Это я

— Столько криков о том, что нужно меня убить, а на такие сигналы реагируете, как по команде.

Пробормотал я, глядя на Гаррисона, который только что подавил Кейрона.

Когда я сражался с Палиманом, инициатива была в моих руках, но теперь настала очередь этого парня.

Подав сигнал, я рассчитывал на то, что этот священник сразу его поймет и откликнется.

— Похоже, долгие годы знакомства не проходят даром. Разве нет?

— Заткнись, некромант.

Похоже, ему было крайне неприятно следовать моим указаниям: Гаррисон скривился и бросил на меня злобный взгляд.

— Еще одно слово — и я прикончу тебя первым.

— О, да. Конечно, кто бы сомневался.

Никакого чувства юмора.

Я отмахнулся от его слов, пропустив угрозу мимо ушей.

Ку-ква-а-анг!

В этот самый момент в строю нежити, сдерживавшей Леонора, произошли перемены.

Стоило телу Кейрона рухнуть на землю, как Леонор, находившийся в самом разгаре боя, тут же отреагировал.

— Кейрон…!

Выкрикнув его имя, Леонор, не теряя ни секунды, бросился в сторону Гаррисона.

Точнее, попытался броситься.

Ка-а-анг!

Трое рыцарей скрестили копья, преграждая ему путь, и массивное тело Леонора, набравшего инерцию, с лязгом врезалось в эту преграду.

— Рыцари смерти…!

— Мы с самого начала казались тебе просто пушечным мясом?

— Мы и при жизни кое-что из себя представляли!

Ка-ка-ка-как!

Трое копьеносцев, составлявших костяк Рыцарей Небесного Крыла.

Используя преимущество в дистанции и слаженные атаки, направленные в одну точку, они заставили Леонора стиснуть зубы и начать отбиваться голыми руками.

Ки-ри-рик!

Копье одного из рыцарей зацепило сустав его руки, прижимая конечность вниз.

Ту-хвак!

Два других наконечника тут же устремились к его открывшейся шее.

— Кх-а!

Пока один сбивал его с толку, двое других искали брешь, нанося смертельные удары.

Это был классический пример боя против превосходящего числа противников, но, к несчастью для них, на «Исполнителя» такие правила не распространялись.

Ка-анг!

— Да что за черт…!

— Сколько же в нем святой силы?!

Наполненные маной наконечники копий резали доспехи и защитную магию, словно масло.

И все же, несмотря на такую сокрушительную остроту, рыцарям не удалось пронзить горло Леонора.

Святая сила, усиленная священным артефактом, блокировала их копья.

«Как бы ни был усилен артефакт, в конце концов, это всего лишь один священник».

Подумав так, я тут же отдал приказ:

— Остальные рыцари, переходите на полное вооружение! Задавите их здесь!

Увидев мой жест, Анхель тут же выпустил разряд молнии, сбивая противников с толку.

— Уйди с дороги.

Па-чанг!

Однако Леонор, взмахнув обеими руками и развеяв молнию Анхеля, без колебаний попытался прорваться к Гаррисону.

— Невозможно.

Его преградил Титан — голем из редкого металла.

Ку-ква-а-а-анг!

— Гх-а…!

— Говорят, что заклятый враг некроманта — это священник, обладающий святой силой? Верно. До недавнего времени мы действительно были в меньшинстве.

Сила бога солнца Керсиаса уничтожает души мертвых.

Для некромантов, черпающих силу из манипуляций душами, повреждение центра нежити — самой души — подобно смертельному яду.

— Но вы не смогли помешать мне призвать нежить, и с этого момента битва была уже проиграна.

Я холодным взглядом посмотрел на Леонора, который отчаянно пытался прорвать строй моих мертвецов.

— Святая сила? Давай, выплескивай ее сколько влезет. Посмотрим, дрогнет ли хоть на йоту магия и души сорока тысяч монстров.

Можно ли потушить лесной пожар ведром воды, даже если вода может тушить огонь?

— Крепость тела? Думаешь, человеческие кулаки сработают против того, чье тело целиком состоит из редкого металла?

Можно ли остановить разлив реки горстью земли, даже если земля может перегородить ручей?

— Хочешь вернуться живым? Вырезать мой мозг и забрать знания? Хочешь использовать меня?

Я рассмеялся над их нелепым высокомерием и провел большим пальцем по горлу.

Так же, как я сделал это двести лет назад со своим заклятым врагом Беркелем.

— Вы должны были разнести это место в щепки, как только встретили меня. Самоуверенные ублюдки.

— …!

Даже сдерживая мощь Титана, Леонор при моих словах заметно напрягся.

Густая магическая энергия, исходящая от облика пятнадцатилетнего юноши.

И чей-то силуэт, проступающий за его спиной.

Будучи священником, он наверняка видел, что это такое.

— Архимонд…! Нужно было прикончить тебя, когда ты был заперт в Крипеле…!

— Леонор.

В момент, когда противостояние достигло пика.

— Разве я не говорил не отвлекаться?

— Гаррисон!

Повторив его же слова, Гаррисон нанес удар кулаком прямо ему в лицо.

Ку-ква-анг!

Если бы такой звук издал удар по обычному человеку, его тело превратилось бы в фарш.

— Кх-а-а!

Тем не менее, массивное тело Леонора, усиленное святой силой и артефактом, лишь издало стон; похоже, критических повреждений он не получил.

— И после такого у него еще остаются силы? Что, черт возьми, нужно сделать, чтобы достичь такого уровня?

Леонор выпрямился, не обращая внимания на кровь, сочившуюся из разбитых губ.

У меня мурашки по коже от того, что он продолжает стоять, хотя я колотил его так, что даже огромные монстры превратились бы в кашу.

«Впрочем… долго он не протянет».

Я тяжело вздохнул и прищурился, глядя на него.

Золотой колышек, пульсирующий, словно живое существо, и непрерывно питающий Леонора силой.

— Эй, громила.

Глядя на это отвратительное зрелище, я заговорил:

— Тот артефакт, что вонзен в твое сердце. Ты хоть знаешь, из чего он сделан?

— …?

От моих слов израненный Леонор невольно коснулся груди.

— Святая кровь, созданная путем очищения человеческих душ.

— …

— И та штука, что сейчас торчит у тебя в сердце — это кристаллизованная святая кровь.

Я не мог сдержать гримасу отвращения, говоря это.

Называть такую ужасную вещь «священным артефактом» или «благословением Папы»…

Не мне об этом рассуждать, но меня едва не стошнило.

— Не пытайся одурачить меня своим языком, некромант. Этот артефакт был дан Его Святейшеством, чтобы сокрушить таких еретиков, как вы…!

— Тогда ответь мне: почему вы пытались захватить меня живым?

Я перебил его, опираясь на Нордвинт.

— С вашей точки зрения, я еретик, которого нужно уничтожить на месте. Так почему Папа приказал доставить меня живым?

Твой друг погиб именно из-за этого, знаешь ли.

Я добавил это с издевкой, и ярость Леонора вспыхнула с новой силой.

И все же он не решался сделать шаг.

— Это…

Тело Кейрона, которое продолжало дергаться, даже несмотря на то, что жизнь его покинула.

И лопнувшие сосуды, расползающиеся по телу Леонора, словно захватывая его.

Он просто стоял, переводя взгляд с одного на другое, словно в замешательстве.

— Понятия не имеешь, да? Как он и сказал, мечи не умеют думать.

Несчастные люди, которые доверили другим свои убеждения, философию и даже понятие справедливости.

Хотя, возможно, у них просто не было другого выбора.

С этими мыслями я заговорил с ним серьезным тоном:

— Церкви нужны знания, что хранятся в моей голове.

— Знания? Смешно.

Я постучал пальцем по лбу, и Леонор ответил с недоумением.

Похоже, он надеялся, что затягивание разговора даст ему шанс восстановить силы и найти брешь в моей защите.

— Священнику Священной Церкви незачем интересоваться знаниями некроманта…

— Да, я и сам так думал, пока не увидел это.

Я достал из-за пазухи стеклянный флакон.

Красная жидкость внутри все еще плескалась.

Святая кровь, которую я хранил для исследований.

— Эта святая кровь, которую вы изучали и производили сотни лет.

Говоря это, я поднял голову и посмотрел на потолок особняка.

Герб героя, убившего меня.

Символ человека, остановившего мое безумие.

Глядя на него, я заговорил, словно на исповеди:

— Человек, который первым создал оригинал этой вещи — это я.

— ?!

Услышав это, Гаррисон широко открыл глаза и уставился на меня.

— Чушь.

Леонор тоже исказил лицо, отрицая мои слова, словно слышал подобное впервые.

— Если бы это было правдой, записи остались бы в Великой Библиотеке Церкви! Но в войне, которую ты развязал, не было ничего подобного святой крови!

— Эта форма — лишь начальная стадия очищения души. Конечный результат зависит от мастерства творца.

Я вспомнил все формы святой крови, которые видел до сих пор.

— Для кого-то это может стать эликсиром, дарующим силу и молодость, а для кого-то — священным артефактом, воплощающим божественную мощь.

Я намекал на Хеллиана и самого Леонора.

Леонор стиснул зубы.

Неведомая сила продолжала бурлить в нем.

Он пытался отрицать это, называя словами еретика, но не мог подавить зерно сомнения в своей душе.

— А для кого-то… это может стать огромным замком, воздвигнутым на руинах старой родины.

Замок.

При моих спокойных словах глаза Присциллы, слушавшей нас, медленно расширились.

— Погодите.

Тот, кто связан с Райнландом, не мог не понять.

— Замок… неужели…?

Крайний север континента.

Крепость старого некроманта, гордо стоящая посреди вечной мерзлоты, куда не проникает даже солнечный свет.

Даже спустя двести лет ее не только не завоевали, но даже толком не исследовали, и по сей день она извергает бесконечные полчища нежити.

Символ войны Архимонда.

— Ледяной замок… создан из святой крови?

От слов Присциллы, произнесенных с упавшим духом, Гаррисон резко повернулся ко мне.

Отвечать не было нужды.

Молчание само по себе было подтверждением.

— После войны Империя и Церковь были очарованы силой, которую излучал Ледяной замок.

Армия из миллионов мертвецов, наводнившая континент.

Это стало возможным благодаря силе Ледяного замка, сформированного из очищенных душ миллионов северян.

Узнав об этом, Мельдир, должно быть, был охвачен одновременно ужасом и жаждой власти.

— Они хотели воссоздать Ледяной замок, который я построил 200 лет назад… и забрать эту силу себе.

Поэтому они приказали Беркелю хранить мою душу в святом мече.

А после того, как они вернули меч, они пытались вытянуть из него мои знания.

Если бы Беркель послушно следовал приказам Церкви, все пошло бы по их плану.

— Но Беркель Райнланд разрушил их планы, и им пришлось начинать исследование с нуля.

На протяжении двухсот лет они упорно изучали меня.

Империя — некромантию, управляющую душами.

Церковь — святую кровь, очищающую души.

И теперь все это начало приносить плоды.

Святая кровь, которую вводил себе Хеллиан.

И тот артефакт, что вонзен в грудь Эльфрана, Кейрона и Леонора.

— То, что вы почитали как священный артефакт — всего лишь побочный продукт моих исследований.

— …!

— А ты и твои товарищи — всего лишь подопытные кролики, которых использовали в этих экспериментах.

При этих словах глаза Леонора широко распахнулись.

Его взгляд был прикован к золотому колышку, торчащему из его сердца.

Он не сводил глаз с выгравированных на нем крыльев ангела и символа Керсиаса.

— --