Священная война?

187. Священная война?

Напротив Великой стены.

Главный штаб Крестоносцев Солнца.

Хотя это был лишь временно возведенный шатер, внутри он выглядел настолько опрятно и чисто, будто сюда перенесли целую церковь.

«……»

«……….»

Однако, в отличие от безупречного убранства, от лица Папы, восседавшего на высоком кресле, веяло ледяным холодом.

Высокопоставленные священнослужители, стоявшие рядом, были настолько подавлены этим давлением, что не могли вымолвить ни слова.

— Нашей целью было прорвать стену за один день и направиться к мерзлым землям, но…

Спустя долгое время из уст Папы донесся зловещий голос.

— В-ваше Святейшество…

Командующий орденом святых рыцарей попытался что-то ответить, но посметь перебить Папу было немыслимо.

— Прошло уже трое суток, так почему же стена до сих пор не пала?

После этого упрека командующий орденом святых рыцарей Джастин не смог продолжить речь.

— П-прошу прощения, Ваше Святейшество. Э-это…!

Атмосфера была холоднее, чем северная зима.

Джастин чувствовал на себе взгляды Папы Бриганте и сопровождавших его священников, но, стиснув зубы, твердил про себя: «Я должен сказать… Я обязан сказать…!» Эта война — ошибка.

С самого начала ее не следовало начинать.

Повторяя это про себя, Джастин собрал всю оставшуюся смелость.

— Оборона противника слишком крепка. Внутри стены дислоцировано в два, нет, в три раза больше войск, чем мы предполагали.

Разведка Священной Церкви выявила лишь два типа защитников стены.

Рыцари ордена Красного ворона.

И Наблюдатели.

Поэтому Папа и кардиналы, планировавшие эту войну, сделали поспешный вывод: «Пока святые рыцари будут сковывать рыцарей противника, мы введем в бой усиленных священными артефактами судей и монстров, и стена падет в кратчайшие сроки». Налет был совершен, когда большая часть северных сил была сосредоточена в замке Букенхайм.

Этот поход изначально строился на предположении, что у врага не будет подкреплений.

— Признаю, мы не могли представить, что два герцогских дома отправят подкрепление.

Однако, когда войска начали штурм стены, они интуитивно почувствовали, что что-то идет не так.

Свист!

Тех, кто перепрыгнул через стену, встретили копья рыцарей Полвайверн.

Вспышка!

А тех, кто следом пытался атаковать ворота, накрыло градом огненных шаров — фирменным стилем школы Айласис.

— Даже если это неожиданное подкрепление, по сравнению с нашими силами это лишь горстка людей.

Видя всё это своими глазами, кардиналы не желали принимать оправдания.

— К тому же, мы подготовились к непредвиденным обстоятельствам и даровали благословение святых артефактов даже рядовым солдатам, не так ли?

— Кардинал Рохан прав!

— Вы знаете, сколько средств ушло на подготовку этих артефактов…!

— Если бы я знал, лучше бы мы создали больше монстров. Раз уж всё так бестолково…

Когда один из кардиналов произнес это, остальные начали ему поддакивать.

«……»

Слова, которые не должны звучать из уст служителей божьих.

Услышав это, Джастин стиснул зубы. «Для них святые артефакты, вживленные в тела солдат, важнее, чем жизни самих солдат?» Но, подумав об этом лишь мгновение, Джастин тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. «Нет, оставим личные чувства в стороне». Сейчас он — человек, ответственный за десятки тысяч подчиненных.

Если он поддастся эмоциям, это лишь навредит делу.

Он должен убедить их.

Чтобы избежать новых жертв.

— Из-за форсированного марша от Церкви до этого места солдаты уже на пределе.

Если бы это был обычный поход, возможно, всё было бы иначе.

Но три дня после прибытия к стене…

Осада, проводимая без единой минуты отдыха, полностью истощила обычных солдат, а леденящий северный холод в мгновение ока губил изможденных воинов.

На данный момент в армии насчитывалось пять тысяч замерзших насмерть.

И две тысячи тех, чьи тела разорвало из-за перегрузки святых артефактов, вживленных в сердце.

— К тому же, поступила информация, что группа Наблюдателей двинулась на юг и совершает налеты на наши обозы.

Рыцари Полвайверн, рыцари ордена Красного ворона и боевые маги Айласис, специализирующиеся на обороне, безупречно удерживали стену, что развязало руки Наблюдателям.

Выйдя за пределы крепости, они, используя свои навыки, перемещались по лесам и горам, безжалостно уничтожая обозы Церкви.

Отчет, полученный Джастином, был лишь крупицей правды.

Фактически, линии снабжения экспедиционного корпуса были разрушены. «Они даже не думали об управлении захваченными территориями, только о продвижении, и вот к чему это привело…!» Джастина возмущало не столько положение на фронте, сколько реакция окружающих.

— Отказываться от боя из-за какой-то нехватки снабжения…

— Это конец света. Неужели священная война невозможна из-за куска хлеба?

— В конце концов, в их поведении не осталось ни капли веры. Неужели законы ордена так пали…

Великая чистка в Церкви отправила на эшафот множество высокопоставленных священников.

Большинство казненных занимали ключевые посты в финансах и военном деле.

Места, которые они занимали, теперь заполнили вот такие никчемные люди.

— Ваше Святейшество, так продолжаться не может!

Оглядев их лица, Джастин, словно приняв решение, обратился к Папе:

— Сейчас важнее не атаковать, а перегруппировать войска и укрепить линии снабжения. Умоляю, отложите следующую атаку на три дня, нет, на неделю…!

— Как ты, командующий орденом святых рыцарей, смеешь нести такую чушь!

Один из кардиналов рявкнул на Джастина.

— Даже если ситуация на фронте мрачна, разве не долг авангарда веры — прорываться вперед?!

— …!

Невежды, которые ничего не смыслят в военном деле и лишь твердят о силе духа.

Джастин понимал, почему кардиналы так рассуждают.

Они не военные, а священники.

Они вооружены не стратегическими преимуществами, а глубиной веры и преданностью.

Точнее, преданностью Папе Бриганте.

— Ты хоть понимаешь, что это за война? Это священная война, призванная покарать северных демонов и явить величие бога!

— Его Святейшество проявил милость, даровав вам честь участвовать в великом деле, а эти слабаки не могут вынести даже этого!

От слов кардиналов на лбу у коленопреклоненного Джастина вздулась вена.

— Священная война? Вы называете это священной войной?!

Последняя капля терпения иссякла, и всё, что он сдерживал, вырвалось наружу.

— Из-за налетов в тылу снабжение давно разрушено, а большая часть солдат гибнет от побочных эффектов артефактов и холода!

Его святая энергия начала излучаться, и голос Джастина подавил кардиналов.

— Разве священная война — это топтаться по трупам невинных? В чем честь в том, чтобы бессмысленно терять жизни в войне, причины которой даже не ясны?!

— Что ты сказал?!

— Ты, ты…!

Кардиналы возмутились такой неожиданной дерзости, но Джастин не умолкал.

— Почему наш Священный Орден, созданный для спасения страждущих, бросает в горнило войны невинных?! Что это вообще за священная война такая?!

Взгляд рыцаря, выкрикнувшего это, был прикован к Папе, который начал всё это.

— Ответьте мне, Ваше Святейшество! Почему мы должны сражаться здесь?!

«……»

На вопрос к Папе кардиналы прикусили языки.

Короткая тишина.

Вскоре Папа, о чем-то задумавшись, поднялся с места.

— Ты, воистину, святой рыцарь, пекущийся о жизнях.

Произнеся это, Папа поднял голову, и на его лице заиграла улыбка.

— Рыцарь, который не отворачивается от голосов страждущих, защищает невинные жизни и следует великой воле Керсиаса.

«……»

— Ты — настоящий образец святого рыцаря.

Добрая улыбка, словно у святого.

Когда его похвалили с такой улыбкой, в глазах Джастина мелькнула искра надежды.

— Я знаю, что мои слова были дерзкими, Ваше Святейшество. Но я…

— Я знаю. У тебя было много вопросов.

Сказав это, Папа подошел и мягко положил руку ему на плечо.

— В чем смысл этой войны? Почему мы сражаемся? Что находится на самом севере?

«……»

— Ты постоянно думал об этом и мучился сомнениями.

Прошептав это, Папа встретился с ним взглядом.

— И твоя проблема именно в этом.

— …Э?

Плюх!

Вместе с этими словами Папа, державший Джастина за плечо, свободной рукой вонзил что-то ему прямо в сердце.

— А-а-а…?!

Невероятная сила, которую невозможно было ожидать от такого старческого тела.

Прежде чем осознать шок, Джастин не мог принять происходящее.

— В-Ваше Святейшество…! Что это значит…!

— Святой рыцарь — это авангард веры и острие копья ордена.

Пока он говорил это, рука Бриганте, пронзившая его сердце, выскользнула.

Джастин опустил дрожащую голову и посмотрел на свою грудь.

В его сердце был вонзен не золотой, а черный, пропитанный тьмой кол.

— А-а…! А-а-а…!

— Поэтому вы не должны думать, не должны судить и не должны сомневаться.

Что вошло в его тело?

Прежде чем Джастин, осознавший это, успел что-то сказать, неведомая сила, исходящая от черного кола, начала терзать его плоть.

Рука, окрашиваясь в черный цвет, начала стремительно увеличиваться.

Узнав эту форму, которую он видел во время осады, святой рыцарь Джастин широко раскрыл глаза и посмотрел на Папу.

— Монстры, использованные при осаде… Неужели материалом для них были…?

Он вспомнил, что чисткам подверглись не только священники.

Святые рыцари, выступавшие против политики Папы.

И именно Джастин был тем, кто подавлял их и бросал в темницы.

— Ты так мучился от лишних мыслей, не пора ли тебе обрести покой?

Пока он говорил, черная аура, окутавшая всё лицо, начала проникать в мозг Джастина.

Все сомнения, тревоги и терзания, которые он носил в себе, исчезли, и лишь бесконечная жажда борьбы начала поглощать его разум.

— Как, человек может творить такое…!

— Человек? Нет.

Джастин произнес это как последнее предсмертное слово, но Папа спокойно улыбнулся в ответ:

— Я скоро сброшу человеческую оболочку и воссяду на трон бога.

— …!

Его глаза, сияющие золотом.

Лишь на мгновение он осознал, что это значит.

— Ква-а-а-а-а-а---!

Святой рыцарь Джастин.

Нет, черное чудовище, бывшее когда-то Джастином, с диким воплем вырвалось из шатра.

— Если перефразировать бывшего командующего, у нас остался лишь один шанс.

Когда Папа, сказавший это, обернулся, там, дрожа, стоял на коленях еще один святой рыцарь.

— Надеюсь, в этот раз битва принесет хорошие результаты.

— Я прорву стену, рискуя собственной жизнью!

Папа, удовлетворенно кивнув, вышел из шатра.

— Кр-р-р…!

— Кья-а-а-а-к!

Солдаты, обезумевшие от силы святых артефактов и рычащие, словно дикие звери.

— Те, кто не сомневается, не думает и не судит.

Папа смотрел на них с довольной улыбкой.

— Вы — мои истинные мечи и мои солдаты.