Глава 3.1

Автобус в пять утра домчал от свалки до Академии 3212 всего за десять минут — мигом.

Когда Вэй Сан добралась, на улице еще не рассвело. У ворот Академии пусто. Лишь к половине шестого народ стал подтягиваться.

Ровно в шесть изнутри вышел преподаватель.

— Все выстраиваемся в десять колонн и следуем за мной.

Колонны вытянулись длинные; Вэй Сан на глаз прикинула — пришло тысяч пять–шесть.

После короткой суматохи ряды наконец выровнялись. Преподаватель скользнул по толпе легким взглядом и развернулся:

— Следуем.

Он довел их до стадиона и остановился. На трибуне уже ждали еще девять преподавателей.

Десять преподавателей встали в одну линию, вполголоса что-то обсудили, и тот, что стоял в центре, шагнул вперед, обращаясь к студентам:

— Добро пожаловать в Академию 3212. С сегодняшнего дня вы вступаете на дорогу роста, полную боли.

Вэй Сан задрала голову на трибуну, уставилась на десяток преподавателей и невольно задумалась: уж больно они тут все подтянутые, ноги от ушей, спины как струны — в ее прежнем мире их запросто приняли бы за военных.

— Не знаю, скольким из вас удастся дожить до конца семестра. Поэтому цените каждую тренировку — возможно, она спасет вам жизнь, — стальной взгляд преподавателя прошелся слева направо. — По гуманным соображениям в конце каждого семестра Академия выдает Звездные кредиты, сумма зависит от тяжести полученных травм. А если кому-то не повезет погибнуть, родители получат двадцать тысяч Звездных кредитов в качестве пособия.

«???»

Что-то здесь сильно не так.

Кадеты‑мехоинженеры — это же про материалы, основы проектирования и ремонта Боевых Мехов. При чем тут жизнь и смерть? И выходит, вчерашние «пять тысяч — двадцать тысяч» — это были вовсе не суммы стипендии…

У Вэй Сан защемило нехорошее предчувствие.

Речь была короткой. Вскоре каждый преподаватель увел свою колонну: повели получать форму.

Следуя за отрядом, Вэй Сан, как только выдали комплект, пока переодевалась, открыла Нейроком — пробежалась по материалам об Академии 3212. Дочитала — и зависла: «…»

На Планете 3212 только одна подготовительная школа: она готовит кадетов‑мехоинженеров и кадетов‑Мехов‑одиночек. Класс B — это кадеты‑Мехи‑одиночки. Классы с буквой A — кадеты‑мехоинженеры.

…Она записалась не в тот класс.

У кадетов‑Мехов‑одиночек издавна высокий процент травматизма и отчислений. Поступает пять–шесть тысяч, к концу семестра остается около трех. И это не только из‑за потерь: каждый семестр многие не выдерживают и переводятся в обычные школы. Поэтому плата за обучение ниже, а в конце семестра тяжело пострадавшим еще и выдают Звездные кредиты.

Вэй Сан долго смотрела в темный экран Нейрокома. Перевестись сейчас невозможно — денег не достает. Бросить и подать документы в следующем году? Вчерашнюю оплату в таком случае не вернут.

Ладно. Придется оттянуть перевод и продержаться этот семестр. Тысячу Звездных кредитов тоже на дороге не валяют.

Преподаватель обходил ряды. Завидев Вэй Сан без формы, поморщился:

— Чем так долго занимаешься? Быстро переоделась — и в строй.

Вэй Сан щелкнула Нейрокомом и метнулась в раздевалку.

Когда их колонна натянула форму, преподаватель поднял взгляд:

— Всем — двадцать кругов вокруг Академии.

Территория у Академии 3212 немалая. Они, в конце концов, дети: после первого же круга многие опешили, а уж двадцать…

На третьем круге у Вэй Сан опять закружилась голова — желудок свело. Голод.

— Держим строй, — преподаватель шел следом, не торопясь. — Наш класс B — не класс A. У них есть баллы: тест провел — баллы записал. У нас критерий один: после итогового теста вы все еще живы. Живы, ясно? Каждая лишняя «сегодняшняя» сотня метров — это завтрашний лишний процент выживаемости.

К шестому кругу колонна явно расслаивалась: человек несколько десятков впереди не сбавляли темп, а сзади уже больше сотни перешли на шаг.

Вэй Сан держалась в середине, тяжело дыша. Иногда вскидывала взгляд: уж больно крепкие там, впереди.

На десятой отметке преподаватель встал у кромки дорожки с ящиком — неизвестно откуда раздобыл:

— Здесь Питательный Раствор. Около пятидесяти порций. Кто успел — тот и съел.

Эти слова подбросили Вэй Сан, как пружина. Ноги сами прибавили. Не одна она ожила — многие в середине вдруг нашли второе дыхание.

Вэй Сан стиснула зубы и рванула — не только ради раствора. Ей нужно продержаться. Деньги уже уплачены; только оставаясь здесь, она дотянется до знаний по мехоинженерии. Значит, двадцать кругов она обязана добить.

— Тридцать… двадцать девять… — преподаватель лениво вел обратный отсчет. — Осталось десять порций. Задние, подтягиваемся.

В висках стучало. Впереди оставалось двенадцать человек — обогнать двоих и удержаться — и последняя порция ее.

…

— Осталось три… — только он это произнес, как к ящику подоспели еще двое. — Последняя.

До лидеров — еще метров пятьдесят. Финиш близко. Вэй Сан смахнула пот, рванула что есть сил, втиснулась между двумя спереди — и выхватила последний флакон.

Не сбавляя шага, открутила крышку и опрокинула содержимое в рот. И сразу поняла: это не та бракованная дрянь, что она как-то вытащила на свалке. Теплая волна силы пошла по жилам, наполняя каждую клетку.

Казалось, она спокойно осилит еще десяток кругов.

Пятьдесят счастливчиков, что отхватили раствор, финишировали первыми, но и они после двадцати кругов попадали пластом.

Вэй Сан невольно усмехнулась: жизнь делает нас крепче. В прежнем мире после рабочего дня она, если можно, сидела и не вставала, а если можно — лежала и не сидела. А теперь — семь лет от роду, и вот так с места столько намотала.

Первый учебный день прошел под знаком бега. К моменту звонка у многих двадцатку так и не закрыли. Преподаватель лишь махнул рукой:

— Занятие окончено. Кто не добежал — тоже свободны.