Нордвинт (2)

Ка-ан!

В тот же миг, когда высекли искры, по Нордвинту, который я сжимал обеими руками, прошла чудовищная вибрация.

— Напор твой достоин похвалы, но сможешь ли ты одолеть этого рыцаря?

Одним прыжком Беркель оказался прямо передо мной.

Уводя в сторону его нисходящий удар, я не позволил себе потерять равновесие, как в прошлый раз.

— …?

Беркель, чье оружие столкнулось с моим, наверняка почувствовал неладное.

Словно подтверждая мою догадку, он слегка прищурился и тут же перешел в следующую атаку.

Ву-у-у-х!

Вложив в удар чисто выверенную ману, он полоснул мечом по диагонали.

Будь я прежним, я бы не успел среагировать и рухнул на землю.

Да.

Если бы я не увидел ту технику фехтования раньше.

Ту-ква-а-а-анг!

Взрыв от удара Беркеля вновь потряс всю округу.

— Ха, вот именно. Мечник без капли маны не может одолеть сильнейшего рыцаря континента…!

Атака прошла чисто, без намека на уклонение или блок.

Император, предвкушая победу, крепко сжал кулаки, но ненадолго.

Ку-гу-гу-гу…!

Когда пыль осела, на моем теле не оказалось ни единой царапины.

— Ты… отбил его?

На лице Беркеля, где до этого не читалось никаких эмоций, промелькнуло изумление.

Мана, способная одним ударом сокрушить Рыцаря смерти, сила, позволяющая на равных противостоять Титану.

Техника, исполненная с такой пугающей мощью, была нейтрализована моим мечом.

— Нет, я не отбил его.

И все же передо мной стоял сильнейший рыцарь континента, Беркель Райнланд.

Увидев этот удар, он мгновенно понял, что произошло.

— Колебания маны, траектория клинка и даже мана, выпускаемая наружу… Ты парировал всё это в обратном порядке, а затем воспроизвел, чтобы нейтрализовать атаку…!

— Да, многие удивляются, когда видят это впервые.

Чва-рык!

Воспользовавшись моментом, когда его самообладание пошатнулось, я вонзил Нордвинт в его корпус.

Техника, при которой меч вертикально пронзает сначала шею, а затем живот.

Это было Трезубец, фехтование, которому меня учил Иан.

— ?!

— Но знаешь, я многому научился, подглядывая за другими!

Информация — вот что помогает сократить разрыв в мастерстве и силе.

Даже будучи сильнейшим рыцарем, Беркель — человек из эпохи двухсотлетней давности — не знает этой техники!

Ка-ка-как!

— Кх-а?!

Лицо императора, наблюдавшего за битвой, смертельно побледнело.

— Пробит… он?

Не сумев защититься, он пропустил мой удар.

Беркель Райнланд, сильнейший рыцарь континента.

Одного этого факта было достаточно, чтобы разрушить самоуверенность того императора, что вольготно восседал позади.

— Убейте Архимонда! Если убьете заклинателя, победа будет за нами!

— Ква-а-арк!

— Ки-и-и-и-и!

Равновесие между двумя армиями пошатнулось.

Войска императора, отказавшись от удержания позиций, перестроились в атакующий крой.

Увидев это, Анхель лишь довольно усмехнулся.

— Сами разрушили свой строй? Видимо, они держат нас за полных идиотов!

Ту-ква-анг!

Не упустив брешь в хаотичном фронте, Титан ворвался в центр.

Нежить сбилась в кучу, пытаясь преградить путь Дюллаханам, просочившимся в образовавшуюся щель.

Ку-ква-а-анг!

Но там, как всегда, обрушилась магия огня Анхеля, сжигая мертвецов дотла.

— Что?!

Император издал стон, глядя на мою нежить, которая двигалась слаженно, словно живая.

Интересно ему, должно быть.

Как я могу так точно управлять ими, будучи полностью поглощенным сражением?

«В этом-то и разница между любителем и профи. Ты, кусок дерьма».

Поскольку личность была стерта, чтобы эффективно использовать нежить, император должен был управлять каждым из них лично.

Но моя нежить, созданная через контрактные врата, — это мертвецы, обладающие собственным самосознанием.

Они мыслят, общаются и принимают оптимальные решения — это настоящая армия.

Не смей сравнивать их с шахматными фигурками, которые способны лишь слепо следовать приказам!

— Ц.

У-у-у-ун!

Заметив смену обстановки, Беркель тут же приготовился к следующей атаке.

Мои глаза загорелись, глядя на него.

«Траектория — сбоку и сзади. Без обманных движений, колебания маны слегка смещены влево от предыдущей атаки».

Удар, исполненный с полной отдачей маны.

В тот момент, когда клинок Нордвинта коснулся его меча, мана Беркеля, хлынувшая через мое тело, обрушилась на него самого.

Ку-ква-а-а-анг!

— …!

Прочитав траекторию и колебания маны Беркеля, я пересобрал их в обратном порядке и отразил атаку.

Эта способность была со мной еще до того, как я обрел дар предвидения.

Сила, позволившая мне преодолеть пределы некроманта и стать мечником.

— Даже «Горизонт» парируешь? Неужели ты способен так идеально воспроизвести технику, которую видел всего один раз?

— …Слушай, я давно хотел сказать.

Ки-рик?!

С жутким звоном клинка я прорвал оборону Беркеля.

«Зловещая Змея» — техника, извивающаяся подобно змее, чтобы найти брешь в защите противника.

Ка-ка-канг!

Может, из-за того, что мана осталась после отражения удара, я увидел, как стойка Беркеля пошатнулась.

— Называй свои техники как-то солиднее, ублюдок. От этой безвкусицы уши вянут!

Ту-ун!

Я тут же призвал Рейвена и Киеса, и мы атаковали одновременно.

Траектория — прямо в лоб.

Поняв это, Беркель тут же влил ману и выставил меч, но я лишь довольно улыбнулся.

Ки-и-и-и!

Синхронизировав колебания маны двух Рыцарей смерти, я довел их мощь до предела.

Единственный удар, сжатый до крайности.

Из мечей двух синхронизированных рыцарей вырвалась квинтэссенция Юстиции меча, тайной техники Хайнкеля.

Ку-ква-ква-ква-ква-а-анг!

Юстиция меча, усиленная совместной атакой.

Не выдержав волны сжатой до предела маны, защита Беркеля разлетелась в щепки.

И в этот самый момент.

Пу-ук!

Клинок Нордвинта пронзил сердце Беркеля.

— …Ха, ха-ха.

Тал-сок!

Беркель потерял равновесие и рухнул, а я тут же выдернул меч.

Из раны, оставшейся после извлечения клинка, хлынула не кровь, а Святая кровь.

Глядя, как тело Беркеля начинает регенерировать, я вспомнил сцену двухсотлетней давности.

— Ты ведь знаешь, что делать, Архимонд?

— …Да, конечно, знаю.

Беркель указал большим пальцем на собственное горло.

— Отруби голову, чтобы наверняка прервать дыхание.

Те самые слова, что я произнес двести лет назад.

Повторяя предсмертное завещание Архимонда, я взмахнул мечом.

Тал-сок!

Тело Беркеля безвольно осело на землю.

Ун-ун-ун.

Клинок Нордвинта, напитанный кровью своего хозяина, ярко сиял, издавая странный гул.

— …Все кончено, Мельдир Альпен.

Чва-рык!

Дюллаханы и Рыцари смерти, окружившие трон, одновременно направили на него мечи.

Его нежить, окружившая императора кольцом, пыталась преградить путь, но исход битвы был уже предрешен — он оказался в ловушке.

Я тут же призвал легион скелетов-арбалетчиков, и они разом нацелились на императора.

— …Почему, ну почему я не могу победить?

В отчаянном положении император спросил, глядя на меня с опустошенным видом.

— Двести лет. Столько времени я исследовал и изучал, чтобы одолеть тебя!

— …

— Я завоевал большую часть континента, захватил всю силу, до которой мог дотянуться. Я создал сильнейший рыцарский орден и армию…!

Чувство неполноценности, гнев.

— Почему я не могу победить какого-то некроманта, запертого на задворках империи-!

Раздался вопль, полный черных, вязких эмоций.

— Что это за сила, которой ты владеешь? Что это за сила Архимонда? Какая мощь позволяет тебе так бесконечно…!

Но в этот момент.

— А~, воришка, ты с самого начала только и делаешь, что ноешь, как заведенный.

Я перебил его, потому что невыносимо было слушать этот полный обиды вой.

Может, для него это и была горькая исповедь, но…

Зная, что у него внутри, я видел лишь…

Капризного ребенка, который не желает взрослеть.

— Воришка…?

— Я же сказал тебе в самом начале. Ты ничуть не изменился с тех пор, как был бродягой из подворотни.

— …!

— Вот почему ты проиграл. Потому что ничего не изменилось.

Проглотив подступившую к горлу ярость, я обратился к Мельдиру.

— Не говори чепухи. Я — правитель империи. Владыка, повелевающий континентом-!

— Земли, которые ты захватил, подчинив разум заклятием. Ты промыл мозги верным соратникам, чтобы взойти на трон.

От шока императорский дворец начал медленно рушиться.

Стелла уничтожила его центральное ядро.

— Абсолютный правитель, владеющий сильнейшей мощью континента!

— Ты даже не пытался построить что-то сам, а просто украл чужое с помощью таких мерзких методов, как Святая кровь.

С грохотом магия вокруг замка начала рассеиваться.

Силы Лайи и Сиэль все еще были в полном порядке.

— Ты повелеваешь верными рыцарями, которые никогда не предадут…!

— Куклы, которые не имеют ни воли, ни верности, а лишь исполняют приказы? Ты называешь их рыцарями?

Кунг!

За дверью все еще шла ожесточенная битва.

В отличие от прошлого раза, меч Иана стал куда острее.

— Жизнь ты отнял у собственного ребенка, трон украл, обманув тех, с кем строил страну, а некромантию, которой так кичишься, ты украл из моих знаний.

Даже магия, которую ты используешь, принадлежит не тебе, а другим некромантам.

От моих непрекращающихся доводов дрожь императора становилась все сильнее.

Святая кровь и магия, циркулирующие в его теле, бурлили, готовые взорваться в любую секунду.

…Но.

— Тогда мне становится любопытно.

— …Заткнись.

Даже видя эту силу перед собой.

— В конце концов…

— Я приказал тебе молчать…!

Я не прекращал говорить.

— Есть ли хоть что-то, чего ты добился сам?

— !!!!

Я продолжал давить на его грехи, не останавливаясь.

— Смотри. Ты ничем не отличаешься от того воришки-бродяги.

— Я сказал тебе заткнуться, ублюдок!!!

Ку-о-о-о-о-о---!

Магия и Святая кровь, скопившиеся в центре тронного зала, вырвались наружу.

Ядро императорского дворца, парящее в воздухе, было уже разрушено.

Но та огромная груда плоти за троном содержала в себе силу, превышающую его возможности.

— Я убью тебя… Я убью тебя, Архимонд……!

Мельдир продолжал источать убийственную ауру.

Груда плоти позади него втянула его в себя, начиная вливать силу, которую его тело не могло выдержать.

— Он окончательно потерял рассудок. Если так пойдет и дальше, он взорвется.

— Я знаю. Я сам к этому подталкивал.

Сказав это, я поднял Нордвинт, который держал в правой руке.

— Фу-у…

То, что я понял, когда впервые взял этот меч в Мавзолее мечей.

И то, в чем убедился, сразив Беркеля — истинное предназначение этого меча.

— Я, Клайн Райнланд. Сын Клэр, ведьмы Севера, и носитель бремени рода Райнланд.

У-у-у-ун---!

Странный гул, возникший, когда я отрубил голову Беркелю, становился все громче.

Этот меч — план Беркеля, первого из Райнландов.

Меч, который привел мою душу сюда, заставив меня отрубить голову самому себе — Архимонду.

Если так, то истинное предназначение этого меча — не отнимать жизнь, а спасать ее.

— Как рыцарь, держащий первый меч, я объявляю вам, вложившим в него свою волю.

Если так, то душа, заключенная в этом мече, принадлежит не только одному этому никчемному злодею.

Глядя, как клинок Нордвинта сияет все ярче, я обратился к тем, кто был за гранью.

— Пройдя сквозь двести лет, исполните свой долг.

***

На северных ледяных равнинах есть место, называемое Мавзолеем мечей.

На заснеженной земле, словно тростник, растут тысячи самых разных мечей.

Один клинок принес сюда рыцарь, сразивший врага, убившего его семью.

Другой — пришел сюда вместе с телом хозяина, пронзив плоть бесконечных монстров.

Третий — воткнут здесь в память о рыцаре, который принял смерть вместо своего господина.

Причина, по которой все эти мечи — разные по форме, назначению и историям — собрались здесь, была проста.

Все они были выкованы на Севере.

И все их хозяева были мечниками, которые взяли в руки меч на северных землях и прошли через горнило войны.

Кто-то — яростно.

Кто-то — благородно.

Кто-то — трагично.

А кто-то — трусливо.

Те, кто взял в руки северный меч, вложили свою единственную жизнь в один клинок.

Они жили ради меча, жили мечом и жили как чей-то меч.

Мавзолей мечей — это место, где заканчивают свой путь клинки мечников, проживших такую жизнь.

Это могила мечей.

Топ.

— Топ.

Вместе с шагами сквозь белоснежные хлопья снега кто-то приближался.

Смутный силуэт, не оставляющий ни следов, ни формы.

На первый взгляд он казался человеком, но присмотревшись, можно было заметить, что это лишь призрачный образ.

Множество переплетенных линий, очерчивающих человеческий контур.

Собрание фрагментов душ или остаточных воспоминаний?

То, что даже мальчик не мог постичь, рассеивалось здесь вот уже двести лет, с тех пор как был воздвигнут Мавзолей мечей.

— Пришло время.

Из бледного образа донесся голос.

Мужской или женский?

Невозможно было понять, один это голос или множество.

— Мальчик, получивший ключ, стал рыцарем и зовет нас, и тысячи «меня», собравшихся здесь, должны ответить на этот зов.

Но пока он говорил, голоса, слившиеся в один, начали отделяться друг от друга.

Один голос принадлежал седому старику.

Другой — полному решимости герою.

Третий — твердой духом женщине-рыцарю.

Отделившиеся голоса обретали форму, и вскоре тысячи рукоятей мечей, воткнутых в снег, начали двигаться.

Хва-ак!

С этим словом призрачный силуэт исчез.

В тот же миг облака, круглый год укрывавшие снежные равнины, разошлись, и впервые за сотни лет солнечный свет озарил Мавзолей мечей.

— Долгая зима наконец закончилась, приходит весна.

— Снег, укрывавший нас, растает, и талая вода заставит наши мечи заржаветь.

— Ржавые мечи станут не оружием, а металлоломом и исчезнут в истории.

— И наши клятвы тоже исчезнут вместе с мечами.

Срынг!

Мечи, вонзенные в мавзолей, начали выходить из земли.

Десятки, сотни, тысячи клинков взмыли вверх, указывая в небо.

Те, кто стоял с мечами в руках, были рыцарями в своих доспехах.

Воля рыцарей, решивших оставить здесь свои души, чтобы исполнить волю основателя Беркеля.

— Идемте.

После этого короткого слова снежная буря смела все на своем пути.

В Мавзолее мечей, еще недавно сиявшем белизной, не осталось ни одного клинка.