Я некромант.

— Я некромант.

Стоило мне превратить Беркена, помощника Папы, в полутруп, как святые рыцари тут же выволокли меня из камеры покаяния.

Взгляды рыцарей, конвоировавших меня, были такими свирепыми, будто они жаждали прикончить меня на месте.

Ну, это вполне ожидаемо.

Ведь я устроил грандиозный переполох спустя всего пять минут после того, как меня предупредили не навлекать на себя беду.

Для рыцарей, которые лично меня конвоировали, это был удар по их репутации.

«Никого не впускать сюда до дня суда!»…

Так они рявкнули два дня назад.

Я потянулся в своей новой камере, к которой уже начал понемногу привыкать.

— Ох-хо! Спина отваливается, блять.

Сказав это, я оглядел подземелье собора и почесал взъерошенный затылок.

— И сегодня день какой-то мрачный.

Затхлая сырость подземелья.

Слой застарелой пыли, копившейся годами.

По моему опыту, даже исправительная колония Крипель была уютнее этой тюрьмы.

— Бездушные ублюдки, вы серьезно решили кормить меня этим?

Я с недовольством стряхнул пыль с сухарей, сваленных в углу.

Хотя, можно ли это вообще назвать хлебом?

Когда я попытался разломить один о стену камеры, треснула сама стена.

Именно в тот момент, когда я разглядывал идеально твердый сухарь, раздался голос:

— Ты единственный, кто решился отсечь запястье помощнику в самом сердце Церкви.

С коротким восхищением из тени медленно показался рыцарь смерти Рэйвен.

— Какова была причина проливать кровь прямо в центре обители?

— Никакой причины.

Я пожал плечами, отвечая на вопрос Рэйвена.

— Просто всё это дерьмо меня взбесило, вот и сорвался.

Сказав это, я протянул Рэйвену обе руки.

Скряб!

Меч Рэйвена одним махом перерубил наручники, сковывавшие мои запястья.

— Сначала ты действовал по плану, а теперь — на эмоциях.

Заговорив спустя долгое время, он произнес это с нескрываемым удивлением.

— Чем больше я тебя узнаю, тем меньше понимаю, что у тебя на уме.

— Даже так, я еще довольно сильно сдерживался.

Потряся освобожденными руками, я посмотрел на железную решетку, преграждавшую мне путь.

— И они всерьез думали, что удержат меня этой железкой.

Пробормотав это, я сложил пальцы в печать, обращаясь к стоявшему позади Рэйвену.

Пачут!

Заклинание, пропитанное магией смерти, вспыхнуло лазурным светом, и пара рун впиталась в тело Рэйвена.

— Что ты делаешь?

— Погоди. Это не больно.

Я заставил Рэйвена, который хотел было спросить что-то еще, замолчать и стал наблюдать за ходом заклинания.

Ср-р-р!

— Это…

Рэйвен поднял руку, и выражение его лица стало странным.

— Отлично. Успех.

Его указательный палец на правой руке превратился в ключ от двери моей камеры.

— Ну, теперь иди и открой дверь.

— …….

На мгновение воцарилась тишина.

Рэйвен некоторое время неподвижно смотрел на свой палец, принявший форму ключа.

— Я-то думал, ты используешь какую-то великую некромантию…

Рэйвен покачал головой, но я лишь пожал плечами.

— А что, мне надо было разнести решетку, как те наручники? Если нас спалят, ты готов сидеть здесь вместо меня?

— Забудь. Лучше бы я промолчал.

Смирившись с моей язвительностью, Рэйвен прошел сквозь железные прутья.

Клац!

Глядя на распахнутую дверь, я не мог не почувствовать гордость.

— Вот почему призрачные тела — это так удобно.

Это фирменная техника некромантии Архимонда — изменение формы.

Техника, о которой не могли и мечтать обычные некроманты, использующие трупы.

Гениальная идея, до которой не додумался бы никто, кроме некроманта моего уровня.

— Впрочем, это просто абсурд.

Пока я купался в лучах собственного самодовольства, Рэйвен, вышедший следом, оглядел тюрьму и произнес:

— Сколько бы времени ни прошло, я поражен, насколько беспечно они охраняют некроманта.

— Да ладно тебе. Даже ублюдки из Крипеля сейчас вынуждены просить помощи у Империи.

Собор — это место для верующих, а не для преступников.

Там не могло быть таких надзирателей, как в Крипеле.

— К тому же, вполне естественно, что охрана слабая.

— Естественно?

Когда Рэйвен спросил об этом, я гордо усмехнулся:

— Я ведь двести лет назад перепахал всю страну, неужели ты думаешь, что я оставил бы Церкви хоть какой-то шанс нащупать мои слабые места?

— …

Хм, и то верно.

Святая сила — это энергия, противоположная магии смерти некроманта.

Начиная войну, я первым делом ставил Церковь в список целей на полное уничтожение.

Конечно, то, что я расправился с ними в первую очередь, было продиктовано куда более эмоциональными причинами.

— Иногда я забываю, что ты — сам Архимонд.

— У тебя что, у призрака тоже старческий маразм? Следи за своим телом лучше.

— Я думал, что забота о моем призрачном теле — это твоя обязанность…

Продолжая этот пустой разговор, я спросил:

— Итак, что теперь собираешься делать?

На вопрос Рэйвена я скрестил руки на груди.

Суд состоится через три дня.

Если я сбегу, меня наверняка вычислят, а подготовку к суду я уже доверил небесам.

В обычных обстоятельствах лучше всего было бы просто тихо ждать.

— Изначально я планировал дрыхнуть до самого суда.

Мой взгляд остановился на одном из углов камеры.

— Но, похоже, у меня появилась неожиданная работа.

Темная, старая одиночная камера.

Там кто-то был.

Топ. Топ.

Черный человеческий силуэт.

Он подошел ближе.

Очень старая, угасшая, но сохранившая волю душа.

— Говорят, лучше уж делать хоть что-то, чем бездельничать. Не думал, что это окажется правдой.

Я прищурился, глядя на призрачный облик мертвеца. «Этой душе не меньше пятидесяти лет. И то, что в ней до сих пор теплится воля…» Собор — это место, буквально пропитанное святой силой.

Даже мне, некроманту, едва удавалось поддерживать существование одного лишь Рэйвена.

Столь сильная воля, позволившая продержаться в таком месте так долго.

Эта душа — отличный материал для рыцаря смерти. «Ну, это если он согласится на контракт». Я даю выбор, но не принуждаю.

Это базовый принцип некроманта, у которого больше нет последователей, готовых защищать его.

— Взываю к забытому мертвецу: если желаешь, прими контракт.

Начертанная на полу печать вспыхнула, формируя текст контракта.

— Имя проводника — Кляйн Райнланд.

Черная душа, в которой осталась лишь жажда мести, словно только сейчас осознала мое присутствие и принялась изучать контракт.

— Если примешь контракт, я верну тебе твои воспоминания и стремления. Если откажешься — ты развеешься и обретешь покой.

В момент формирования контракта некромант связывается с душой.

— ……

У меня есть слова, которые нужно сказать.

Голос мертвеца был коротким, словно он отвык разговаривать.

— Я забыл, кому должен был их сказать и что именно, но…

Существо, источенное святой силой.

Он забыл даже свое имя и то, в чем заключалась его месть.

— Однако, если я не скажу их, я не обрету покоя.

Все, что у него осталось — это чувство долга, что он должен что-то сделать.

— Принимая стремления мертвеца, я объявляю здесь и сейчас.

Рука черной тени коснулась центра печати.

— С этого момента твои стремления — мои стремления.

В сердце безымянной души впитались руны, и его тело, бывшее лишь тенью, обрело плотную форму.

Клац. Клац.

Появившийся рыцарь смерти был облачен в доспехи.

Узор крыльев, выгравированный на нагруднике, я видел впервые.

***

— Ты в порядке?

— А что?

Дверь камеры открыта, но выйти я не могу.

Я сидел на столе, предназначенном для стражников, и слушал вопрос Рэйвена.

— Ты только недавно заключил контракт с душами из исправительной колонии, и вот опять создал рыцаря смерти.

— Что, решил проявить заботу?

Я махнул рукой, предлагая ему прекратить.

— Я знаю, что перенапрягаюсь, но делаю это не бездумно.

Я посмотрел на свои руки, которые все еще подрагивали. «И правда. Мое тело не успевает за ростом магии смерти». Магия смерти, переполняющая сердце, контрастирует с телом, которое истощается с невероятной скоростью.

Побочным эффектом было то, что я постоянно валился с ног после использования некромантии. «В отличие от маны или святой силы, основанных на жизненной энергии, основа магии смерти — это сама смерть». Я размышлял о противоположной природе этих двух сил. «Если бы не тело Райнланда, я бы погиб в тот же миг, как коснулся кольца из обсидиана». Три артефакта, добытые на окраине Ледяного замка.

Рэйвен, кристальный меч. И кольцо из обсидиана.

Первыми двумя я уже мог полностью управлять, но для последнего требовалось время.

Был лишь один способ сократить это время.

Просто использовать магию смерти до одури, заставляя тело адаптироваться. «Призыв этого парня здесь, в соборе, — тоже часть тренировки». Как только я подумал об этом и собрался откинуться на спинку стула, чтобы передохнуть…

Клац!

С грубым скрежетом металла распахнулась тяжелая дверь в подземелье.

— Что за черт, кто это?

Ситуация вышла из-под контроля.

Вход в подземелье, где я был заперт, должен был быть строго запрещен.

— Рэйвен.

— Я знаю.

Сохраняя крайнюю степень напряжения, я выставил вперед Рэйвена с мечом.

Противник не знает о моем присутствии.

Если напасть внезапно, есть шанс.

Так я думал, настороженно наблюдая за тем, кто медленно вошел в дверь.

— О.

Судя по голосу, это была женщина.

По фигуре и звуку шагов она была примерно моего возраста, но аура, исходящая от нее, была острой, как лезвие.

— Кляйн. То, что держит эта девушка…

Рэйвен нахмурился и замолчал.

Я тоже напрягся, глядя на это. «Я не могу определить, что это. Что такое? Новое оружие?» Нечто прямоугольное и объемное.

Это совсем не было похоже на оружие. «Может, это оружие, подобное тому, что использовал Палиман Эль? Но я ничего не чувствую…» Не зная, что это за оружие, я не мог предугадать тактику противника. «Сначала Рэйвен прикроет фронт, а я нанесу внезапный удар…!» В тот момент, когда я приготовился в любой момент броситься вперед, она произнесла:

— Вы тоже сбежали с поста, чтобы спрятаться здесь, брат?

………………

— …

Спрятаться, что, простите?

Ленивый, красивый голос.

Я полностью стер из головы только что придуманный план боя и с глупым выражением лица переспросил:

— Это было мое секретное местечко, но, похоже, теперь у меня появился товарищ.

Сказав это, незваная гостья направилась прямиком в угол подземелья.

— …Эй, Рэйвен.

— Слушаю.

Я спросил Рэйвена, который застыл в той же боевой позе, что и я.

Я спрашивал не из любопытства, а потому что не мог поверить в происходящее.

— То, что она держит. Это оружие?

Рэйвен, опустивший голову от стыда, ответил мне:

— Это подушка…

Нет, эй. Погоди.

Даже сейчас, вспоминая, я злюсь.

Что?

Подушка?

— Х-а-а-а-м!

Абсурдная ситуация, лишающая дара речи.

Видя, что я в полном оцепенении молчу, женщина в одеянии монахини протерла сонные глаза, зевнула и легла в углу камеры.

— Если придет настоятельница, скажите ей, что меня здесь нет.

Услышав это, я убедился. «Ого. Она серьезно». Это не притворство лжеца, плетущего интриги за спиной.

Эта монахиня действительно сбежала с работы, чтобы поспать здесь днем.

— Позже я угощу вас ужином…

Не успев договорить, загадочная монахиня…

— Хр-р-р…

…уже отправилась в страну снов, положив голову на подушку, которую принесла с собой.

— ……

— ……….

Что это было.

Нет, серьезно. Что она творит?

Ловушка Церкви?

— Послушай, Кляйн.

Я даже попросил Рэйвена проверить, не пытается ли она сбить меня с толку.

— Эта монахиня… она правда спит.

Она действительно спала.

Зашла в подземелье.

Попросила заключенного, ожидающего суда, караулить ее.

И захрапела в углу тюрьмы!

— Эй, погоди. Ох, блять, голова раскалывается…

И вот ради мести таким вот идиотам я прохожу через весь этот ад?

У меня такое чувство, будто началась мигрень, которой не было даже во время заключения контракта.

— Чего только не бывает.

Пока я был в прострации, Рэйвен, еще раз убедившись, что монахиня спит, с досадой опустил меч.

— Она правда спит, да?

Я переспросил, не в силах поверить.

Рэйвен закрыл лицо рукой, словно не в силах поверить еще больше.

— Как бы сильно ни погрязла в рутине Святая Церковь, но…

С тем же чувством опустошения мне не оставалось ничего, кроме как закрыть лицо руками.

— Это уже какой-то запредельный уровень пофигизма…

***