Хорошо ли вы спали?

— Хорошо выспался?

Кво-о-о-о-о!

Вместе с жутким воплем тело Костяного дракона озарилось ярким светом.

Вернее, светилось вовсе не его тело.

Светились десятки, сотни защитных формул, бомбардировочных заклинаний и проклятий, выгравированных на его костях.

Сотни магических кругов покрыли поверхность прозрачного Ледяного замка, и вскоре неисчерпаемая мощь окрасила всё вокруг в угольно-черный цвет.

— Титан, в авангард. Анхель, готовь усиливающие заклинания. Рейвен, Киес, со мной, готовимся к прорыву.

Как только я отдал приказ, остальные немертвые заняли свои позиции.

Их задача — максимально рассредоточить ту атаку, что сейчас обрушится на меня.

Ка-анг!

Ринувшиеся в едином порыве Рыцари смерти выпустили волны мечевой ауры, ударив Сахарка в голову.

Каждый из них обладал мощью, сопоставимой с рыцарем уровня командира отряда.

Некоторые из них, как и при жизни, синхронизировали свою ману, обрушивая на врага совместные техники.

— Чен! Связка запаздывает на два такта! Помер один раз и совсем нюх потерял?

— Да пошел ты! Это ты влез на два такта раньше!

Несмотря на поток взаимных проклятий, их слаженность была безупречной.

Опыт десятилетий совместных сражений, классический подход к битве с чудовищем такого масштаба.

Проблема была лишь в том, что их противником был дракон.

— Кво-о-о-о-о-о!

Ки-и-и-и-и!

В тот же миг, когда в воздухе вспыхнули магические формулы, во все стороны ударили десятки заклинаний.

Ку-ква-а-а-а-анг!

Количество маны, заключенной в сердце дракона, было поистине бездонным океаном.

Каждое из этих пламенных и электрических разрядов было великим заклинанием, способным стереть с лица земли целую крепость.

— Ква-а-а-ак?!

— Да чтоб тебя, откуда в нем столько маны?!

Всего одна атака — и значительная часть немертвых лишилась сил, рухнув на землю.

Техника, тактика, построение.

Всё это не имело значения перед лицом подавляющей, абсолютной силы.

Пока остальные немертвые медлили, на ногах остались лишь Титан, скрестивший руки на груди, да Рыцари смерти, готовившиеся к контратаке.

— Пожалуй, стоит взять свои слова назад о том, что они опаснее, чем Исполнители.

— Хочешь сказать, что их даже сравнивать нельзя?

— Интересно, можно ли вообще победить в такой битве.

Анхель и Рыцари смерти ворчали, но, по крайней мере, не утратили боевого духа.

Следуя моим указаниям, они молча готовились к следующему удару. «То ли это влияние старика Иана, что у них язык без костей, то ли это он нахватался от них», — подумал я, переводя взгляд на Анхеля, который копил ману у меня за спиной.

— Готов?

— Всё готово. Только прикажи.

Скелет осклабился в улыбке.

Благодаря самоотверженности Рыцарей смерти у меня появилось время на этот удар.

— Титан.

— Приказ принят.

Стальной гигант, услышав мой голос, развел скрещенные руки.

Ту-унг!

Титан рванул вперед, словно снаряд, и Сахарк, заметив это, тут же раскрыл пасть.

У-у-у-у-у!

Внутри его глотки забурлила зловещая энергия.

Инстинкты живого существа вопили об опасности, и я окончательно убедился в своей догадке. «Как и ожидалось, он не использует магию повторно, а готовится к дыханию». Дыхание.

Если перевести — дыхание дракона.

В зависимости от крови дракона его свойства и эффект меняются, но у этой техники есть одна общая черта.

Ни одно существующее заклинание не способно её остановить.

И в тот момент, когда поток вырывается наружу, всё живое в округе обречено на гибель.

— Кво-о-о-о-о-о!

Уверенный в своей победе, Сахарк изверг из пасти ослепительно белый луч.

Абсолютная сила, стирающая в пыль всё, к чему прикоснется.

Но я, глядя на это, не впал в отчаяние, а лишь довольно улыбнулся.

— Другими словами, кроме этого, у тебя больше ничего нет!

Ку-у!

Тело Титана, принявшее удар луча, затряслось, готовое в любую секунду рассыпаться.

Па-а-а-зик, па-а-а-зик!

По корпусу из редкого металла пошли трещины, суставы вот-вот должны были лопнуть.

Но я, не обращая на это внимания, вместе с двумя Рыцарями смерти рванулся вперед.

— Рейвен! Киес!

Чар-рык!

Два рыцаря возникли по бокам от меня.

Анхель, увидев это, протянул руку, передавая мне накопленную ману.

— Кх-а!

Процесс пропускания чужой маны через свое тело был мучительным.

Сосуды вот-вот готовы были лопнуть от отторжения, но сейчас я мог это вытерпеть.

— Гораздо лучше, чем в прошлый раз!

Сказав это, я настроил частоту маны Анхеля.

— Смотри только, не рухни после всего этого.

— Согласен.

Рыцари смерти, почувствовав прилив маны к моему Хрустальному мечу, синхронизировали свою собственную.

Три клинка, сошедшиеся в одной точке.

Словно вращающаяся вертушка, три меча, сплетенные в идеальную спираль, устремились прямо в голову Сахарка.

— Кво-о?!

Дракон-скелет, наконец осознав угрозу, вскинул голову.

Ква-дык!

Стальные руки Титана, уже почти разваливающегося на части, вцепились в череп костяного дракона и с силой вдавили его вниз.

— Защищаю. Даже ценой собственного существования.

С этими короткими словами открылось уязвимое место: сочленение между черепом и шейными позвонками.

Там, ярко пульсируя, сиял драгоценный камень — Драконье сердце.

Ки-и-и-и-инг!

Нанесенный удар — «Трезубец», пронзающий всё в одной точке. Когда синхронизированная мана вошла в резонанс, её мощь возросла в квадрате, в кубе, пробивая голову дракона насквозь.

Ку-ква-а-а-а-анг!

От грохота содрогнулся Ледяной замок, треснувшие кристаллы посыпались на землю, разлетаясь в пыль.

Ледяной замок выглядел так, словно по нему пронесся ураган.

Когда густой дым рассеялся, на земле лежало поверженное тело Сахарка.

Кур-р-р-р-р…

Тело костяного дракона начало медленно рассыпаться.

Пока я смотрел на это, в пустых глазницах дракона слабо замерцал свет.

— …!

— До сих пор…!

Киес и Анхель тут же приготовились к бою, но я и Рейвен остановили их.

— Всё в порядке. Опустите мечи.

Взгляд Сахарка медленно сфокусировался на мне.

Это были не безумные глаза дикого зверя, что жаждал крови мгновение назад, а осмысленный взгляд, полный разума.

— Ты…

— Ты… — я тяжело вздохнул, глядя на медленно открывающего пасть дракона.

— Что ты, что этот ублюдок Беркель — вечно у вас всё через одно место.

— …

Архимонд.

Пятнадцатилетний мальчишка с серебряными волосами и голубыми глазами.

Но глаза немертвого видят не оболочку, а саму душу.

Сахарк, сразу назвавший мое имя, заговорил гораздо более спокойным голосом.

— Значит, наконец-то… Настал день, о котором мы договаривались.

— Договор, который вы заключили, даже не спросив меня самого.

Проворчав это, я обратился к обмякшему костяному дракону.

— Хорошо выспался, чертова ящерица?

***

— Похоже, ты всё еще не жаждешь мести.

Сахарк сказал это, глядя мне прямо в глаза.

— Вторая жизнь. За это короткое время я многое пережил.

— Ты видишь насквозь даже такие вещи.

Даже став немертвым, он оставался драконом.

Сила драконов, называемых вершиной всех живых существ, заключалась в способности читать сердца других.

— Левин, бывший король Винтерфола, рыцарь Беркель, исполнивший его волю. И Клэр, что как провидица передала волю Беркеля…

— …

— Твои голубые глаза — это не только их замысел, но и доказательство того, что наши жертвы не были напрасны.

Жертва.

Слушая, как он произносит это слово так спокойно, я стиснул зубы.

— И всё же, вопросы остаются.

В этот момент Сахарк поднял голову и произнес:

— Люди Севера, которых ты пытаешься защитить, уже погребены под Ледяным замком, а на их костях процветает новая жизнь.

— Справедливо.

— Тогда позволь спросить.

Когда я кивнул, Сахарк задал вопрос своим ровным голосом:

— Твоя родина была растоптана и погребена под льдом, так почему же ты считаешь тех, кто стоит на этих костях, своими соратниками?

Наступила тишина.

Но ответ на этот вопрос был предопределен давно.

— Сущность существа определяется не его природой, а его действиями и выбором, который он совершает.

Афоризм моего врага, который я повторял уже бесчисленное количество раз.

— Люди, которых я защищаю, — это те, кто сделал такой же выбор, как и я.

— Выбор, значит.

Произнося это, я думал о тех, кто сражается у меня за спиной прямо сейчас.

— Те, кто стоят там и сдерживают культ, рыцари Райнланда, отражающие вторжение империи, и бесчисленные люди, присоединившиеся к моему безумному плану.

— В тот момент, когда они встали на пути у идиотов, ослепленных ложной силой, они ничем не отличались от тех, кто защищал Винтерфол двести лет назад.

Даже зная, кем я был, они продолжали смотреть на меня.

Глядя на них, я принял решение.

Жить вместе с ними.

— Хм-м…

Услышав это, Сахарк, словно удовлетворившись, закрыл глаза.

— В таком случае я могу со спокойной душой доверить тебе будущее.

В тот же миг перед Сахарком возник крошечный магический круг.

У-унг!

Из него показалось тело Архимонда.

Труп злодея, чье сердце было пронзено Священным мечом, а горло перерезано Нордвинтом.

— Это что, твое собственное тело?

Другие немертвые с недоумением смотрели на него.

— Какое отношение твой труп имеет к этой ситуации…

Анхель, будучи магом, замолчал на полуслове, увидев тело, а затем пробормотал с небывалой серьезностью:

— Говорили, что Архимонд — это некромант, в одиночку поставивший на колени весь континент.

История континента, которую я время от времени читал в лаборатории.

Анхель, процитировав её, продолжил:

— Говорили, что один человек видел весь континент как на ладони и в реальном времени управлял миллионами немертвых.

Для мага его уровня это было немыслимо.

Какой бы мощной ни была мана, человек — это всего лишь человек.

У сосуда, которым является человеческий вид, есть свои пределы.

— Как это было возможно?

Существуют заклинания огромного масштаба.

Чтобы сотворить великое заклинание, способное разрушить крепость, маги объединяются в группы.

Чтобы победить гигантское чудовище, рыцари синхронизируют волны своей маны, создавая совместные техники.

Если не справляется один — справятся двое, если не двое — четверо.

Битва людей всегда строилась на связках и союзах.

— Как он мог в одиночку управлять таким количеством немертвых?

Но Архимонд.

Он был другим.

Его родная земля была опустошена, а друзья пожертвовали собой, чтобы создать Ледяной замок.

В бескрайней снежной пустыне остался лишь он один.

Без друзей, без соратников, без единомышленников, он в одиночку управлял Ледяным замком и пытался осуществить свою месть с помощью миллионов немертвых.

Один единственный способ сделать это возможным.

Это…

— Ты ассимилировал свое тело с Ледяным замком.

Сказав это, Анхель коснулся мертвого тела Архимонда.

Труп древнего некроманта превратился в прозрачный кристалл, подобный внешним стенам Ледяного замка.

— …

— Ты отказался от человеческой плоти и сам стал сердцем бога.

Поразительно, что он смог догадаться до этого за столь короткое время.

Всё-таки, даже став немертвым, он остается придворным магом Айсиньгиоро.

— Тот, кто вложил свою волю в сердце бога и обрушил на мир абсолютную мощь.

Пока я молчал, погруженный в свои мысли, Анхель медленно посмотрел на меня и произнес:

— Ты осуществил конечную цель императора и папы еще двести лет назад.