Ледяной замок, мой тоскливый дом (2)

43. Ледяной замок, мой тоскливый дом (2)

Распахнулась дверь!

Старая деревянная дверь жалобно скрипнула, и в запыленную комнату ворвался вихрь снежинок.

— У-ух! Да почему здесь так же холодно, как и снаружи?!

— С тех пор как старший молодой господин заходил сюда с проверкой, здесь никого не было. Чему вы удивляетесь?

В отличие от меня, дрожащего всем телом, голоса дозорных звучали совершенно невозмутимо.

Внутри царила мертвенная стужа — верный признак того, что порог этой комнаты давно не переступала живая душа.

Лишь висевший в углу герб рыцарского ордена Большого Ворона безмолвно свидетельствовал о принадлежности этого здания.

— Добрались быстрее, чем я рассчитывал.

— Это сторожевой пост номер 671.

— Фу-ух!..

6

7

1.

Стоило мне услышать эти заветные цифры, как ноги подкосились сами собой.

Шел третий день нашего пути на север, за пределы Стены.

Добравшись до последнего аванпоста, я наконец смог выдохнуть — воздух, казалось, застыл у самого горла.

— Я... я сейчас сдохну!..

— И чего это вы, такой молодой, так расклеились?

— С братом вашим — небо и земля.

В отличие от меня, два дозорных, чье дыхание даже не сбилось, спокойно сбросили тяжелую ношу в углу поста.

— Эй, не кажется ли вам, что сравнивать меня с Делайном — это уже чересчур?

Я сердито прищурился, но дозорные лишь безучастно пожали плечами.

Да и вообще, мы же из разных миров. Он — рыцарь, я — некромант.

Неужели то, что я немного владею мечом, дает повод равнять меня с полноценным рыцарем?

Мне хотелось высказать им всё, что я о них думаю, но в итоге я лишь бессильно опустил плечи.

На моем воротнике поблескивал знак рыцаря-подмастерья.

Пусть я и новичок, но всё же полноправный член ордена, а значит, никаких поблажек мне не полагалось.

Будь проклята эта семейка.

— Ну, если честно, для вашего возраста вы держались вполне достойно.

— Видимо, мы слишком привыкли к компании старшего молодого господина, вот и мерки у нас теперь иные.

Дозорные окинули взглядом мое тщедушное тело и понимающе закивали.

«Значит, эти двое входили в свиту Делайна...»

— И что, Делайн справлялся намного лучше меня?

— О нет, дело не в этом.

На мой ворчливый вопрос дозорные ответили с таким видом, будто до сих пор не могли прийти в себя от изумления.

— Это нам приходилось из кожи вон лезть, чтобы не отстать от старшего господина.

— ...

Я лишился дара речи.

Судя по тому, что я видел последние три дня, выносливость у этих парней была просто запредельной.

Голова пошла кругом, и я с трудом подавил подступившую к горлу горечь.

— Уф... как посмотрю, так поджилки трясутся.

— И не говори.

Не обращая на меня внимания, дозорные уставились в окно, и их брови сурово сошлись на переносице.

«Пусть и с трудом, но... я добрался».

Кое-как выровняв дыхание, я тоже подошел к окну.

В противовес ослепительно белому снегу, искрящемуся на солнце, впереди расстилалась мрачная ледяная пустыня, окутанная густой тенью.

— Ничего не изменилось.

— Что вы сказали?

— Так, мысли вслух.

Я уклонился от ответа, жадно впитывая взглядом этот до боли знакомый пейзаж.

Те черные тучи не рассеивались вот уже двести лет, с самого инцидента с Архимондом.

Застилая солнце, они отбрасывали тень, которая резкой чертой отделяла заснеженную равнину от ледяного плато.

Граница, сотканная из мрака.

Два этих пространства казались разными мирами, каждый из которых хранил свое собственное, чуждое другому сияние.

— Вам бы еще раз всё обдумать, пока не поздно.

— Честно говоря, мне трудно поверить, что некроманты смогли зайти так далеко.

Голоса дозорных, еще недавно звучавшие шутливо, теперь стали предельно серьезными.

«Значит, даже они чувствуют страх».

До этого момента мы шли по снежным полям.

Пусть они и были погребены под вечными снегами, там всё же была земля, росли деревья и теплилась жизнь.

Однако здесь заканчивалось последнее милосердие природы.

Точка, где мы сейчас находились, на картах Севера обозначалась как «предел досягаемости».

Стоило миновать этот аванпост и двинуться дальше на север, как перед тобой открывался мир, в который еще не ступала нога ни одного обитателя континента.

— Нет. Я должен идти.

Но, в отличие от встревоженных дозорных, мой взгляд, устремленный в ту бездну, оставался безмятежным.

— Там есть то, что я обязан забрать.

Видя мою решимость, дозорные лишь пожали плечами — спорить было бесполезно.

— Раз вы так настроены, ничего не поделаешь. Давайте я покажу, как пользоваться снаряжением.

С этими словами они достали из своих мешков несколько механизмов и разложили их на столе посреди комнаты.

Сигнальная ракетница и походное снаряжение на одного.

Они объяснили всё: от того, как разжигать уголь из хвойных пород, до основ ориентирования на местности.

Как и подобает мастерам своего дела, их наставления были краткими, точными и лишенными всякой воды.

— ...Что ж, на этом всё. Я рассказал вам всё, что нужно.

— Из-за меня вам пришлось натерпеться лишних хлопот, верно?

— Это наша работа. Ничего не поделаешь.

Дозорные не стали лукавить и отрицать мои слова.

Мы договорились: если от меня не будет вестей в течение трех дней после ухода, они выдвинутся на поиски.

— И всё же, вам наверняка будет тоскливо торчать здесь в ожидании.

С этой мыслью я достал из-за пазухи пять золотых монет и протянул им.

— О?!

— Ого, золото!

Мрачные лица дозорных мгновенно просветлели.

«В случае чего мне понадобится их помощь, так что подобное вложение вполне оправдано».

Я смотрел на их преобразившиеся лица и в очередной раз убеждался в своей правоте.

На краю континента Стену охраняли две силы. Одной из них были рыцари ордена Большого Ворона.

Движущей силой для них служила честь.

Гордость и чувство долга защитников передового рубежа человечества.

«...Красивое слово — честь, но, как по мне, это просто разновидность безумия».

В отличие от них, дозорные, выросшие в поселениях, руководствовались инстинктом выживания.

А если говорить начистоту — звонкой монетой.

Высокое жалованье было тем единственным рычагом, что заставлял их действовать.

— Говорят, раз в месяц сюда заглядывают торговцы. Купите себе выпивки. А как делить — решайте сами.

Стоило мне это сказать, как глаза у них заблестели.

«Всё-таки деньги куда эффективнее пустых похвал и красивых слов».

Кто-то назовет это меркантильностью, но для меня такой подход был куда удобнее.

Это гораздо рациональнее, чем рыцарское стремление отдавать жизнь за эфемерную «честь».

— Слушай, это же наше жалованье за целых три месяца!

— Со старшим молодым господином о таком и мечтать не приходилось.

— Пфф!

Я невольно прыснул, услышав их едва завуалированное ворчание в адрес Делайна.

— Что верно, то верно, мой братец в таких делах редкостный скряга.

— Тут вы в точку попали.

Как наследник герцогского рода, Делайн инспектировал Стену раз в полгода.

И каждый раз дозорные, проделавшие вместе с ним этот изнурительный путь, не могли сдержать недовольства.

— «Истинный рыцарь не должен тратить попусту ни единого гроша!» — небось, постоянно это талдычит?

— О! Точно! Именно так!

— Он и в поместье себя так ведет?

Я изобразил преувеличенную дрожь, и оба дозорных разразились громким хохотом.

— Вроде и правильно говорит, но гибкости ему явно не хватает, согласны?

— Да уж, учитывая, что господин и сам на себя ни копейки не тратит, нам и жаловаться-то грех...

Общий враг — лучший способ найти общий язык.

Пока мы увлеченно беседовали, успев заметно сблизиться, солнце окончательно скрылось за тучами, и на землю опустились густые сумерки.

***

— Сигнальте сразу, как только запахнет жареным!

— Понял!

Я крикнул оставшимся позади дозорным и сделал первый шаг на ледяное плато.

Ву-у-ух!

Странное, пугающее чувство просочилось внутрь, пробирая до самых костей.

Обычный человек наверняка задрожал бы от ужаса или, поддавшись гнетущему чувству дежавю, в нерешительности замер бы на месте.

Но я был иным.

Я, истинный творец этого места, был единственным, кто понимал природу этого жуткого ощущения.

«Отныне это не мир живых, но царство мертвых».

С этой мыслью я протянул руку вперед.

В ответ на мой жест из пальцев вырвалась черная магическая энергия.

Она была куда гуще и насыщеннее, чем прежде; окутав мое тело, она начала выжигать на коже черные руны.

— Не бойтесь. Я — один из вас.

Стоило мне прошептать эти слова в пустоту, как чужеродное давление, терзавшее меня мгновение назад, начало стихать.

Маги — сила, связующая миры живых и мертвых.

Окутав себя этой энергией и настроив частоту души, я мог беспрепятственно идти здесь, принятый за своего.

Но те, кто не способен на это...

— А-а-а! А-а-а-а!

Я повернул голову на звук истошного вопля.

По заснеженной равнине метался человек, то смеясь, то рыдая, то искажая лицо в жуткой гримасе.

Заметив на нем черное облачение, я тут же вскинул руку и призвал скелетов.

«Некромант из Культа. Отбился от своих?»

Два скелета вскинули луки, беря безумца на мушку.

Мужчина же, казалось, даже не замечал моего присутствия; он бесцельно бродил кругами, бормоча что-то нечленораздельное.

— Хи-хи! Нет! Это не я! Не я его убил!..

— Пли.

Фьють!

Короткий приказ — и черные стрелы прошили воздух. Тело лишившегося жизни некроманта рухнуло на снег.

Глухой удар.

Я подошел к нему, обмякшему, словно кукла с перерезанными нитями, и, осмотрев труп, недовольно поморщился.

— Идиот. Неужели ты решил сунуться сюда, даже не проведя разведку?

Я лениво пнул тело, заглядывая покойнику в лицо.

Надо же, он даже не знал, как подстроить вибрации собственной души.

Мне стало тошно от мысли, что подобные ничтожества смеют называть себя некромантами.

Впрочем, нельзя было отрицать, что я получил неожиданную добычу.

Увидев две сквозные раны в груди, я удовлетворенно усмехнулся.

— Хорошо. Мозг еще цел.

С этими словами я начал вливать магическую энергию в неостывшее тело.

Хруст! Скрежет!

Я насильно удержал душу, собиравшуюся покинуть плоть, и приковал её обратно к мертвому телу, восстанавливая его функции.

— Кх-х?!

Из его рта хлынула кровь, и затуманенный взор сфокусировался на мне.

Глаза мертвеца видят не плоть, но саму суть — душу.

— А-а...

В глазах некроманта, осознавшего, кто перед ним, застыл первобытный ужас.

— Что такое?

— ...!

Я смотрел на некроманта, который в ужасе мотал головой, взирая на мой окутанный тьмой лик.

— Я, тот, о ком вы грезили в своих самых смелых мечтах, явился пред тобой лично. Так почему же ты так дрожишь?

Некромант отчаянно затряс головой.

— Ч-что вы... ни в коем случае! Увидеть великого вас воочию... как я мог бы...

— Вот как?..

Я склонил голову набок и подавил его душу, не дав договорить.

— Кха?!

— Ты, может, и считаешь так, но я — нет.

Голос мертвеца.

С моих губ сорвалось Слово Власти, наделяющее меня абсолютным правом повелевать нежитью — особенно той, что я поднял сам.

— Я не желаю, чтобы такое ничтожество, как ты, произносило мое имя. И уж тем более я не намерен с тобой беседовать.

— Кх... Гх-х-х!..

Некромант забился в конвульсиях, осознав, что лишился голоса.

Я крепко сжал его лицо, усиливая давление, и из его горла вырвался приглушенный стон боли.

— А потому — молчи.

Каждый раз, глядя в это лицо, я чувствовал, как во мне закипает ярость.

Черви, наводнившие континент и прикрывающиеся моим именем.

— Я просто сам загляну в твою голову.

Я видел, как изумление на его лице медленно, но верно сменяется леденящим ужасом.

***