Прощение проще, чем разрешение

— Давно... не виделись.

От одного лишь звука собственного голоса во рту пересохло.

Отец Гаррисон, озаренный кроткой улыбкой, ответил так непринужденно, словно ничего не произошло:

— Пришел вызов из Ордена, пришлось спешно отлучиться. Задержался дольше, чем рассчитывал.

Его голос звучал спокойно, как и всегда.

Однако инстинкты Архимонда, привыкшего противостоять бесчисленным мастерам и чудовищам, вопили об опасности.

«Смогу ли я сейчас дать отпор? Нет, исключено».

Талант, позволяющий в совершенстве перенимать чужое фехтование, требовал малого: пережить удар.

Для этого тела, едва начавшего познавать вкус настоящей битвы, подобное было за гранью возможного.

— Но знаете, в Ордене я услышал одну любопытную историю.

Улыбка Гаррисона, приближавшегося ко мне, становилась всё шире.

— Любопытную?

— Говорят, когда на вас напали, там объявился некромант?

От этого вопроса дыхание перехватило.

Я заставил себя улыбнуться, глядя ему прямо в глаза.

— Было дело.

— Того негодяя я прикончил собственноручно. Но вот незадача: поговаривают, некромант там был не один.

С каждым его шагом я видел, как жилы на кулаках наливаются сокрушительной силой.

— Где же сейчас тот умелец, что так ловко обвел меня вокруг пальца и скрылся во свояси?

— Понятия не имею.

*Хруст!*

От одного лишь движения его сжимающегося кулака воздух вокруг содрогнулся.

«Всё верно. Он намерен убить меня здесь и сейчас».

Предчувствие, граничащее с уверенностью.

От этого первобытного чувства опасности моя улыбка стала лишь отчетливее.

*Гул!*

Тяжелое давление, от которого стены герцогского особняка, казалось, пошли ходуном.

Жажда убийства, исходящая от сильнейшего живого оружия Ордена, сковала пространство.

— До последнего намерен лгать, некромант?

Вместе с голосом, упавшим в бездонную бездну, исчезла и его улыбка.

Лицо превратилось в бесстрастную маску.

Стоило его зрачкам запечатлеть мою усмешку, как сокрушительный кулак ринулся вперед.

Насилие, способное одним лишь давлением воздуха превратить человеческое тело в месиво.

Даже в тот миг, когда оно готово было обрушиться на меня, я не перестал улыбаться.

Почему?

Потому что всё шло строго по плану.

*Лязг!*

Кулак Гаррисона был отброшен в сторону за мгновение до того, как коснулся моего лица.

Удар Гаррисона, по мощи не уступающий осадному баллисте, был парирован.

Встречный взмах меча породил ударную волну, встряхнувшую всё поместье.

*Грохот!*

— А-а-а?!

— Что это, землетрясение?!

— Защищайте Его Светлость! Гвардейцам занять позиции!..

Внезапный удар погрузил особняк в состояние хаоса.

Совсем скоро стража и рыцари прибудут сюда, окружив Делайн и Хайнкеля.

— Гаррисон, не соблаговолишь ли объяснить свои действия?

Услышав голос за спиной, я невольно выдохнул.

То был вздох облегчения, смешанный с горькой досадой.

— Ваша Светлость.

Тяжелый бас Гаррисона эхом разнесся по коридору.

Тем, кто отразил атаку за моей спиной, был Хайнкель.

Нынешний герцог Райнланд и сильнейший рыцарь континента.

«Он наверняка слышал почти всё».

Рыцари чувствительнее прочих к проявлениям враждебности.

Когда существо уровня Агента источает такую жажду крови, великий герцог Райнланд просто не мог этого не заметить.

— Спрашиваю еще раз. Что ты пытался сделать с Кляйном, Гаррисон Биркман?

— С Кляйном? О нет. Передо мной лишь презренный некромант.

Меч, окутанный лазурным сиянием сгущенной маны, и колышущаяся энергия.

При виде этого тело Гаррисона словно увеличилось в размерах.

*Рев!*

Остро отточенная мана мечника столкнулась с яростной мощью Агента.

Боевой дух двух титанов сплелся в клубок, и по стенам особняка поползли трещины.

— Ваша Светлость! Вы целы... Гх?!

— Не приближаться! — выкрикнул гвардеец.

Даже стражники, не владеющие маной, ощутили этот леденящий ужас.

Все замерли, затаив дыхание и наблюдая за происходящим.

— Молодой господин прибегнул к некромантии. Вы ведь понимаете, что это значит?

— Нигде на континенте, за исключением Святых Земель, некромантия не находится под запретом. Само её использование не дает тебе права убивать Кляйна.

— Вы лучше других знаете, чем является некромантия для юного господина.

— Из-за пустых слухов он страдал семь лет. Довольно.

Оборвав Гаррисона на полуслове, Хайнкель поднял меч и направил его на оппонента.

— Как герцог Райнланд, я не позволю Ордену и дальше вмешиваться в дела моей семьи. Агент.

Лицо Гаррисона исказилось гневом.

Обращение по титулу, а не по имени, означало одно:

Хайнкель переводил конфликт в плоскость противостояния дома Райнланд и Святого Ордена.

— Опусти меч. Если не хочешь сделать весь Север своим врагом!..

— Ха-ха-ха-ха!

Безумный смех Гаррисона оборвал речь герцога.

— Глаголю истину: да не устыдишься веры своей. Да не вверишь сердце свое речам неверного.

Продекламировав догмат Ордена, Гаррисон оскалился.

— Как могу я зваться Агентом, если из страха перед жалкими угрозами не покараю еретика у себя под носом?

— Гаррисон!..

Пути к переговорам были отрезаны.

Поняв это, Хайнкель влил еще больше маны в свой клинок.

*Гудение...*

Столкновение казалось неизбежным. Особняк мог рухнуть от одного лишь отголоска их битвы.

И когда напряжение достигло предела...

— Отец Гаррисон!

Между ними возникла Арин, преградив путь обоим.

— ?!

— Госпожа Арин?

Появление простодушной горничной в эпицентре бури обескуражило всех.

И у Хайнкеля, и у Гаррисона боевой запал, сотрясавший залы, мгновенно угас.

Арин же, то ли не замечая ничего, то ли попросту игнорируя, надулась и протянула руку к священнику.

— Вы обещали привезти мне подарок!

— ...

— ......

Ни Гаррисон, ни Хайнкель, ни даже я, наблюдавший за этой сценой, не нашли слов.

— Ну же! Скорее!

Называть ли это талантом — полное отсутствие чувства такта?

Там, где обычный человек лишился бы чувств от одного давления ауры, Арин беззаботно прошла сквозь него.

— ......Да, верно. Было такое.

С этими словами плечи Гаррисона бессильно опустились.

Видимо, решив, что не может убить меня на глазах у девушки, он ослабил хватку и извлек из-за пазухи коробочку.

— Конфеты!

Глаза Арин засияли, стоило ей заглянуть внутри. Гаррисон же лишь горько усмехнулся.

— На Третьей улице Роял-Гейт есть знаменитая кондитерская. Достал их там.

Пока он говорил, Арин уже вовсю наслаждалась сладостью с блаженным видом.

«Неудивительно, что он сник».

Глядя на священника, который едва заметно цокнул языком, я мысленно выдохнул.

Рядом с этой картиной недавние споры о жизни и смерти казались чем-то суетным.

— Я еще вернусь, молодой господин.

«Я вернусь, чтобы прикончить тебя».

Бросив эту негласную угрозу, Гаррисон привычно поклонился и вышел в коридор.

— Хотите одну, господин?

Арин подошла ко мне, совершенно не замечая моей смертельной усталости.

— Нет, спасибо. И еще...

— Что «еще»? — переспросила она, отправляя в рот вторую конфету.

— Сходи к повару и попроси приготовить самый большой торт. Скажи, что это моя просьба.

— О! Правда?!

— И съешь его сама.

Вместо того чтобы взять конфету, я просто погладил её по голове.

— Ура-а-а! Тортик!

Она радостно запрыгала и умчалась в сторону кухни.

— Кляйн.

Следующее испытание уже ждало меня.

— ...Отец.

Я обернулся. Лицо Хайнкеля было суровым, словно высеченным из камня.

— Зайди ко мне. Нам нужно договорить.

***

— Ты обучился некромантии?

Смысла отрицать не было.

Я медленно кивнул, и взгляд Хайнкеля стал еще тяжелее.

— Откуда у тебя эти знания?

— Из личных покоев матери.

Ложь.

Но, учитывая мое происхождение, это был самый убедительный предлог.

— Из комнат Клэр?..

Хайнкель изумленно расширил глаза. Видимо, такого ответа он не ожидал.

— А вы правда думали, что я внезапно стал реинкарнацией Архимонда?

При этих словах маска бесстрастия на лице отца дрогнула.

«Даже если он так говорил Гаррисону, в глубине души его терзали сомнения».

Хайнкель молча смотрел на меня какое-то время, прежде чем продолжить:

— Эти оковы сковывали тебя семь лет. Почему из всего многообразия ты выбрал именно некромантию?

Проблемой была не сама магия смерти.

Проблемой был я.

Тот, кто и так находился под надзором Ордена, добровольно клеймил себя искусством мертвых.

— Я не собираюсь оправдываться за то, что не сообщил вам раньше.

Я стоял перед ним в кабинете и чеканил каждое слово.

— Но для меня это был единственный путь к спасению. Отец.

— Были и другие способы! Твое фехтование...

— Если бы у меня было только фехтование, я бы сейчас здесь не стоял.

Я прервал его и нанес решающий удар вопросом:

— Или вы предпочли бы, чтобы я остался лежать в том лесу мертвым?

— ......!

Хайнкель лишился дара речи.

«Метод радикальный, но иного выбора нет».

Мой план строился на том, чтобы утвердить и легализовать личность Кляйна Райнланда как некроманта.

Тайные игры рано или поздно привели бы к катастрофе.

Поэтому оставался лишь один путь.

Идти напролом.

— Вы ведь читали отчет Дюнкела.

— ...Да.

— Империя использовала некромантов, чтобы подтачивать Север изнутри, а мы даже не догадывались об их существовании.

При упоминании промаха герцогства Хайнкель прищурился.

— Чтобы подобное не повторилось, дом Райнланд должен признать мои способности.

Хайнкель уже знал, на что я способен.

Пусть победа была достигнута хитростью и инструментами, факт уничтожения целого гнезда некромантов в одиночку нельзя было игнорировать.

«Решай, Хайнкель Райнланд».

Если к этому добавить логику «врага нужно знать в лицо», чаша весов должна склониться в мою сторону.

«Используешь ли ты меня ради спасения семьи, или позволишь нам всем сгинуть?»

— Помню, когда ты только прибыл в особняк...

Хайнкель подошел к окну и уставился во двор.

— Семь лет ты провел в изоляторе... Но стоило нам встретиться, как ты назвал меня отцом, и в голосе твоем не было ни капли обиды.

Семь лет в руках Ордена.

Вспоминая то время, больше похожее на бесконечную пытку, я смотрел туда же, куда и он.

— Я не смог защитить Клэр, не смог обеспечить тебе будущее...

В его голосе звучало раскаяние.

«Неужели он всё это время носил это в себе?..»

Для меня-то тогда само избавление от Ордена было величайшим благом, потому я и был покладист.

Но Хайнкеля, кажется, это тронуло до глубины души.

— У меня нет ни причин, ни права останавливать тебя теперь.

Приняв решение, герцог повернулся ко мне.

— Поступай так, как велит тебе сердце, Кляйн.

***