Раз уж жизнь была взята в долг.

180. Раз уж жизнь была взята в долг.

Бу-у-ум!

Кулак Гаррисона со свистом устремился к моему лицу.

Мощный удар Агента, усиленный божественной силой.

Подобно тому, как я противостоял Леонору, кулак Титана принял этот вызов.

А затем — столкновение.

Ку-ква-а-а-анг!

Грохот, несравнимый с тем, что был при схватке с Леонором, нещадно сотряс особняк.

Такая мощь — лишь от одного удара кулаком.

Прошу прощения у двух предыдущих Агентов, но это была совсем иная концентрация силы.

— Архимонд!

Священник, который теперь даже не называл меня моим настоящим именем.

Как только начался бой, он бросился на меня, словно выплескивая всю накопленную ярость.

Ки-ги-ги-ги-ги!

Присутствие Гаррисона, летящего на меня.

И еще более опасная сила, исходящая от его оружия — священного молота Энлил.

Оружие абсолютного превосходства, превращающее тело нежити в пыль при одном лишь касании, обрушилось на меня.

— Рейвен, Киес.

Точнее, он намеревался обрушить его.

Ка-а-а-анг!

Звук удара Энлила не был ни треском моего черепа, ни звуком уничтожения нежити.

Это был звон сталкивающегося металла.

— …!

Осознав, что его атака заблокирована, он взглянул вперед и увидел нечто невероятное.

Скрип, скри-и-ип…

— Черт, даже с усилением это адски больно!

— Он орудует такой силой в человеческом теле, боюсь представить, на что способно само божество…!

В тот миг, когда удар священным молотом был остановлен, Гаррисон замер, явно ошеломленный.

— Ты правда думал, что за всё это время я не подготовил контрмеры на случай встречи с тобой?

Мой удар сдержали два магических меча, усиленные маной Анхель Роксанны.

Временная мера, чтобы защитить скелет нежити, состоящий из магической энергии, от божественной силы.

Пусть полностью отразить атаку было невозможно, но выдержать один удар — вполне.

— И главное преимущество нежити — регенерация. Если не произойдет обратного призыва, я могу восстанавливаться сколько угодно.

Благодаря милости Некрона и процессу создания Титана, моя магия сейчас достигла пика.

Если пройдет еще немного времени, я смогу восстановить силы своего прошлого воплощения.

— Ну, нам, тем, кто возвращается с того света, едва не умерев, от этого не легче.

— Это всё из-за того, что нам достался такой контрактник. Или, может, это характер командира передался нам?

Чва-рык!

Одновременно с болтовней Рейвена и вернувшегося в сознание Киеса, Дюллаханы вонзили копья в Гаррисона.

«Копья пронзили его с четырех сторон одновременно. Даже этот монстр-священник не сможет…!»

Ква-дык!

…Забираю свои слова назад.

Этот безумный медведь взорвал божественную силу, разом разметав окружившую его нежить.

— Уа?! Что это за…! Это точно тот же Агент, с которым сражались те двое?!

— Одной лишь отдачей взрыва четверых отправило в обратный призыв. Нет смысла посылать Дюллаханов дальше.

Могучая сила, способная уничтожить даже нежить среднего уровня одним ударом.

Увидев это, Рыцари смерти немедленно перестроились.

«В обычных условиях можно было бы измотать его до смерти, но…»

Я посмотрел на свою правую руку.

Она подергивалась, не в силах выдержать постоянный выброс магической энергии.

«В таком темпе мне осталось от силы два часа».

Несмотря на милость Некрона, это тело всё еще не могло полностью совладать с моей магией.

А Гаррисон, исцеляющий себя божественной силой, всё еще полон энергии.

Если такая ситуация затянется, первым иссохну именно я.

«Значит… в конечном счете, придется поставить всё на один удар».

Закончив размышления, я прищурился и позвал Анхель Роксанну, лича.

— Говори. Я буду готова.

Анхель Роксанна, мельком взглянув на меня, ответила именно так.

Значит, масштабное заклинание возможно лишь раз.

Подумав об этом, я отдал приказ.

— Мне нужна твоя магия. Вся, что осталась.

***

Ка-анг!

«Расход энергии растет».

Отбиваясь от мечей окруживших его рыцарей, Гаррисон смотрел на юношу, стоящего напротив.

Клайн Райнланд.

Нет, Архимонд.

Первопричина, разрушившая его жизнь, и корень всего зла, окутавшего континент.

«Он уже довел тело до предела. Если мы продолжим стоять в обороне, он не удержит легион и погибнет сам».

Держать дистанцию, а когда силы иссякнут — убить его.

Гаррисон уже было решил так, но его рука на мгновение замерла.

«Человек, называющий себя священником, будет просто смотреть на этот ужас?»

Голос юноши, умоляющего его в столь юном возрасте.

«Тогда проваливай. Я пойду один».

Он вспомнил спину мальчика, бегущего к яме.

Возможно, Гаррисон уже тогда догадывался.

Что это за человек.

Кем на самом деле был Архимонд.

— И всё же!

Ку-унг!

Он призвал божественную силу, чтобы отогнать лишние мысли.

Нет, мысли отогнала не сила, а те самые воспоминания.

«Скорее, принеси себя в жертву!»

«Ради господина Архимонда!»

В безумном месте, где родители добровольно пытались убить своих детей, они все как один выкрикивали его имя.

Архимонд.

Архимонд!

Архимонд!!

— Из-за остатков, что ты оставил, я потерял всё!

Как бы разум ни кричал, чувства, копившиеся десятилетиями, не утихали ни на йоту.

Поэтому Гаррисон решил: он должен устранить его своими руками.

Первопричину всех трагедий, корень всех желаний, конец всех стремлений.

Своими руками…!

— Архимо-о-онд!

Квак!

В этот миг рука Гаррисона сомкнулась на белоснежной шее юноши.

— Кх-х!

Он даже не помнил, как прорвался сквозь ряды нежити.

Важно было лишь то, что он прорвал строй, и шея юноши уже была в его руке.

Не было нужды даже использовать тускнеющий священный молот.

Достаточно было просто сжать ладонь и раздавить её.

В тот самый миг, когда он собрался сжать пальцы:

— Прошу тебя.

Несмотря на боль от удушья, юноша обратился к нему:

— Не становись таким же монстром, как я.

Монстр.

Монстр, обезумевший от потери и стерший с лица земли всё, что было перед глазами.

Жизнь, прожитая с единственным чувством — местью.

Внезапно Гаррисон замер и задумался.

Разве его жизнь так сильно отличалась от жизни Архимонда, которого он так ненавидел?

И тут:

— Спасибо. За то, что засомневался.

Клайн, чью шею он сжимал, произнес это с горькой усмешкой.

— Как ты можешь говорить, когда твоя шея… Неужели?!

Гаррисон воскликнул, осознав ошибку, но было поздно.

— Да, верно.

— ?!

Па-а-ах!

Клайн, сказавший это…

Нет, доппельгенгер, принявший облик Клайна, застыл, словно гипсовая статуя, и в итоге рассыпался в прах.

«Сзади!»

Инстинктивно он развернулся, но было поздно.

Клайн, подошедший вплотную, уже прыгнул на него, занеся меч.

Ск-гх!

Меч, вонзившийся вертикально, рассек плечо Гаррисона, брызнула кровь.

Сдерживание нежитью, обманный маневр и решающий удар.

— Кх-х!

Гаррисон, первым проливший кровь, немедленно призвал божественную силу, закрываясь от удара.

Однако вместо того, чтобы обойти защиту, Клайн бросился прямо на него.

Безупречные движения.

Острая сталь.

Зловещее, или, быть может, спокойное предчувствие пронеслось в его голове.

Скри-и-и-ип!

Раздался звук чего-то ломающегося, и меч юноши задрожал.

Меч, которым орудовал человек без магии.

Гаррисон, не придав этому значения, ударил Клайна снизу вверх, вложив в Энлил всю божественную силу.

Па-чанг!

Его молот разлетелся, словно осколки стекла, разбрасывая обломки в воздухе.

В момент, когда одна из трех священных реликвий церкви была уничтожена, меч в руках юноши оказался ледяным, прозрачным хрустальным мечом.

Ку-ква-а-а-анг!

От одной лишь ударной волны внешние стены особняка разлетелись в щепки.

Техника, созданная путем перестановки Юстиции меча — «Восходящий метеорит».

К ней была добавлена секретная техника органа, и этот причудливый прием был доведен до совершенства.

— …!

Сильнейший удар, от которого у Гаррисона помутилось в глазах.

Мужчина, бывший щитом и мечом церкви, осознал всё в этот миг.

— Ну что, этого достаточно, чтобы доказать?

Когда раздался голос юноши, к его горлу уже был приставлен Нордвинт Клайна.

— Проклятый священник.

Агент церкви и наследник Энлила, Гаррисон Беркман.

Это было его первое поражение.

***

— …

— …

Некоторое время мы с Гаррисоном молчали.

Результат дуэли — моя победа.

Я думал, он набросится снова, крича, что дуэль не окончена, если я его не убил, но он, к моему удивлению, смотрел на меня с тяжелым лицом.

— Ты — корень всего.

Гаррисон заговорил спустя долгое время, его голос звучал пусто, словно из него вынули душу.

— Тот, кто свел империю с ума, и начало того, как церковь погрязла в пороке. Злодей, заставивший твоих последователей разрушить мою жизнь и жизни бесчисленного множества людей.

От бесконечного потока проклятий я невольно вздохнул.

Империя, церковь, еще что-то там.

Всё, что попадается на глаза — всё из-за меня, да?

Не успел я об этом подумать, как он добавил:

— И в то же время, ты был первой жизнью, которую я спас.

— …

— Я, который не думал ни о чем, кроме мести, начал задумываться о спасении других, начав именно с тебя.

Слова, впервые произнесенные вслух.

Не успел я их осмыслить, как Гаррисон, закрыв глаза, продолжил:

— Как тот, кто потерял из-за тебя всё и получил от тебя всё, я требую.

Сломанный молот.

Первое поражение.

С лицом, в котором смешались все эти чувства, он произнес:

— На этот раз попробуй спасти мир своими руками.

Сказав это, Гаррисон смиренно закрыл глаза.

Казалось, он готов расстаться с жизнью прямо здесь, не обращая внимания на Нордвинт у своего горла.

Я долго смотрел на него, а затем…

— Ох, черт, от этой сентиментальности меня сейчас стошнит.

С этими словами я убрал Нордвинт и отступил на несколько шагов назад.

— Ты сам провоцировал меня на каждом шагу, а теперь строишь из себя просветленного?

— …

От моей колкости на лице Гаррисона появилась трещина.

— Вытри кровь с шеи и готовься к следующему бою. Церковники скоро ворвутся, мы и так заняты, а ты еще силы отнимаешь, в самом деле…

— Ты не собираешься меня убивать?

Гаррисон прервал меня вопросом, на который я лишь усмехнулся.

— Убить? Ты с ума сошел? Людей и так не хватает, предлагаешь просто выбросить такое живое оружие, как ты?

— Я ведь хотел убить тебя…

— 200 лет назад весь континент жаждал меня убить. Ты думаешь, я впервые встречаю таких, как ты?

Я отвечал небрежно, хотя состояние тела было ужасным.

Ноги дрожали, зрение плыло из-за перерасхода магии.

Но, несмотря на это, на просьбу этого священника определенно нужно было ответить.

— Не переживай так, я приложу все силы, чтобы спасти этот мир, так что не беспокойся.

Подумав так, я постучал себя по груди в районе сердца.

Тот самый жест, который я использовал в Крипеле.

На этот жест «верь мне» Стелла на мгновение затаила дыхание.

— С того самого момента, как ты спас меня в Крипеле. Я решил, что сделаю именно так.