Назовем это профессиональной деформацией. Так будет лучше.

150. Назовем это профессиональной деформацией. Так будет лучше.

— Отец! Вон там!

— Пришел всё-таки.

Территория Юстиа, дозорная вышка у частокола.

Похоже, заметив меня издалека, Зайф громко окликнул меня и замахал руками.

Кур-р-р-р…

Ворота частокола отворились, и трое мужчин вышли мне навстречу.

Терин, Зайф.

И маркграф Кранц.

Хлоп!

— Ты хоть представляешь, как мы волновались, когда ты исчез, ни слова не сказав?! Вечно ты такой же своевольный, как твоя мать, да и ты сам…!

Едва я подошел, Зайф, покрасневший от ярости, вцепился в мои плечи и принялся трясти.

— Дядя, я, ну, я понял, отпусти плечи…!

Мы не виделись целую вечность, но сейчас я был готов взвыть.

Я и так еле волочил ноги после полудня пути, а тут здоровяк, чьи руки толщиной с мою талию, решил устроить мне встряску.

Да чтоб тебя.

Я так и вывих себе заработаю, не иначе.

— Хватит, Зайф.

— А, братец!

— Ты ему плечи оторвешь.

После окрика Терина Зайф, спохватившись, поспешно отстранился.

Плечи ныли так, что я невольно вспомнил, как меня «разминал» Дюнкель.

— Раз уж ты вернулся целым, не буду тебя отчитывать, но впредь не смей пропадать так внезапно.

— А, да… конечно.

Терин, судя по всему, тоже изрядно перенервничал, раз не забыл прочитать мне нотацию. «Странно, но это ощущается даже неловче, чем выходка Зайфа». Пока я размышлял об этом, глядя на человека, который совсем недавно был в стельку пьян, а теперь стоял передо мной с трезвым взглядом…

— Кхм, кхм!

Под моим пристальным взором Терин смущенно отвел глаза.

Ах, этот человек.

Он помнит всё, что наговорил, когда был пьян. «Лучше бы он всё забыл, тогда не было бы так стыдно». Пока я предавался легкой жалости, маркграф Кранц с невозмутимым видом подошел ко мне и спросил:

— Ты закончил свой разговор?

— …

На его вопрос даже шумные дядья притихли.

Те, кто дал мне колокольчик и указал путь к снежным горам.

Они знали лучше кого бы то ни было, с кем именно я встречался.

— Да.

В уголках моих глаз ощутилось слабое жжение.

— Мать даровала мне силу и открыла правду о моем существовании.

Оставим в стороне вопрос, было ли это именно тем, чего я желал.

— Как мне принять всё это… я пока не могу дать однозначного ответа.

При этих словах маркграф Кранц понурил голову с тяжелым выражением лица.

То ли это была тоска по погибшей дочери.

То ли чувство вины за то, что он всё знал, но молчал.

Мне было не дано узнать.

— Но в одном я уверен точно.

В отличие от них, погруженных в печаль, мои губы медленно растянулись в слабой улыбке.

Жертвовали собой, не прося об этом, возлагали надежды, не спрашивая меня.

Всё-таки они были невыносимы.

И мать, и этот ублюдок Беркель.

— Чтобы я стал тем, кто я есть сейчас, потребовалось неисчислимое количество жертв.

Беркель, который, подавляя в себе рыцаря Винтерфола, доверил всё мне, будущему мне.

Мать, которая, зная о своей смерти, спокойно приняла её, чтобы подготовить почву для меня. «Разве не говорили, что у нерожденных нет грехов?» — подумал я, вспоминая слова Беркеля, преградившего мне путь.

Идиот, который с легкостью выбросил собственное счастье ради будущего незнакомых людей, чьих лиц он даже не видел.

А я — злодей, которого этот идиот убедил отбросить месть.

— Поэтому я должен нести ответственность за все эти жертвы.

Империя и Священная Церковь.

Точнее, те, кто плетет интриги в их тени.

И уничтожив ту ужасную тварь, которую они собираются породить.

— Я знаю, что на тебя взвалили бремя, которого ты не хотел, — сказал маркграф Кранц, глядя в небо с каким-то пустым выражением.

— И знаю, что ты не обязан за всё это отвечать.

На мгновение его взгляд затуманился, но лишь на миг.

О чем он думал в эти короткие секунды… кто знает.

Никто никогда не узнает.

— И всё же, почему ты сделал такой выбор?

— Не потому, что я был тронут или что-то в этом роде, — перебил я его.

— Жертвенность, честь… я не разделяю подобного геройства.

Если я и мои люди будем сыты и в безопасности — этого достаточно.

Защитить будущее?

Ради человечества? И 200 лет назад, и сейчас — я не двигаюсь с места ради таких сопливых причин.

— Тогда в чем же причина твоего решения? — спросил меня Терин.

Почему я, человек, который ненавидит оставаться в убытке, принял такое решение?

Что ж, если говорить прямо…

— Профессиональная деформация.

— …?

— Профессиональная деформация?

Похоже, ответ их озадачил — выражения лиц окружающих стали странными.

— Да. Профессиональная деформация. Это самое подходящее слово.

Я, принявший решение в одиночку, обратился к трем озадаченным мужчинам:

— Я принял волю мертвецов, и некромант не может просто взять и проигнорировать это. Разве не так?

Да, профессиональная деформация.

Именно из-за неё я встал на их сторону.

— …Понятно. Если ты решил, значит, и нам пора действовать.

Обдумывая мой ответ, маркграф Кранц кивнул.

— Действовать? — переспросил я, и лицо Терина стало серьезным.

— Из Империи пришли срочные вести.

Империя.

При этом слове мое лицо тоже окаменело. «Пусть я и числюсь имперским дворянином, но род маркграфа Кранца — это окраина окраин». Если новости дошли досюда, значит, дело крайне серьезное.

В этот момент маркграф Кранц с тяжелым видом произнес:

— Император Петриус был убит.

От следующей фразы я на мгновение онемел:

— А виновник, Иан Райнланд… заключен в темницу под императорским дворцом.

***

— Кранц!

— Что, черт возьми, происходит?!

Резиденция маркграфа Кранца.

Едва я вошел в гостиную, как услышал голоса незнакомых стариков.

— Это пять местных правителей, охраняющих Западную стену, — шепнул мне Терин.

Старики, накинувшие на плечи плащи из шкур черных медведей.

Хоть они и были в годах, исходящая от них мощь не позволяла назвать их просто «стариками».

— Мало того что император мертв, так еще и виновник — Райнланд!? Это же…!

— Не суетитесь. Мы собрались здесь именно для того, чтобы это обсудить.

После твердого слова Кранца шум утих.

Успокоив их, маркграф Кранц медленно сел в центре и заговорил:

— Прежде всего, я должен огласить содержание письма, пришедшего от Райнланда.

Он кивнул, и Терин, склонив голову, передал ему послание.

Документ с печатью Райнланда.

Пока я отсутствовал, его прислал Хайнкель.

«Император Петриус был убит рукой Иана Райнланда, ворвавшегося во дворец. Сейчас трон занял наследный принц Миллед».

— А как насчет борьбы за власть внутри дворца? — спросил старик с пронзительным взглядом, но Кранц покачал головой.

— Наследный принц всегда был верен императору. Если бы это была внутренняя борьба, трон занял бы не он, а второй принц, Двейн.

Один из правителей воскликнул, словно не веря своим ушам:

— Значит, Иан действительно убил императора? Чушь какая!

— Верно. Это невозможно, — вторил ему другой, коренастый старик с густой бородой.

— Дворец охраняют сотни рыцарей, десятки командиров. К тому же, там есть его личный рыцарь, Джин Кларк.

Джин Кларк.

Глаза правителя, произнесшего это имя, потемнели. «Похоже, у него есть счеты с этим человеком», — подумал я, глядя на его опущенное левое плечо.

Должно быть, когда-то он скрестил с ним мечи.

— А сэр Иан стар, к тому же потерял оба глаза. Даже если бы он прорвался в одиночку, это было бы самоубийством.

Несмотря на дурную славу «убийцы рыцарей» и лишение титула, он продолжал называть Иана с уважением.

Пока они спорили, я криво усмехнулся. «Мелдир, ты, сукин сын, сменил оболочку». Тот, кто нацепил шкуру императора Петриуса — первый император Мелдир.

И в этот раз он инсценировал собственную смерть, чтобы получить предлог для удара по Райнланду.

Для меня, знающего секрет, это был до смешного нелепый фарс.

Но ситуация была скверной. «Имперская разведка наверняка уже засекла, что три герцогских дома ведут себя подозрительно. Я думал, как они отреагируют, но не ожидал, что они ударят первыми». Пока есть предлог — убийство императора — имперская армия не будет знать преград. «И зачем только он один поперся в императорский дворец…» Старик, от которого никогда не знаешь, чего ожидать.

В этот раз — особенно.

Схватил Эльфрана и исчез, а теперь заперт в подземелье дворца?

Если уж собрался творить такие дела, мог бы хоть предупредить!

— Фух…

Пока я вздыхал, Кранц обратился к правителям:

— Имперская армия уже пришла в движение. Под предлогом того, что герцогство Райнланд всё это время укрывало Иана Райнланда.

— …!

— Если они прорвутся, нам, на окраинах, тоже не поздоровится.

Бах!

Один из правителей в ярости ударил по столу.

— Да как они могли допустить такое?!

О, начало хорошее.

Нашелся человек, который думает так же, как я.

— Проклятые ублюдки из главной ветви! Зачем они взбудоражили Империю, приведя к такому абсурду…!

— Они не действовали без плана.

А, вот здесь наши мысли расходятся.

Отбросив жалость, я заговорил, и взгляды правителей скрестились на мне.

— Это дитя…?

— Клайн…! Не сын ли это Клэр?

Они тоже меня узнали.

Точнее, узнали мою мать?

Пока я размышлял, Кранц заговорил:

— Да, прошу прощения за задержку с представлением.

Он вкратце объяснил, как я здесь оказался.

Опустив часть про мать, сделав упор на политические причины. «Хочу использовать силу правителей для атаки на Империю». Как и ожидалось, это вызвало протест, но стоило им услышать о том, что я сделал на границе, их взгляды изменились.

— О-о…!

— Я слышал об армии нежити, но не думал, что это дело рук этого ребенка…

Из-за культа Архимонда, атаковавшего Центральную Великую стену, монстры из ледяных пустошей хлынули на запад.

Я лишь разгребал то, что натворил, так что, по сути, я просто убирал за собой.

Но для них это было мгновенным решением проблемы, которая мучила их месяцами.

— Впечатляющий результат, но теперь уже поздно.

Однако реакция правителей была предсказуемой.

Их обида на главную ветвь была глубока.

— Разве Райнланды не плясали под дудку Империи всё это время? Как такие люди могут…!

На вопрос однорукого старика я ответил встречным вопросом:

— Тогда сидите тихо и ждите, пока Империя не приставит нож к вашему горлу.

— …Что?

Воздух застыл, лица Терина и Зайфа побелели.

Но я, пожав плечами, продолжил:

— Или можете прямо сейчас принести мою голову Империи и повиливать хвостом.

— …!

— Ты, ты…!

От моей неожиданной дерзости лица правителей побагровели.

— Я пришел сюда не для того, чтобы слушать ваше нытье и выпрашивать помощи.

Прежде чем они успели что-то сказать, я перехватил инициативу.

— Империя уже наступает, и у нас нет времени.

Нужно было давить, не давая им опомниться.

— В этой ситуации у вас два пути.

Чтобы они не смогли нас игнорировать.

— Продолжать и дальше пресмыкаться перед Империей.

Нужно предложить нечто заманчивое.

— Или вместе добиться независимости Севера.

— --

###