Крипель, исправительная колония для еретиков

[Крипель, исправительная колония для еретиков]

Сколько лет прошло с тех пор?

Я вспомнил Гаррисона, который смотрел на меня с непонятным выражением лица, когда я, еще младенец, впервые прибыл в это место.

«Это и есть Архимонд?»

Гаррисон, примчавшийся во весь опор, услышав, что перерождение Архимонда подтверждено, увидел лишь трехлетнего ребенка на руках у монахини.

Дитя, у которого еще даже пуповина не отсохла.

«Это не просто сгусток крови», — произнес Бен, обращаясь к Гаррисону.

«Кляйн Райнланд. Второй сын герцогского рода Райнланд».

В отличие от нынешнего времени, лицо управляющего колонией было гладким и опрятным.

Однако этот омерзительный взгляд остался таким же, как и сейчас.

«Семя бедствия, зачатое северной ведьмой…»

Северная ведьма.

Это было оскорбительное прозвище моей матери, герцогини Клэр.

«Род Райнланд отмахнулся от этого как от беспочвенных слухов, но из-за показаний других дворян…»

«Значит, вы швырнули его в исправительную колонию без должной проверки?» — перебил Бена Гаррисон.

«Как вы, впрочем, всегда и делали».

Исправительная колония для еретиков Крипель.

Ее прозвали «мусорным баком для дворян».

Те, кто проиграл в борьбе за власть.

Те, кто узнал то, чего знать не следовало.

Отверженные, списанные в утиль псы, бастарды, любовницы.

Инквизиторы Крипеля избавлялись от этих отбросов континентального общества, получая взамен от дворян определенные выгоды.

Причина, по которой меня сюда притащили, была той же самой.

Они боялись усиления влияния моего основного дома, поэтому оклеветали мою мать и сослали сюда меня, ее кровь.

«Инквизитор, который должен забивать еретиков до смерти, погряз в политических интригах и жажде наживы».

Гаррисон, похоже, знал подоплеку моего заточения, и в его голосе закипал гнев.

«Настоящая свора шакалов в шкурах священнослужителей».

Стоило Гаррисону бросить эту язвительную реплику, как взгляды нескольких инквизиторов стали хищными.

«Черт, наглец».

«Если бы не статус Посланника…»

Хотя оскорбление было нанесено прямо в лицо, немногие осмелились бы броситься на Гаррисона.

«Так что, вы не собираетесь его убивать?» — переспросил Бен.

Гаррисон, передавая меня стоявшей рядом монахине, ответил:

«Некромант — это еретик, сошедший с праведного пути».

Стиснув зубы, отец Гаррисон прорычал:

«Те, кто убивает людей, чтобы играть с их трупами, одержимые ложной верой».

«Разумеется, вы абсолютно правы».

Похоже, спокойный тон Бена пришелся ему не по душе, и голос Гаррисона стал еще тише.

«Но этот ребенок — нет».

Короткое молчание.

«Хи-хи…»

Однако вскоре тишину прервал смех, просочившийся сквозь зубы Бена.

«Кха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха!»

Смех, лишенный всякого достоинства.

Безумный хохот, в котором не осталось и следа от прежней чопорности.

«Слышали?! Великий Посланник не может убить даже такого младенца!»

Прокричав это инквизиторам, Бен повернул голову и посмотрел на Гаррисона.

«Архимонд, Посланник».

Но в следующее мгновение голос Бена стал холодным, словно у другого человека.

«Враг континента, худший из некромантов, демон, порожденный Хайдельбергом!»

Бен перечислял бесчисленные прозвища, которыми его наделяли, и выглядел при этом почти как безумец.

«Вы колеблетесь убить семя Архимонда из-за такой ничтожной причины?»

«……»

«Посланник, называющий себя мечом Церкви, опускает руки только потому, что это ребенок?!»

Глаза Бена, впившиеся в Гаррисона, стали свирепыми.

Это был взгляд не на собрата-священника, а на врага.

Однако в том, как Бен рычал на него, я уловил иное чувство.

«Я-то думал, какой великий человек стал новым Посланником, а оказалось — вот это».

Это была зависть.

«Значит, изначально на должность Посланника прочили этого ублюдка?»

Титул Посланника, который носил Гаррисон.

Жаркий взгляд, которым Бен смотрел на него.

Глядя на это, я мог быть уверен.

«Довольно».

Словно говоря, что больше не о чем беседовать, Бен протянул ко мне руку.

«Если вы не хотите этого делать, я сделаю».

Сказав это, Бен потянулся ко мне.

Наверное, он собирался схватить меня за голову этой рукой и раздавить ее прямо здесь.

Хлоп.

Но в тот же миг толстая рука Гаррисона преградила ему путь.

«…Что вы делаете?»

«……»

Гаррисон не ответил на вопрос Бена.

Он лишь смотрел на меня, лежащего у него на руках, и о чем-то размышлял.

Тем временем то, что излучал Бен, превратилось из простой враждебности в настоящее убийственное намерение.

«Я спрашиваю, что вы сейчас делаете…!»

«Тот, кто указывает на мое имя окровавленными руками, есть враг мой и коварный змей».

На одну фразу Гаррисона, произнесенную без всякой связи, Бен поморщился.

«Что… ты сказал?»

Бен, переспрашивающий Гаррисона, запнулся.

Но в то же время его рука, тянувшаяся ко мне, больше не двигалась.

«Посему говорю: священник и пастырь не должны совершать убийств. Лишь направляйте грешные души, дабы воля моя распространилась по всему миру».

Голос Гаррисона звучал так, будто он спорил с пылкой речью Бена.

Бен, судя по всему, тоже знал, откуда взяты эти слова.

«…Первое Писание, Книга Пастуха».

«Хорошо знаешь».

Когда его остановили, выставив логику Церкви, да еще и процитировав Священное Писание, Бен на мгновение умолк.

Но лишь на мгновение.

БАХ!

«Да вы с ума сошли! В такой ситуации устраивать теологические дебаты!»

Выхватив булаву с пояса, Бен ударил ею по стене, яростно угрожая Гаррисону.

«Отдай ребенка, Посланник. Исправительная колония Крипель — в моем ведении!»

Дзынь!

Как только начальник Бен вытащил оружие, остальные инквизиторы тоже дружно обнажили свое.

«А-а-а?!»

«Что, что вы творите!»

«Господин Посланник, отдайте ребенка! Вы что, собрались сражаться друг с другом, братья?!»

Монахини и священники, сопровождавшие Гаррисона, вскрикнули и пригнулись.

Ирония в том, что священник направил оружие на священника.

Это было доказательством того, что инквизиторы колонии превратились в личную армию Бена.

«Нет. Все не так, брат мой».

Однако Гаррисон и не думал отступать.

БУМ!

Подавляющая сила, давящая на темный каменный пол.

Даже перед лицом сотен инквизиторов он не сделал ни шагу назад.

«Я лишь напоминаю священнику, забывшему свой долг, кто он такой».

С этими словами инквизиторы дружно бросились на Гаррисона.

В мгновение ока перед его глазами вспыхнул ослепительный свет, а затем…

А затем…

***

Грохот!

Карета мчалась по неровной грунтовой дороге.

Грубая тряска, бросавшая меня вверх-вниз, вырвала меня из сна.

«……А, черт».

Ощущая во рту солоноватый привкус крови, я привел в порядок свое затуманенное сознание.

«С чего бы это мне видеть такие тревожные сны…»

Отбросив воспоминания о детстве, я выглянул в окно кареты.

Заснеженные горы, которые всегда можно было увидеть на Севере, исчезли, явив взору пустынные ущелья.

«Судя по климату, это восточный регион… Почти добрались до Теократии».

Как только надзор Райнландов исчез, инквизиторы, казавшиеся до этого приличными людьми, в одночасье показали свое истинное лицо.

Под предлогом очищения злой энергии, поселившейся в теле грешника, они избивали меня полдня.

Дубинки с ржавыми гвоздями и кнуты.

Выбор оружия был таким, будто им было плевать, что со мной будет, лишь бы я оставался жив.

«Похоже, я был без сознания по меньшей мере три дня, а состояние тела…»

Я обхватил гудящую голову и продолжил размышлять.

«А-аргх!»

Острая боль пронзила тело, стоило мне напрячься.

Но это было даже к лучшему.

Раз я чувствую боль, значит, нервы живы.

«Меня оставили без должного лечения, и все же я так восстановился…»

Удивительная регенерация, учитывая, что я даже не тренировался.

Видимо, не зря говорят, что я из рода героев.

«Начальник! Кажется, грешник очнулся!»

Услышав мой стон, крикнул один из инквизиторов, сопровождавших карету.

«Быстрее, чем ожидалось».

«Провести воспитательную беседу еще раз?»

Воспитание, как же.

Это просто избиение связанного человека.

«Нет, сразу в одиночную камеру».

«Вы уверены? В прошлый раз господин Кляйн…!»

ХЛЫСТЬ!

Как только один из инквизиторов продолжил говорить, звук пощечины оборвал его на полуслове.

«Я же говорил, что будет, если еще раз упомянешь то время?»

Голос, полный злобы, словно кто-то задел его больную мозоль.

«П-простите».

Инквизитор, осознав свою ошибку, поспешно ответил.

«Если я сказал один раз, не смей перечить. Пока не убью».

«……!»

Почувствовав, как сжимаются его кулаки, инквизитор побледнел.

«Понял?»

«Д-да, понял».

Голос, отчаянно пытающийся не заикаться, звучал жалко.

Вот почему иметь хорошего начальника — это благословение.

«И к тому же, ситуация сильно отличается от прошлой».

Сказав это, Бен бесцеремонно постучал по внешней стенке кареты, в которой я сидел.

Тук, тук.

«В этот раз рядом нет Гаррисона, чтобы помочь тебе».

Бен повысил голос, переполненный чувством победы.

«Это аксессуар, который я приготовил специально для тебя. Нравится, господин Кляйн?!»

На эти слова я поднял руки.

Наручники на запястьях и прикованные к ним железные гири.

«Кандалы из черного железа… Вещица, сделанная имперскими ублюдками».

Убедившись, что магия, накопленная в теле, не движется, я ответил:

«В такое бедное время вы расщедрились на такую ценную вещь, я даже не знаю, как отблагодарить… Кх-гх!»

Стоило мне попытаться сказать что-то еще, как по кандалам прошла волна острой боли.

Это было похоже на то, как если бы все тело пронзили иглами.

«Кха-ха-ха-ха!»

Смех Бена стал громче, словно мой крик был для него музыкой.

«Рад, что тебе нравится. Стоило того, чтобы подготовиться».

В голосе Бена, говорившего это, было полно злорадства.

«Когда приедем, приготовлю что-нибудь получше, так что жди».

«Ха, правда?»

Хотя он не видел, я искривил губы в усмешке.

«Чертов мучитель».

Приходилось кривиться так, как хотел этот сумасшедший, но моя гордость этого не выносила.

Дзынь! Дзынь!

Когда дрожь в моих руках и ногах начала утихать, карета остановилась под звон колокола.

«Приехали».

Вжух…

Пустынная пустошь, где не росла ни одна травинка.

Посреди нее зияла огромная дыра.

Исправительная колония Крипель была высечена прямо в стенах этого провала.

Кур-р-р-р!

Похоже, стража узнала лицо Бена, и неприступные ворота медленно открылись.

«Пасть, ведущая в ад».

Заключенные, прибывавшие в Крипель, всегда называли эти ворота именно так.

Взглянув наружу через окно кареты, я освежил в памяти старые воспоминания.

Однако…

«Верхние тюрьмы пусты, а инквизиторов стало больше…»

Я размышлял, глядя на механические устройства и лифты, видневшиеся повсюду.

В самой глубине огромной дыры, проделанной в центре колонии.

Там, где теперь не должно было быть ничего, веяло знакомой аурой.

Источник огромной силы, превратившей Хеллиан в чудовище.

Аура, подобная Святой крови.

«Фу-у-у-у!»

Бен, с наслаждением вдохнувший спертый воздух колонии, сказал мне, выходящему из кареты:

«Дом есть дом, не так ли, господин Кляйн?»

Это лицо, сияющее от самодовольства.

Мне хотелось стереть эту ухмылку с его физиономии.

«Но еще не время».

Вместо ответа я приподнял уголки губ, глядя на наручники на своих руках.

«Похоже, они подготовились по максимуму, используя собранную информацию».

Кайданы из специальной стали, блокирующие не магию, а управление магией.

Не будет преувеличением сказать, что это был заказ специально для меня.

«Однако вы забыли о самом важном».

Подумав об этом, я прошептал тихим голосом, который они не могли услышать:

«Арин».

Ссс-ссс…

Черная тень окутала мои руки.

Она обвила мои руки, словно щупальца, и вскоре медленно обволокла кандалы на моих запястьях.

А через мгновение.

Кр-р-р, кр-р-р…!

По кандалам пошли микротрещины, и поток магии, который был заблокирован, снова пришел в движение.

«Все-таки не заметили».

Бен, не заметивший, что кандалы повреждены, никак не отреагировал.

Все шло по плану, и на лице сама собой появилась улыбка.

«Информацией о магии владеет только Империя. Вряд ли они рассказали им о ее принципах».

Даже если Церковь и Империя сотрудничают, это не значит, что они заодно.

Они бы не стали бездумно отдавать вещь, которая может стать их слабостью.

Эти микротрещины и станут началом конца.

Как 200 лет назад, так и сейчас.

«Хорошо. А теперь спускайся».

Я сказал это Арин, не сводя глаз с Бена и инквизиторов.

Самая глубокая яма исправительной колонии Крипель.

Там, вероятно, находится фабрика по производству Святой крови.

И там же спят подопытные, созданные в процессе этого производства.