Защитил

Защитил

— И правда, мне точно не нужно ехать с тобой?

— Да. Оставайся здесь и спокойно учись делу.

В отличие от прошлого раза, когда я всегда был в сопровождении, в этот путь к Западной стене я отправлялся в полном одиночестве.

— Черт, а я тоже хотела поехать.

— В этот раз — нет.

Пока я похлопывал по голове надувшую губки Арин, перед главными воротами особняка показалась карета, которой предстояло везти меня и маркграфа Кранца Юстиа.

Прр-р-р!

Знакомый силуэт кареты, запряженной парой лошадей.

Это была та самая карета рода Райнланд, на которой мы передвигались во время паломничества.

— Фу-у, эта карета…

— Желание ехать вместе сразу пропало, да?

Судя по выражению лица Стеллы, она до сих пор с содроганием вспоминала те дни, проведенные в бесконечных разъездах.

Что до меня, то я привык к ней еще тогда, ведь катался в ней изо дня в день.

— Аристократы вечно на них ездят, я и думала, что это удобно, но, оказывается, совсем нет.

Стелла ворчала, глядя на карету, украшенную гербом Райнландов, а Элейн, спрыгнув с крыши экипажа, усмехнулась.

— Кареты других дворянских домов куда комфортнее. Они не трясутся так сильно.

— Э? Правда, что ли?

Услышав это, я обернулся к Элейн — для меня это было в новинку.

Впрочем, неудивительно.

Всю жизнь я ездил только на каретах нашего дома.

— Все кареты рода Райнланд изготавливаются по спецзаказу, чтобы в случае необходимости их можно было использовать как боевые машины.

Сказав это, Элейн с гордым видом постучала кулаком по стенке кареты.

Танг! Танг!

— Ого…

Это был не звук дерева, а тяжелый лязг металла.

Слушая его, я невольно вспомнил нападение, произошедшее перед тем, как мы добрались до Первородного Горнила.

— А ведь и правда.

Инквизиторы, пытаясь поймать нас, пускали в ход всевозможные виды оружия.

Кинжалы, булавы, молоты, пропитанные святой силой, арбалеты…

Мало того, что она выдержала все эти атаки, так еще и по пути от Флисиана досюда у нее ни разу не отвалилось колесо?…

Так это не карета, а настоящий танк!

«Надо же, даже экипажи для членов герцогской семьи делают как военную технику…»

Как бы сильно они ни были помешаны на рыцарстве, это уже перебор.

Впору называть их людьми, одержимыми войной.

— Только приехал, а уже снова в путь?

Делайн, вышедший проводить меня, легонько ткнул меня в бок.

— Посиди хоть немного дома. Почему тебя в последнее время так трудно застать?

— У меня дел невпроворот.

Отшутившись, я окинул взглядом особняк.

Родовое поместье Райнландов выглядело как всегда, но люди, снующие туда-сюда, казались довольно суетливыми.

— Администраторы выглядят очень занятыми.

— А, это?

Делайн ухмыльнулся в ответ на мои слова.

— Замок Букенхайм пал, помнишь? Теперь разгребают последствия, вот и шумят.

Букенхайм.

При этом имени я вспомнил, что сделал перед отъездом из дома.

Граф Букенхайм.

Я вытянул душу его брата, которого он убил в ходе интриг, и вселил ее обратно в тело.

— Что стало с графом?

— Казнен, разумеется.

Я кивнул на ответ Делайна.

Я хотел краха боковой ветви.

Он хотел мести за свою несправедливую смерть.

Стоило младшему брату пронзить его мечом Хайнкеля, как боковая ветвь пала, а сам род был стерт с лица земли.

На этом сделка с мертвецом была завершена.

«Видно, обида у него была глубокая».

Раз уж я переманил главу врага, победа была очевидна, но я не думал, что все закончится так быстро.

Не прошло и трех месяцев с тех пор, как я отправился в центр перевоспитания Крипель, а боковая ветвь уже полностью уничтожена.

— Администраторы с ума сходят из-за конфискованного имущества и управления землями. Говорят, ближайшие три недели им обеспечены ночные смены.

— Да, вижу, как они «рады».

Глядя на администраторов, шатающихся, словно нежить, я почувствовал родство душ и невольно склонил голову.

«Вспоминаются старые времена».

Когда я работал в королевском замке Винтерфол, я выглядел точно так же.

График сжат, дедлайн на носу, работа не клеится.

А рыцари еще и подкалывали, мол, не разобрать, кто тут нежить, а кто некромант.

— Оу, что это за ходячие трупы? Я уж подумал, это второй господин призвал их.

Точно. Все было именно так.

— Да куда вы, чертовы «мозги из мышц», лезете со своими проклятиями?!

— Это мы так выглядим, потому что разгребаем последствия ваших битв!

И мы со старшими братьями отвечали им ровно так же.

— Кажется, вы отправляетесь слишком рано.

Пока мы с Делайном беседовали, Хайнкель обратился к Кранцу, идущему к карете.

— Не берите в голову, Ваше Превосходительство.

Кранц склонил голову перед Хайнкелем.

— Уже то, что я могу вот так приехать, — огромный шаг вперед.

— …

И ведь он прав.

Раньше и представить было нельзя, чтобы этот человек явился в главный дом.

Маркграф Кранц.

Для империи такие местные правители были ничем не лучше иноземцев, которых они презирали.

Даже имея титул графа, они никогда не признавали их настоящими аристократами.

«Разделяя людей на имперцев и не имперцев, они дискриминировали Север».

Боковая ветвь Райнландов принимала эту политику и пользовалась ее плодами.

Опираясь на золото и ресурсы империи, они с готовностью становились ее цепными псами, день за днем загоняя главный дом в угол.

А империя просто наблюдала со стороны, сложив руки на груди.

Какая выгодная сделка, не правда ли?

«Но сейчас все иначе».

Теперь, когда главный дом полностью взял под контроль внутренние дела Райнландов, не осталось никого, кто мог бы клеветать на мое происхождение или на герцогиню Клэр.

«И вот, я, член главного дома, посещаю Западную стену».

Закончив размышления, я подвел итог.

Я еду к Стене не только для того, чтобы раскрыть секрет силы, заключенной в моих глазах.

Местные правители, охраняющие Стену на северо-западе Райнландов.

Мне нужно встретиться с ними и убедить встать на сторону главного дома.

— Убедить их будет непросто.

От слов графа Кранца, их представителя, лицо Хайнкеля помрачнело.

Пусть это были козни боковой ветви, но правда в том, что главный дом Райнландов действительно не уделял внимания Северо-Западной стене.

Даже если теперь просить о сотрудничестве, вряд ли они будут рады.

Именно поэтому на встречу с правителями Северо-Запада еду я, а не Хайнкель.

Кровь герцогини Клэр, текущая в моих жилах, стала своего рода индульгенцией.

«Ответственность тяжела».

Пока я думал об этом, Хайнкель, глядя на нас с графом Кранцем, тяжело вздохнул.

— Как я уже говорил, я не жалею о том, что искоренил боковую ветвь.

Хайнкель стиснул зубы.

— Но есть и другое сожаление.

Кулак, сжатый от гнева, с каждой секундой напрягался все сильнее.

— Если бы я был хоть немного быстрее… если бы раньше распознал их цели и подготовился…

Чем глубже становился взгляд Кранца, тем больше эмоций проступало в голосе Хайнкеля.

Кажется, он забыл, что я стою рядом.

— Если бы я сделал это, столько жителей наших земель не пришлось бы приносить в жертву.

Хайнкель запнулся, и потребовалось немало времени, прежде чем он смог произнести следующее.

— Если бы так, то и Клэр…!

При упоминании имени моей матери, герцогини Клэр, лица окружавших нас рыцарей стали скорбными.

Хайнкель говорил, словно на исповеди.

— …

Видя, как дрожит его голос, Кранц лишь спокойно опустил взгляд.

Сколько еще времени прошло?

— В горле пересохло.

Граф Кранц медленно заговорил и вежливо попросил слугу принести воды.

Вскоре в прозрачном бокале принесли воду, и маркграф Кранц взял его, поднеся к Хайнкелю.

— Посмотрите на это, Ваше Превосходительство.

Вода, наполнявшая бокал, колыхнулась, пустив по поверхности крошечную рябь.

— Вода в этом бокале — это настоящее.

Сказав это, Кранц поднял бокал и выплеснул воду на пол кабинета.

Жур-р-р…

Тонкая струйка воды упала на пол, впиталась и оставила небольшое пятно.

— Прошлое подобно воде, выплеснутой из бокала.

Граф Кранц медленно продолжил:

— Раз уж она пролита, ее нельзя ни выпить, ни вернуть обратно.

Пока он говорил, вода, впитавшаяся в пол, начала постепенно исчезать.

— Следы пролитой воды со временем бледнеют, и в конце концов остается лишь едва заметный отпечаток.

Пролитая вода.

Невозвратное прошлое.

Что это значит, было слишком очевидно.

— Но вода, что осталась в бокале, — совсем другое дело.

— …

Сказав это, граф Кранц допил воду из бокала и вернул пустую посуду слуге.

— Вместо того чтобы цепляться за то, что уже утекло, позаботьтесь о том, что осталось в ваших руках.

— …

— Она тоже хотела бы этого.

Слабое пятно на полу.

И вода, оставшаяся в чаше.

Плечи Хайнкеля, переводившего взгляд с одного на другое, задрожали.

— …Я не защитил ее.

— …

Хайнкель произнес это, отчаянно пытаясь сдержать чувства.

— Я поклялся, что защищу ее, какая бы беда ни пришла…!

Такого смятения Хайнкеля никто никогда не видел.

Молодые рыцари были в растерянности, а те, кто постарше, отвернулись, закрывая лица руками.

Сцена, по которой можно было понять, кем была моя мать, герцогиня Клэр, для этого дома.

Но я, глядя на их сожаления…

«Опять они за свое, уныние развели».

Честно говоря, я не чувствовал ничего особенного.

Но ведь нельзя же сказать такое в лицо, верно?

— Фу-у…

Не выдержав гнетущей атмосферы, я не сдержался и вставил слово.

— Вспомните слова дедушки, отец.

Последняя встреча с Руделем.

Стоило мне упомянуть об этом, как взгляд Хайнкеля устремился на меня.

— Если вы будете сожалеть о неудачах и игнорировать то, что осталось после них, — вот это и будет настоящим провалом.

— …!

Кулак Хайнкеля, услышавшего мои слова, крепко сжался.

— Господин Клайн…

Голоса рыцарей вокруг дрожали.

«Что, это было слишком дерзко?»

Я подумал так, но лишь молча пожал плечами.

Ну и что, если дерзко?

По крайней мере, это лучше, чем весь день вот так предаваться унынию!

— Мальчик прав.

Граф Кранц, положивший руку мне на плечо, добавил:

— И разве вы не защитили ее достойно, Ваше Превосходительство?

— …?

Голос был настолько твердым, что казался решительным.

От этих слов Кранца глаза Хайнкеля расширились.

— Ведь вы до сих пор оберегаете семя, оставленное Клэр.

Хайнкель понурил голову.

Хайнкель, терзаемый печалью, и Кранц, утешающий его.

Картина, представшая моим глазам, была… скажем так… весьма странной.

«Слишком… слишком уж он спокоен».

За столом сидели отец, потерявший дочь, и муж, потерявший жену.

Но даже говоря о смерти дочери, граф Кранц не выказывал ни малейшего волнения.

Судя по всему, этот человек впервые приехал в особняк Райнландов.

Разве он не должен был закатить скандал с криками «верните мне мою дочь»?

И что еще за «семя»?

— Время вышло.

Пока я задавался этими вопросами, карета с нами и графом Кранцем покинула особняк Райнландов.

Дорога с твердым покрытием продлится еще дня два.

А после — извилистые горные тропы, так что впереди нас ждал нелегкий путь.

— --

###