Некромант в шахтах (3)

— Двое пошли в ту сторону!

— С этим... покончено!

Хруст!

С этим звуком, напоминающим треск спелого арбуза, тело зомби обмякло и рухнуло на землю.

— Фух, ну и жара!

Я тяжело переводил дух, вытирая кровь с клинка, хотя, по правде говоря, почти всю работу проделал Дюнкель.

В деревню прорвались два десятка мертвецов.

Дюнкель, шедший впереди, взял на себя пятнадцать, я же прикончил оставшихся пятерых, с которыми он не успел расправиться.

«Всего пятеро... Всё-таки реальный бой — это совсем иное».

Под пристальными взглядами я не мог прибегнуть к некромантии.

Это было мое первое сражение, где я полагался исключительно на меч.

Обошлось без ран, но пару раз по спине пробегал холодок.

Ограниченный обзор в свете факелов, непредсказуемые движения врага и чудовищный расход сил на то, чтобы перерубить кости.

«Когда я сам создавал и отправлял их, я и не задумывался, но Беркель и его свита не зря звались героями».

Из того, кто насылает нежить, в того, кто её сдерживает.

Пока я иронизировал над этой причудливой переменой ролей, ко мне подошел Дюнкель, закончивший проверять тела.

— Вы одолели пятерых. Солдаты, впервые столкнувшиеся с нежитью, едва справляются с одним.

Дюнкель говорил спокойно; он не выглядел уставшим, словно эта схватка не послужила ему даже разминкой.

— Других врагов не видно. Остальные...

— Уже делают свое дело. Посмотри.

Пока мы разбирались с основной массой, жители деревни, разбившись на группы по пять-шесть человек, обходили дома в поисках затаившихся мертвецов.

— В доме Дейва чисто!

— В соседнем один!

— Выманивайте его наружу! Медленно!

— Ки-и-и-и-и!

Едва зомби выманили из дома, длинные рогатины тут же сковали его движения.

— Х-а-а-ап!

Хруст!

Топор юноши, первым поднявшего тревогу, с размаху размозжил голову мертвеца.

— Выглядит привычно. Словно они используют тактику группового боя солдат Стены...

— Это значит лишь то, что подобные нападения для них — обыденность.

А еще это значило, что до этого момента им никто не протянул руки помощи.

Бросив эту реплику, я направился к крестьянам.

— В деревне всё зачистили?

Староста, услышав мой голос, кивнул и подошел ближе.

— Вы спасли нас. Мертвецов было втрое больше обычного, если бы не вы, господин, и не господин рыцарь...

— Благодари его. Я почти ничего не сделал.

Я указал на Дюнкеля, следовавшего за мной по пятам, и перевел взгляд на распростертые тела зомби.

— Опять...

— Снова он!..

Люди, видевшие лица мертвецов, морщились и отворачивались.

— Знакомое лицо?

На мой вопрос юноша ответил, сквозь зубы:

— Это мой брат. Месяц назад он сказал, что уходит в город...

— Ха-а...

Знай я это, не стал бы так безжалостно сносить им головы.

Я обернулся к остальным жителям.

— А другие тела?

Староста и те, кто осматривал убитых, начали перечислять:

— Эта девушка — дочь старосты соседней деревни. А этот...

Дочь старосты, отправившаяся на охоту.

Сын фермера, исчезнувший в один из дней.

Старуха, ушедшая в горы за травами.

Среди двадцати одного мертвеца, напавшего на деревню, едва ли нашелся хоть один незнакомец.

— Жители пропадают без вести, а затем они же возвращаются, чтобы...

Дюнкель плотно сжал челюсти.

— Мы... мы в чем-то провинились?

Пока я молча созерцал груду тел в стороне, ко мне обратился один из молодых парней.

— За два месяца только из нашей деревни исчезло тридцать человек! Тридцать! Сколько бы мы ни умоляли о помощи, вы и ухом не вели, и только сейчас!..

Его голос дрожал от переполнявших его эмоций.

Они терпели эту боль, не имея возможности выплеснуть ее, и вот, когда перед ними предстал аристократ...

Я не мог винить его за то, что стрелы его ненависти полетели в меня.

— Дэн, прекрати!

— Как ты смеешь так говорить перед господином?!

— Пустите меня!

Словно плотину прорвало — юноша оттолкнул удерживавших его людей и решительно зашагал ко мне.

— Стой! Не смей приближаться к господину!..

— Оставь его.

Дюнкель, преградивший ему путь, обернулся на мои слова.

— Господин Кляйн. Я понимаю его чувства, но это...

— Это приказ. Пусть подойдет.

Услышав мой холодный, приглушенный тон, Дюнкель отступил.

Тем временем юноша по имени Дэн подошел вплотную, заглядывая мне в глаза.

Его лицо, испачканное кровью брата и омытое слезами, замерло напротив моего.

— Раз у вас есть язык, скажите хоть что-нибудь!

— ...

— Что мы сделали не так, раз вынуждены так жить?!

Я молча принимал его крик души.

Борьба за власть между главной ветвью рода и побочными семьями.

В этих ничтожных политических играх больше всего страдали именно такие люди.

Потому я, носящий имя Райнланд, не нашел слов для оправдания.

Тела северян, разбросанные посреди деревни.

Эта картина вызвала в памяти образы, запечатленные в прошлой жизни.

Двадцать миллионов северян, погибших от чумы.

И остальные люди, закрывшие глаза на этот ужас.

И я, не способный ни на что, кроме созерцания.

— Всё в точности как тогда.

— Простите?

Не отвечая на вопрос Дюнкеля, я подошел к мертвецам.

— Гр-р...

— Ки-и-и-и...

Как и ожидал — они лишь обездвижены, но не мертвы окончательно.

Зомби — это плод некромантии, привязывающий душу покойного к его прижизненной плоти.

Пока плетение заклинания не разрушено, их души будут томиться в этих телах, вечно страдая.

«Пока я здесь, я этого не допущу».

Приняв решение, я высвободил очищенную махи, скопленную внутри.

Вспышка!

Черный дым мгновенно разошелся кругом, и геометрические узоры вместе с рунами заполнили пространство.

— Ч-что это?!

— Это... это магический круг?

Испуганные жители попятились.

Сплетение знаков, словно выведенное тушью, вспыхнуло лазурным светом.

— Взываю к невинным душам, павшим в скорби.

Я протянул руку к собранным телам и заговорил.

«Голос мертвых», наполненный махи.

При виде магического круга, сияние которого усиливалось с каждым моим словом, лицо Дюнкеля исказилось.

— Господин... Кляйн?..

Нелепая ложь про подготовку инструментов для очищения.

То, что я заранее предугадал нападение.

Теперь даже Дюнкель должен был всё понять.

«Рано или поздно ему пришлось бы узнать».

Я одарил его короткой улыбкой и продолжил заклинание:

— Зажигаю путеводный фонарь, дабы осветить ваш путь.

Проводник.

Некромант — тот, кто повелевает душами и телами усопших.

Но его истинная роль — быть тем, кто возвращает души туда, где им надлежит быть.

— Оставьте обиды и печали, уходите ввысь.

Вспыхнуло пламя!

Дергающиеся тела зомби затихли, и по ним разлился призрачный синий огонь.

Вскоре пламя приняло человеческие очертания, и духи повернули головы, словно глядя на меня.

О-о-о-о-о!

Раздался призрачный стон — не то ликование, не то плач.

Слыша их голоса, я начертил пальцем в воздухе руну.

Сияющий лазурью знак.

Руна запечатления.

— Я, Кляйн Райнланд, принимаю вашу ношу, посему оставьте всё и обретите покой.

Клеймо, обещающее им отмщение.

Когда начертанная руна обвила мое запястье, огненные фигуры разом склонили головы.

[Просим тебя...]

Донесся шепот.

Не яростный рык монстра, а эхо души, обретшей разум.

[И тех, кто остался в заточении...]

Слушая их, я закрыл глаза и произнес:

— Не беспокойтесь.

В следующий миг пламя и махи исчезли.

Деревня погрузилась в тишину, словно ничего и не было.

Тела зомби, хранившие их души, превратились в белый прах и развеялись по ветру.

— Ч-что это было?!

Пораженные невероятным зрелищем, жители стояли с открытыми ртами, не в силах пошевелиться.

— Эхо душ... это эхо душ!

Первым заговорил староста, самый старший из присутствующих.

— Тот самый обряд очищения, что проводили двести лет назад, когда чума накрыла Север! Так делали древние жрецы!..

Оставив позади его дрожащие возгласы, я поднялся.

Раз я дал обещание мертвым, медлить более нельзя.

***

Шаг. Еще шаг.

С момента того короткого разговора и до самой тропы, ведущей к руднику.

Мы с Дюнкелем шли в тишине, не проронив ни слова.

— Не хочешь спросить?

Я понимал, что вечно молчать не получится.

Когда я первым нарушил тишину, спустя долгое время раздался голос Дюнкеля:

— Если я спрошу, вы ответите?

— Должен. Иначе я рискую погибнуть от твоей руки.

Дюнкель, шедший позади, остановился.

— В таком случае, я спрошу.

С этими словами Дюнкель с тяжелым вздохом обнажил меч.

— Кто вы?

Острие его клинка было направлено на меня.

Несмотря на застывшее, словно маска, лицо, в его голосе чувствовалась едва заметная дрожь.

«Я думал, он набросится сразу».

С горькой усмешкой я обернулся и встретился с ним взглядом.

Кляйн Райнланд.

Проклятый юный лорд, называвший себя реинкарнацией Архимонда.

И теперь я на его глазах практикую некромантию — неудивительно, что он в смятении.

— Помнишь наставление Беркеля Райнланда?

На мой вопрос Дюнкель тяжело кивнул.

— «Сущность человека определяет не его происхождение, а его поступки».

Из его уст прозвучали слова, которые когда-то изрек Беркель Райнланд.

Тот, кто хранит честь и гордость, может стать герцогом, даже будучи простолюдином.

Тот, кто не способен их защитить, не достоин титула, даже обладая благородной кровью.

Это было главной причиной, по которой Дюнкель, сын простолюдина, смог стать рыцарем.

И в то же время это было единственным оправданием, позволявшим мне, проклятому бастарду иноземки, до сих пор сохранять жизнь.

— Ты охраняешь меня уже восемь лет.

При этих словах острие меча в руках Дюнкеля дрогнуло.

— Это значит, что после моего ухода из Святой Церкви ты — тот, кто знает меня дольше всех.

На суровом лице Дюнкеля появилась трещина.

Как я и сказал, он был рыцарем, который провел подле меня больше всего времени.

Если я не смогу убедить его, я не смогу привлечь на свою сторону никого другого.

— Так что решай сам.

Это было неизбежно — своего рода испытание.

Проверка того, смогу ли я осуществить задуманную реформу рода Райнланд.

— Был ли тот, за кем ты наблюдал все эти годы, Кляйном Райнландом или же Архимондом.

От моего вопроса искаженное лицо Дюнкеля стало болезненно-хрупким.

Не обращая на это внимания, я подошел к мечу и прижался горлом к лезвию.

Острая сталь рассекла кожу, и на ней выступила капля крови.

— Если считаешь меня Архимондом — убей здесь и сейчас.

— ...!

— Времени нет. Пока мы медлим, рудник продолжает изрыгать нежить.

Когда моя кровь, стекая по лезвию, коснулась его перчатки.

Меч Дюнкеля медленно опустился к земле.

— Дюнкель.

В ответ на мое обращение послышался тяжелый вздох.

— Я еще ничего не решил. И уж тем более не смирился.

Убирая меч в ножны, Дюнкель произнес:

— Тот, кому я служу — второй молодой господин рода Райнланд. А не гнусный враг континента.

— Да. Спасибо.

Я пропустил колкость мимо ушей и отвернулся.

— Тогда не будем терять времени.

Перед моим взором, словно разинутая пасть, ждал вход в рудник, уже ставший обителью некроманта.

***