Можно попробовать сделать другой выбор

147. Можно попробовать сделать другой выбор

«Я прекрасно понимаю, что моё перерождение было спланировано давным-давно».

Как только решение было принято, мысли в голове быстро улеглись.

Однако, помимо моих чувств, вопросы продолжали возникать один за другим.

— Тогда зачем ты привела меня сюда? Чтобы возродить Райнланд?

— Нет. Это не проблема.

Ответ последовал незамедлительно.

— Чтобы изменить будущее и избежать судьбы, ведущей к гибели.

— …Ха.

Гибель, значит.

Я обдумывал это слово, столь тесно связанное с моей прошлой жизнью. «Если всё настолько грандиозно, то мне и сказать нечего». Думая так, я всё же продолжил расспросы.

— Если уж вы искали того, кто сыграет роль героя, почему бы не воскресить Беркеля? Зачем понадобился такой некромант, как я?

Когда я задал этот вопрос с лёгкой издёвкой, мыслеформа Клэр, не меняясь в лице, ответила:

— Потому что это под силу только тебе.

— Только мне?

Она кивнула и продолжила:

— Ты ведь знаешь, что замышляют Империя и Священная Церковь?

— …

Конечно, как я мог не знать.

— Они создают искусственного бога.

Двести лет после моей смерти.

Всё это время Империя и Священная Церковь медленно, но верно готовились.

Святая кровь, созданная с помощью живых людей.

Святое тело, сотворённое из останков нежити.

И душа Керсиаса.

Объединив эти три компонента, они создадут бога, которого смогут контролировать.

— И причина, по которой они так одержимы силой, тоже кроется во мне, верно?

Когда я это произнёс, заговорил Рейвен:

— Войско, поднятое Архимондом, полностью разрушило их представления о мире.

— …

Ледяной замок, возвышающийся на самом севере.

Миллионы легионов нежити, хлынувшие оттуда, опустошили половину континента.

— Столица Империи была разорена, а император Мельдир забился в подземелья императорского дворца.

Падение имперской столицы было лишь началом.

Если бы только Беркель не перерезал мне горло.

— Священники, которыми так гордилась Священная Церковь, разбежались, а собор сгорел дотла. Их авторитет, некогда правивший континентом, был втоптан в грязь.

— Чтобы восстановить этот авторитет, им нужна сила, превосходящая мощь войска Архимонда.

Инцидент с Архимондом стал для Империи и Церкви величайшей травмой.

Даже говоря это, я всё ещё чувствовал, что вопросы остаются.

— Но слова о «гибели» трудно принять.

Причины, по которым они создают бога, и утверждение, что континент погибнет, не вяжутся друг с другом.

— Они хотят явить бога в этот мир и использовать его силу. А не просто всё разнести.

Империя жаждет силы, чтобы объединить весь континент, а Церковь хочет стать единственной религией на этом объединённом континенте.

Это план ради цели, и союз заключён именно для этого.

— У них будет сила, но если мир, в котором они собираются править, погибнет, то старания по созданию бога будут напрасны.

Империя и Церковь — те, кто движим исключительно выгодой.

Они алчны, но не безумны в своём стремлении к разрушению. «Если план удастся, они наверняка развяжут завоевательную войну. Именно к этому моменту я и готовлю восстание». Но даже если восстание провалится, континент не погибнет.

Все герцогства, включая северные, перейдут под власть Империи, и она объединит континент.

Для меня это финал, от которого воротит, но до гибели тут далеко.

— Даже если они перевернут континент с помощью бога, это лишь приведёт к переделу власти. Нет причин для гибели континента.

Когда я это сказал, мыслеформа герцогини Клэр многозначительно улыбнулась.

— Это если бог, которого они создадут, будет поддаваться контролю.

— …?

Я нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что бог, которого они создадут, выйдет из-под контроля?

— Да. Обязательно.

Герцогиня Клэр, подтвердив это, продолжила:

— Захватит ли император тело бога или Церковь возьмёт его под контроль — финал будет один.

В этих словах было много подтекста.

Это значило, что даже при общем плане цели у этих двух групп разные.

— И на этом континенте есть лишь одно средство, способное остановить этого вышедшего из-под контроля бога.

После её следующих слов моё лицо помрачнело.

— Ледяной замок.

— …

— Только ты мог им управлять.

Минута молчания.

Спустя долгое время я медленно открыл рот:

— Не знаю, о чём ты.

Сказав это, я добавил с равнодушным видом:

— Изначальная цель создания Ледяного замка — служить крепостью для защиты северного королевства, Винтерфола.

Глядя на меня, герцогиня Клэр улыбнулась ещё шире.

— Можно накрыть защитным куполом целый город, но остановить нечто чудовищное, вроде искусственного бога, невозможно…

— Если это было так, почему люди Винтерфола создавали его, даже умирая?

На голос Рейвена, донёсшийся сбоку, я не ответил.

— Архимонд. Твои соратники и наставник, почему они вложили свои жизни в этот замок…!

— Заткнись.

В конце концов, я не сдержался, и в голосе зазвучали эмоции.

— Не смей поминать их всуе.

Сколько бы времени ни прошло, они были моими врагами, с которыми я скрещивал мечи.

Я не хотел открывать таким, как они, правду.

Кем в конечном итоге стал Ледяной замок.

И что он совершил.

…Но.

— Впрочем, я понял, по какой причине вы меня спасли.

Некромант, крепость Архимонда.

Фабрика нежити, извергающая миллионы мертвецов.

Всё это было лишь уловкой, исказившей саму суть того замка.

— И то, что я был лишь пешкой в вашем плане.

***

— Ха…

Спустя долгое время из моих уст вырвался вздох.

— Ха-ха…! Ха-ха-ха-ха…!

С губ, тяжело дышащих, сорвался смех.

Опустошение? Предательство?

Не знаю.

Нет, я даже сомневался, уместно ли мне сейчас испытывать подобные чувства.

Опустошение? От чего?

Предательство? Кто меня предал?

— «Ведьма», значит.

Я сказал это, не скрывая эмоций.

Рассказы о защите Райнланда, о том, чтобы сделать меня королевской особой.

Всё, что я считал совершённым по своей воле, оказалось частью чертежа, составленного кем-то другим.

Я не мог этого принять, да и не хотел.

— Хеллиан подобрал прозвище просто изумительно.

Сказав это, я посмотрел на Клэр, точнее, на её мыслеформу.

На мою полную злобы издёвку она лишь горько усмехнулась.

— Клайн. Эта мыслеформа…

— Я знаю. Так что заткнись.

Я оборвал Рейвена, который к тому моменту уже материализовался.

Да, умом я всё понимаю.

Что толку хватать её и проклинать?

То, с кем я разговариваю — лишь остатки умершего.

Срывать злость на таком существе — всё равно что беситься на чучело.

— Но это не значит, что я могу просто закрыть на всё глаза и жить дальше.

Передо мной стоит та, кто исказила мою смерть и переродила меня в теле Райнланда.

По крайней мере, я должен был услышать объяснения.

— Рейвен, это касается и тебя.

В отличие от того, как мы болтали о пустяках мгновение назад, мой голос был холодным.

— Значит, привести меня сюда было вашей целью?

На мой допрос Рейвен молча кивнул.

— Значит, ты всё знал.

Его нежелание оправдываться лишь сильнее разжигало мой гнев.

— Что я рожусь в Райнланде, буду семь лет пахать как проклятый и дойду до этого момента.

Смешок сам сорвался с губ.

— Забавно. Да, чертовски забавно.

Дни, когда я бегал туда-сюда, пытаясь спасти угасающий род, теперь казались бессмысленными.

— Вся моя жизнь была вашим планом, а я — лишь пешкой, играющей по вашему сценарию…

— Это не так.

На моё самобичевание Рейвен тут же возразил:

— То, что ты пришёл сюда — исключительно твой выбор. Я и Беркель лишь…!

— Значит, Беркель стоял во главе этого дела?

Когда я перебил его, Рейвен замолчал, словно у него перехватило дыхание.

— И ты думаешь, что после всего этого я поверю в твои слова?

Насколько далеко они заглядывали?

До того, как я услышу эту правду и отреагирую именно так?

Не знаю.

Теперь я действительно ничего не знаю.

— То, что сказал тот рыцарь — правда.

Ко мне подошла Клэр, точнее, её мыслеформа.

— Я рассказала тебе всё именно для того, чтобы дать тебе право выбора.

— …Право выбора?

На мой встречный вопрос она кивнула:

— Если ты почувствуешь отвращение ко всему этому и захочешь всё бросить, я не стану тебя останавливать.

— …

— У меня нет ни сил, ни права тебе мешать.

На эти слова я усмехнулся.

— Разве вы не предсказали и то, что я отвечу?

— Какой же ты колючий.

Сказав это, надув губы, она добавила пояснение:

— Будущее, которое я видела, не одно, и в нём нет ничего предопределённого.

Сказав это, она взмахнула рукой в воздухе.

— Я лишь предлагаю точку ветвления, определяющую будущее.

Шурх!

Снег, лежавший на земле, разлетелся, образуя узор.

Линии, тянущиеся от него, в конечном итоге разветвлялись так сильно, что их невозможно было пересчитать.

— В зависимости от выбора, который ты сделаешь здесь, будущее может измениться бесчисленное количество раз.

— …

— Можно вернуть мир, а можно навлечь катастрофу, куда более страшную, чем та, что происходит сейчас.

Сказав это, она снова встретилась со мной взглядом.

— Решать это не кому-то другому, а тебе.

— …

— Не призракам прошлого, вроде меня или того рыцаря, а тебе, живущему в настоящем.

Глядя на меня решительным взглядом, она спросила:

— Клайн. Чего хочешь ты?

В её голосе не было ни просьбы, ни давления.

Лёгкий и спокойный тон, словно она спрашивала о месте назначения для короткой прогулки.

— Фу-у…

Голова пошла кругом. Дни двести лет назад, когда я, обезумев от гнева, перевернул континент.

И дни, когда я, будучи Клайном Райнландом, исходил континент вдоль и поперёк. «Спасибо, что спасли меня, рыцарь!» Лицо ребёнка в поместье Полвайверн, протягивающего мне цветы. «Клайн Райнланд. Вы наш герой». Голоса людей, державших меня за руки после окончания суда. «Не считай свою жизнь бесполезной. По крайней мере, я никогда так не думал». Мой брат, честность которого не знала границ. «Я горжусь тобой как герцогом Райнланда». Семья, принявшая меня с этими словами.

Люди, которых я тогда встретил.

Чувства, которые я тогда испытал.

Вспоминая всех тех, кого узнал в процессе, я тихо произнёс:

— Да…

Лицо матери, герцогини Клэр.

Облик Рейвена.

И за ними — бескрайняя белая снежная равнина.

— Это был твой настоящий план, Беркель.

У меня, у которого не было ничего, впервые появилась семья.

Появились те, кого я мог назвать друзьями, и те, кто смотрел мне в спину.

Чтобы я мог полюбить их и мир, в котором они живут.

— «Сущность определяется не природой, а выбором и действиями».

Пробормотав изречение, которое слышал до дыр, я принял решение.

— В этой жизни… можно попробовать сделать другой выбор.

Предотвратить гибель и возродить Райнланд.

Я не собираюсь отказываться от этой цели только сейчас.