Глава 89.2

Хоть наблюдать сам процесс было негде, ночные зрители всё равно завелись и уставились в камеру Дамокла, дожидаясь, что Вэй Сан с товарищами спустятся — и выяснится, правда ли там «сокровища».

Пять минут спустя Вэй Сан, Ин Чэнхэ и Хо Сюаньшань спустились.

Публика опешила: так быстро?

Удивился и Цзинь Кэ:

— Уже осмотрелись?

— Нет, — отмахнулась Вэй Сан и вместе с Ин Чэнхэ стала оглядывать первый этаж.

— Вон там камера, — первым заметил Чэнхэ.

Не только зрители в прямом эфире, но и Главные судьи в студии недоумённо переглянулись. Юй Тяньхэ к тому моменту уже ушла отдыхать, остались лишь Си Хаотянь и Ин Юэжун, а зал ночных зрителей во все глаза уставился на них, ожидая объяснений.

Ин Юэжун мысленно вздохнул: «Пока остальные академии спокойно отдыхают, эти из Дамокла никак не угомонятся».

— Они что, решили снять камеру? — сухо предположил Си Хаотянь. Как Мех‑одиночка он мог блестяще комментировать бой, но все эти странные ходы нынешнего Дамокла выбивали его из колеи.

— …Похоже, — нехотя согласился Ин Юэжун. Будучи Командиром 3S‑уровня одного из военных округов, он и сам не понимал, что те затеяли.

И студия, и публика у камеры Дамокла окончательно проснулись, следя, как Вэй Сан прямо по стене забирается к объективу — шаг, толчок, и она уже у камеры.

В этот миг все, кто ещё смотрел эфир Дамокла, увидели лицо Вэй Сан во весь кадр.

Планета 3212.

Ли Пи задремал, но Цзян Вэньин растолкала его; распахнув глаза и увидев крупным планом Вэй Сан, он вздрогнул:

— Да что с этой девчонкой? Чуть сердце не остановилось.

Все увидели, как Вэй Сан чуть улыбнулась в камеру — и спрыгнула вниз.

В тот миг стало ясно: улыбалась она вовсе не зрителям — скорее случайно, рассеянно. И всё же многие едва не растаяли.

На следующее утро число её яростных поклонников выросло в разы; эту улыбку фанаты окрестили первым выстрелом Вэй Сан прямо в их сердца.

Спрыгнув, Вэй Сан по кабелю от камеры нашла энергоблок организаторов — преобразователь, что питал эфир.

Она с Ин Чэнхэ присела у щитка, что‑то там поколдовала — и перехватила питание трансляции, переправив его в здание.

В студии и у экранов видели, как они хлопочут, и вот — вспыхнули огни в высотке.

Ин Юэжун и Си Хаотянь: …

Сян Минхуа опёрся щекой на ладонь, закрывшись от взглядов преподавателей других академий, словно его и не было.

— Запускай только лифты, свет на первом — отключи, — поторопил Ин Чэнхэ. — Попробуй самый толстый кабель.

— Уже, — отозвалась Вэй Сан, возясь под щитком на первом этаже, перебирая линии одну за другой.

Надо признать, башни Гунъи Лю и через века пахнут деньгами: проводка цела, лишь пылью припала.

Военные режиссёры нарочно вывели общий план снаружи: было видно, как в разные ярусы вспыхивает свет — то там, то тут, ярко, вразрез с ночной тьмой.

Зрители многозначительно молчали. Ночью‑то вы, конечно, незаметны… Ещё немного — и появление Звёздных Зверей будет просто по законам жанра.

К счастью, Вэй Сан с Ин Чэнхэ быстро закончили: троица чинно пересекла холл и, под прицелом всеобщего внимания, вошла в лифт.

— Это вообще так можно? — выразил общее изумление Ляо Жунин.

Сидевший на полу Цзинь Кэ бросил взгляд в сторону камеры и нарочно громко произнёс:

— В правилах не сказано, что запрещено пользоваться энергией камер прямого эфира.

Эта энергия не годится для Боевых Мехов, потому раньше никому и в голову не приходило присоседиться к питанию трансляции.

У двух Главных судей в студии возникла одна мысль: на следующей площадке это правило мы добавим немедленно.

— Говорят, семёрка — любимое число Гунъи Лю. Сначала проверим этот этаж, — сказал в лифте Ин Чэнхэ.

— Ты неплохо осведомлён, — отозвалась Вэй Сан; в Звёздной Сети она тоже читала о Гунъи Лю, но толку мало.

Ин Чэнхэ усмехнулся:

— Мы с Гунъи Цзюэ когда‑то учились вместе. Он вечно бахвалился своим предком.

Оба — Мехоинженеры 3S‑уровня, да ещё на Планете Диду; совпадение школ, курсов и наставников у таких почти неизбежно. Кому из нас не было детства? Титаны тоже когда‑то были детьми — ничуть не отличались от обычных.

У Гунъи Цзюэ предок — легенда, вот маленькому и хотелось хвастаться при каждом удобном случае.

— Значит, ты пришёл раскапывать его семейную гробницу, — протянул Хо Сюаньшань.

Вэй Сан с Ин Чэнхэ одновременно покосились на него.

— Это просто поиск тайников, при чём тут могилы, — невозмутимо ответил Ин Чэнхэ. — К тому же Гунъи Лю тут не похоронен.

Вэй Сан хлопнула Чэнхэ по плечу и, как ни в чём не бывало, добавила:

— Найдём — считай, отдадим ему должное.

Лифт открылся. Они вышли. Под ногами лежал толстый слой пыли — сюда много лет никто не поднимался.

— Честно, вряд ли тут что‑то осталось. Всё это бахвальство Гунъи Цзюэ, — сказал Ин Чэнхэ. — Сколько лет прошло с кончины Гунъи Лю, а его наследники до сих пор присматривают эти башни. Будь тут клад — нашли бы давно.

Седьмой этаж должен был быть этажом мастерских. Пустые просторные комнаты одна за другой; всё ценное вывезли при эвакуации. Лишь валялись какие‑то бумажные обрывки.

Вэй Сан нагнулась, подняла листок — то оказалась реклама той эпохи, то чьи‑то бессвязные записки мехоинженеров; к мехам отношения не имели, неудивительно, что их бросили.

— У Гунъи Лю была личная мастерская? — спросила она у Ин Чэнхэ.

— Здесь же, на седьмом, — подумав, ответил он. — Гунъи Цзюэ говорил, что у них в роду сохранили обычай: мастерские лучших Мехоинженеров располагать на седьмом.

Они нашли комнату номер семь. Там было ещё пустее — ни клочка бумаги.

— Ничего особенного, — осмотревшись, заключил Хо Сюаньшань.

Ин Чэнхэ обошёл стены, постукивая, — тоже без результата:

— Пойдём посмотрим где‑нибудь ещё.

Вэй Сан остановилась под вентиляционной решёткой и вдруг спросила:

— Вы ничего не чувствуете? Запах.