Стал рыцарем.

59. Стал рыцарем.

Дзынь!

Из ослабевших, безвольно повисших рук выпал меч.

Я попытался протянуть руку, чтобы поднять его, но резкая боль в ладонях не позволила этого сделать.

Похоже, мои изувеченные руки отказывались повиноваться даже в малом.

Гр-р-р-рух...

Отголоски новой техники вызвали где-то в горах снежную лавину.

— Ха... Ха...!

Отчаянная попытка объединить стили фехтования увенчалась успехом.

К тому же, я постиг способ использовать ману противника — это был неоспоримый рост.

— А-а-ах?! Кх-х-х...!

Однако сейчас мне было совсем не до радости.

П-ш-ш-ш!

Было жарко.

Жар, исходивший от рук, глаз и головы, мгновенно превращался в белесый пар.

— Что это...?! Какого черта...?

За все время анализа фехтования подобного не случалось ни разу.

Голова раскалывалась, словно вот-вот взорвется, а глаза жгло, будто к ним приложили раскаленное клеймо.

Руки горели так, будто я получил ожоги всего тела; невыносимая боль пронзала каждую клетку.

Даже когда я насильно поглотил ману Иана.

Даже боль при заключении контракта с Луделом не шла ни в какое сравнение с этой.

«Я даже сознание потерять не могу, с ума сойти можно. Серьезно...!»

Сквозь стиснутые зубы сочилась кровь, но мне было не до того.

Это вершина снежной горы, где метели — обычное дело.

Если я рухну сейчас, когда рядом нет никого, кто мог бы присмотреть за мной, жизнь окажется под угрозой.

— Держись, пожалуйста, держись...!

Пока я из последних сил цеплялся за ускользающее сознание, послышались легкие шаги.

— Молодой господин, вы в порядке?

Невинный голос, сопровождаемый любопытным наклоном головы.

Это была Арин.

— В... порядке. Погоди...!

То ли из-за холодного воздуха, то ли по иной причине, но боль в глазах начала утихать.

Стоило мне попытаться подняться, обхватив гудящую голову, как тень Арин подхватила мое пошатнувшееся тело.

— Кровь... Совсем вы не в порядке.

Надув губы, Арин присела и уложила мою тяжелую голову к себе на колени.

— Ты... пряталась в тени?

— Да! В этот раз я вела себя тихо!

— Вот как, умница.

Похоже, ей нравилось прикосновение холодного снега — Арин улыбалась, сжимая его в ладонях.

Утешило ли меня это зрелище или же я просто успокоился, почувствовав рядом близкого человека?

Тело, дрожавшее как осиновый лист, постепенно обмякло, и головная боль начала отступать.

— Молодой господин.

— Что такое?

— Если и дальше так делать, вам не будет тяжело?

Спросила Арин, не отрывая взгляда от снега.

Невинное дитя, для которого всё, на что падает взор, пока еще в новинку.

Но в то же время она порой казалась мудрецом, прикидывающимся простаком.

Ибо она с легкостью видела меня насквозь.

— Тяжело. Чертовски тяжело, до смерти.

— Тогда можно же просто не делать этого.

— И то верно...

Фу-ух...

Тяжелый вздох растворился в воздухе, словно табачный дым.

— Но что поделаешь.

Я заговорил медленно, безучастно глядя на тающий пар.

— Мир, в котором я переродился, таков, какой он есть, так что приходится барахтаться.

— Хм-м~

Услышав мои слова, полные горечи, Арин сощурилась и издала неопределенный звук.

Пока я наблюдал за ней, послышались другие шаги, приближающиеся ко мне.

— Похоже, на восстановление тела потребовалось время?

Я поднялся на ноги и увидел призрачного мечника, сжимавшего в руках Нордвинд.

— Несмотря на врожденную слабость, ты с честью выдержал самое суровое испытание.

С этими словами призрачный воин поднял обнаженный Нордвинд и направил его на меня.

— Посему, волею клинка, я признаю тебя рыцарем ордена.

Нордвинд коснулся моих плеч и макушки, после чего был протянут мне рукоятью вперед.

— Первый меч самим своим существованием подтверждает твое право.

Испытание пройдено.

Меч, дарованный мне, на удивление оказался любимым оружием Беркеля Райнланда.

— Это... мне? Я должен забрать его?

— Именно так.

Некоторое время я молча смотрел на протянутый клинок.

Меч, что сокрушил мои стены, разрушил мои планы и разбил мое сердце.

Наследие Беркеля, преодолев два столетия и человеческую жизнь, предстало передо мной.

— Ты отказываешься?

Тихий вопрос мечника прозвучал в воздухе.

По его тону казалось, что он догадывается о причинах моих колебаний.

— Нет, я приму его.

Я выпрямился и взял протянутый мне меч.

С-с-с-тык!

Я убрал Нордвинд в заранее приготовленные запасные ножны.

— Отныне ты — рыцарь Райнланда, выходящий в большой мир.

Тело мечника, передавшего клинок, начало рассеиваться дымом.

— Существование определяют не помыслы, но деяния.

Афоризм Беркеля, который он повторял как заведенный.

— Твои поступки определят будущее Райнланда.

С этой фразой, то ли поздравлением, то ли предостережением, призрак окончательно исчез.

***

Хрусть!

Бронзовый жетон, валявшийся на земле, разлетелся надвое под ударом Нордвинда.

— Завершение испытания подтверждаю.

Двое рыцарей-свидетелей кивнули и обратились ко мне, преклонившему колено:

— С этого момента мы назначаем молодого господина рыцарем Райнланда.

Не было ни пиршеств, ни фанфар, принятых в других странах.

Нужно было лишь бросить на землю бронзовый жетон подмастерья и разбить его мечом, принесенным из усыпальницы.

И...

Бум!

— Кх-х!

Церемония посвящения северного рыцаря завершилась ударом сапога в живот.

— Эй, вы... в этот пинок было вложено слишком много чувств, не находите?

— А? О чем это вы, господин?

Пока я потирал ноющий живот, рыцарь Черного Щита довольно улыбнулся.

— Такова традиция нашего ордена: бьем настолько сильно, насколько любим.

— А-а, вот оно что?

Поистине «прекрасная» традиция.

«Обязательно загляну на посвящение следующего набора».

Пока я размышлял об этом, один за другим стали появляться и другие, потирая такие же отбитые животы.

Курсанты, которых я встретил впервые... нет, теперь уже рыцари.

— Молодой господин!

— Почему вы так долго?

— Мы уж грешным делом подумали, что вы провалились, и собирались идти за вами.

Я огрызнулся на ухмыляющихся новобранцев:

— Да замолчите вы уже!

— Ха-ха-ха-ха!

Слушая их беззаботный смех, я наконец осознал, что испытание действительно позади.

— Ой, молодой господин?

— Что?

Пока мы обменивались впечатлениями о пройденном пути...

...один из рыцарей указал на мои глаза.

— Ваши глаза... они всегда были такими ярко-синими?

— Что? Ты о чем?

Хоть в моих глазах и проскальзывала синева, они всегда оставались черными.

Пока я в недоумении ждал ответа, рыцарь, склонив голову, попытался добавить что-то еще.

— М-молодой господин Кляйн!

Но его прервали.

Посыльный с письмом от почтового голубя в руках звал меня встревоженным голосом.

— Тц, быстрее, чем я думал.

— Простите?

— Скоро сам всё поймешь.

Оставив недоумевающих рыцарей позади, я подошел к запыхавшемуся гонцу, который протянул мне записку.

— Приказ о возвращении из главного поместья.

Он подал мне военный приказ, скрепленный печатью герцога Райнланда.

Это означало, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

***

— Молодой господин Кляйн прибыл!

Стоило мне миновать ворота поместья, как под крик стражника меня окружили слуги.

— Где отец?

— В кабинете.

— Молодой господин Делайн уже отправился к границе.

Пограничные земли.

Обычно это означало рубеж между Полвайверном и Райнландом.

А если точнее — крепость, расположенную меж двух владений.

Крепость Лудел.

— Отец. Это я.

— Входи.

Я вошел; Хайнкель, обсуждавший что-то с дворецким Беркманом, перевел взгляд на меня.

— Я готов понести кару за то, что покинул дом без спроса. Однако сейчас...

— Случилось нечто неотложное. Потому я тебя и вызвал.

Хайнкель говорил, но взгляд его был прикован к знаку отличия полноправного рыцаря на моем плече.

— Значит, тетушка все-таки сорвалась.

— Она вырезала всю оппозицию. Замок Полвайверн превратился в сущий ад.

Как и ожидалось.

Обезумевшая от потери Хелиан, как я и предвидел, пустилась во все тяжкие.

Теперь ни империя, ни побочные ветви рода не смогут ее удержать.

— Ты догадывался?

— Я ведь встречался с ней лично.

А если быть точным, изрядно потрепал ей нервы.

Да и сына ее прикончил.

— Понятно. Тогда перейдем сразу к делу.

Хайнкель протянул мне документы, лежавшие на столе.

— Открой.

В отличие от прочих бумаг, это была увесистая стопка.

Внутри оказались не листы, а нечто жуткое.

Похожее то ли на сплетение сосудов, то ли на опухоль...

— Тц.

Глядя на то, как я раздраженно цокнул языком, Хайнкель продолжил:

— Это прислал твой осведомитель, снабжавший нас сведениями из Полвайверна.

Лайя Рен Полвайверн.

Пока я вспоминал это имя, Хайнкель заговорил снова:

— Когда убили рыцаря Хелиан, это нечто проросло прямо из его трупа.

Он замолчал на мгновение, а затем, словно решившись, спросил:

— Это... порождение некромантии?

Это не было вопросом.

Лишь простая проверка.

Обряд посвящения в истину, в которую не хотелось верить.

— Да. Именно так.

Я произнес правду без колебаний.

— Такую форму используют имперские некроманты, а материалом служат...

— Люди... верно?

Я тяжело кивнул.

Те «Опавшие листья», что напали на меня во время бала Хелиан.

Информацию о предмете под названием «Святая кровь», который был у них при себе, я уже передал Хайнкелю ранее.

— Ха-а...

Из груди Хайнкеля вырвался тяжкий вздох, совсем как у Лудела когда-то.

— Неужели жажда власти и силы привела тебя к такому уродству, Хелиан?!

Осознавать, что твой близкий родственник превратился в чудовище из-за алчности...

Мне, никогда не имевшему семьи, не дано понять, что он сейчас чувствует.

— Беркман.

— Да, ваше сиятельство.

— Оповести все владения Райнланда.

Спустя долгое время Хайнкель наконец заговорил, обращаясь к дворецкому:

— С этого момента дом Райнланд вычеркивает Хелиан Райнланд из родовых списков и объявляет ее врагом Севера.

Каждое слово он буквально выплевывал.

— Будет исполнено.

Беркман кратко ответил и покинул кабинет.

— И еще, Кляйн.

— Да, отец.

В тишине кабинета нас осталось только двое.

— Ты слышал, что Делайн отправился к границе?

— Да.

— У тебя будет похожее поручение.

Хайнкель протянул мне клочок бумаги.

— Это письмо от твой осведомителя.

— ...

— И в мыслях не было, что ты умудришься перетянуть на свою сторону принцессу Полвайверна.

Слушая Хайнкеля, я вскрыл послание и пробежал глазами по строчкам.

— Это...

— Твое первое задание в качестве полноправного рыцаря.

Письмо от Лайи.

Пока я читал, Хайнкель продолжал:

— Чтобы вмешаться в гражданскую войну, имперская армия уже заняла позиции в землях Полвайверна.

Не прошло и двух дней с начала распри, а империя уже зашевелилась, будто только того и ждала.

— Хелиан захватила центр, а принцесса Лайя заперлась в своем поместье... Фактически она под домашним арестом.

Судя по схеме расположения сил, сторонники Лайи противостоят Хелиан на окраинах замка Полвайверн.

А имперская армия вклинилась между ними, удерживая обе стороны.

— Судя по дислокации, принцесса Лайя находится под «защитой» имперцев.

— Именно так.

Постукивая пальцем по подбородку, Хайнкель добавил:

— И принцесса Лайя просила прислать тебя в качестве своего телохранителя.

— Телохранителя... значит.

Пока она, будучи сердцем оппозиции, находится под присмотром империи, у ее фракции нет шансов на победу.

То, что в такой ситуации она выбрала меня, формально постороннего человека...

«Значит, она что-то замышляет за спиной имперцев».

Пока я размышлял, Хайнкель с тревогой произнес:

— Это опасное задание — идти в самое логово врага. Если ты откажешься, я отправлю другого...

— Отказаться? Обижаете.

Я прервал его и спрятал документы за пазуху.

Я столько готовился ради этого дня.

Нельзя доверять такое кому-то другому.

— Я сделаю это.

— ... Что ж, хорошо.

Хоть я и принял задание без лишних слов, Хайнкель в явном замешательстве постукивал по столу.

— ... Что-то не так?

Когда я спросил об этом, отец нехотя ответил:

— У тебя будет... сопровождающий.

— Сопровождающий?

Стоило Хайнкелю договорить...

Тук-тук.

После вежливого стука дверь отворилась, и на пороге возник мужчина внушительного телосложения.

— Давно не виделись, молодой господин Кляйн Райнланд.

Услышав до боли знакомый голос, я на мгновение лишился дара речи.

Священник в черной сутане.

Тот, кто скалился мне в улыбке, был одним из трех Исполнителей Церкви.

— Гэррисон... Биркман...?

***