Август в Каруидзаве (6)

— Подожди.

— Есть возражения, Ватанабэ-кун? — Киёно Рин и служительница храма посмотрели на Ватанабэ Че.

— Ты же понимаешь? — Ватанабэ Че взглянул Киёно Рин в глаза.

— М-м? — Киёно Рин слегка наклонила голову.

Это недоумевающее выражение было самым милым, что Ватанабэ Че когда-либо видел — на втором месте была Асуми Маи.

— Моя девушка, моя невеста — хоть мы и не помолвлены, моя...

Киёно Рин перебила его: — К концу года это буду я.

— Вот бы мне вашу уверенность, — польстил ей Ватанабэ Че, а затем продолжил: — Что бы ни случилось к концу года, сейчас моя девушка, моя невеста — это Ю-сан.

— У вас есть девушка? — служительница удивлённо уставилась на Ватанабэ Че взглядом, каким смотрят на бабника.

— Та, что пришла со мной, — пояснил Ватанабэ Че.

— Ах! Простите, я не так поняла! Я думала, вы скрываете от своей девушки, что приехали в Каруидзаву с этой барышней! — служительница поспешила извиниться.

— По сути, никакой разницы нет, — с улыбкой сказала Киёно Рин, — У него есть девушка, но он целыми днями преследует меня.

— Эй, не говори ерунду!

— Разве ты не пялился на мои ноги? И когда я подходила, разве не смотрел как зачарованный?

— Нет.

— Потом исповедуешься мне, — Киёно Рин естественно говорила тоном Всевышнего.

Та фотография «в Высокогорной церкви, где двое смотрят друг на друга в солнечном свете, проникающем сквозь листву» в итоге не попала в церковь, а осталась просто как снимок из путешествия, тихо лежащий в альбомах их телефонов.

— Очень жаль, — вздохнула служительница, — вы двое так прекрасно смотритесь вместе на фото, даже лучше, чем на профессиональных снимках в церкви.

— Такие фотографии мы можем сделать в любой момент, — небрежно ответил Ватанабэ Че.

Киёно Рин кивнула в знак согласия: — В конце концов, я очень милая.

— Да-да, вы самая... Кстати, вернись на тропинку, я сфотографирую тебя, как ты шла.

— Что мне за это будет?

— Это я делаю тебе фото, Р-сан.

Киёно Рин задумчиво смотрела на ветки над головой, словно там была кукушка.

— Киёно-сан? Киёно? Р-сан? — позвал Ватанабэ Че, — Та сцена была очень красивой, особенно в твоей сегодняшней свежей одежде, можно сделать отличное фото на память.

— А обычно я выгляжу не свежо? — Киёно Рин перевела взгляд с веток.

— Обычно ты не столько свежая, сколько холодная. Всего один раз.

Киёно Рин обречённо вздохнула и направилась к лесной тропинке.

Остановившись на идеальном расстоянии, она приподняла подол юбки и сделала оборот, и бледно-зелёная лента на её тонкой талии взлетела в воздух.

— Отлично! Ещё одну позу! — руководил фотограф Ватанабэ.

Киёно Рин заложила руки за спину и неторопливо прошлась в тени деревьев.

— Превосходно! Киёно-сан, вы прирождённая модель! Вы могли бы зарабатывать внушительные суммы, ежемесячно снимаясь для модных журналов! Ещё одну позу!

Киёно Рин повернулась и пошла прочь, затем внезапно обернулась, одаривая Ватанабэ Че очаровательной улыбкой.

— ...

На экране телефона эта ослепительная и одновременно естественная сцена, казалось, материализовалась в нечто сильное, готовое затянуть Ватанабэ Че внутрь.

— Великолепно! — Ватанабэ Че удовлетворённо кивнул, — Я буду рекламировать Каруидзаву ещё десять лет, а Киёно-сан может стать её лицом прямо сейчас.

Киёно Рин подошла и протянула свою белоснежную изящную правую руку: — Дай взглянуть.

Ватанабэ Че вложил телефон в её ладонь.

Киёно Рин элегантно прикоснулась пальцем к экрану, просматривая три только что сделанные фотографии.

— Потом отправлю в группу [Юки-Киёно-Ватанабэ], — с гордостью сказал фотограф Ватанабэ.

— Угу, — рассеянно отозвалась Киёно Рин, продолжая листать экран.

— Там всего три фото.

— Угу, — её палец снова скользнул по экрану.

— Фотографий ног так много, — она увеличила одну.

— Это Мики мне прислала, я не подглядывал.

— Вот как, — она уменьшила снимок и продолжила листать.

Она кивнула на одну из фотографий и сказала: — Мое фото в купальнике, — затем листала дальше.

— Э-э, Киёно-сан, это моё... личное.

Богиня Киёно, закончив проверять "внутренний мир" своего последователя, удовлетворённо вернула телефон хозяину.

Ватанабэ Че отправил три фотографии в групповой чат.

— Я доверил тебе свой телефон, а ты воспользовалась моментом, чтобы проверить его содержимое. В следующий раз не дам.

— Ты не только не против, но даже немного рад.

— У тебя с глазами проблемы.

— Я смотрю сердцем.

— У тебя проблемы с сердцем.

— Сердце означает душу, Ватанабэ-кун. Насколько же поверхностным нужно быть, чтобы понять моё «сердце» как «сердечную мышцу»?

— Насколько же злым человеком нужно быть, чтобы, зная, что я шучу, намеренно называть меня поверхностным?

— Но я ругаю только тебя.

— Спасибо, но ты думаешь, что это меня обрадует?

— Разве у тебя нет мазохистских наклонностей? — удивилась Киёно Рин.

— Ты...

Не успев договорить, Ватанабэ Че услышал звук уведомления из группового чата.

— У тебя отключены уведомления? — спросил он Киёно Рин, которая тоже была в чате, и открыл приложение.

Киёно Рин не ответила, лишь подвинулась ближе, уставившись на экран телефона Ватанабэ Че.

Ветер донёс до него её лёгкий аромат среди запаха деревьев.

— У тебя же есть свой...

— Быстрее.

Ватанабэ Че открыл LINE.

Группа обсуждения игр и бейсбольных матчей; группа квартиры в Синаномати «что сегодня на ужин»; семейная группа для обмена способами спасения от летней жары. Он открыл группу [Юки-Киёно-Ватанабэ].

«Мидзуки: Отличные получились фото»

«Юко: Ватанабэ-кун, сделай потом и нам фотографии~»

«Ватанабэ: Конечно, фотографии доверьте мне, в будущем я мечтаю стать профессиональным фотографом»

— Врёшь без малейшего колебания, — заметила Киёно Рин рядом с ним.

— Вообще-то каждый вечер я каюсь в душе перед Богом три тысячи раз.

— Ни капли сомнения.

— Ну, может, совсем чуть-чуть.

«Мидзуки: Я тоже хочу в стиле молодой девушки»

«Ватанабэ: Настало время испытать мои навыки»

«Мидзуки: А?»

«Ватанабэ: Ничего»

«Мики: Как весело»

«Ватанабэ: Вовсе нет»

«Мики: Если нет, почему не заходишь?»

«Ватанабэ: О»

— Идём? — спросил он Киёно Рин.

Киёно Рин задумчиво посмотрела и медленно сказала: — Пожалуй, зайдём.

— Если они снова заговорят о тебе, я прибью их к кресту.

— Ложь.

— Пусть птицы нагадят им на головы?

— Мне всё равно, что эти люди обо мне думают.

— Но мне не всё равно. Так и поступим. В первый раз, когда они оскорбят тебя, мы не будем обращать внимания, но если будет второй раз, нужно их немного проучить.

— Ты умеешь управлять птицами?

— Как такое возможно?

— Хочу посмотреть, покажи мне потом.

— Будь серьёзнее, пожалуйста.

Они вошли в церковь. Ватанабэ Че сел рядом с Юки Мики, а Киёно Рин — позади них, в одиночестве.

Юки Мики, глядя вперёд, протянула руку ладонью вверх, слегка согнув четыре пальца, кроме большого.

Ватанабэ Че послушно вложил телефон в её руку.

Юки Мики, чьи пальцы были такими же длинными и красивыми, как у Киёно Рин, открыла галерею.

Увидев первую фотографию, она презрительно фыркнула.

Удалить.

Вторая фотография.

— Ещё и руки за спиной.

Удалить.

Третья фотография.

Она отодвинула телефон, внимательно её рассматривая, и с улыбкой сказала: — А эта довольно хорошая.

Удалить.

Эта сцена показалась знакомой. Ватанабэ Че украдкой оглянулся на Киёно Рин, которая скучающе наблюдала за хором.

Ватанабэ Че подал ей знак взглядом, указывая на Юки Мики.

Киёно Рин посмотрела в ту сторону.

Юки Мики, наклонив голову, придирчиво рассматривала её фото в купальнике.

«Похожа на тебя?»

«Скучно».

Киёно Рин отвернулась и снова стала смотреть на хор.

В следующий момент она отвернула своё прекрасное лицо, чтобы Ватанабэ Че не видел, а её хрупкие плечи подрагивали.

Похоже, эта сцена задела её чувство юмора.

Представление оказалось неожиданно долгим. В какой-то момент Ватанабэ Че — чей телефон выдержал бы проверку кого угодно, ведь он не хотел ничего скрывать от них и двух других дам — попрощался с дамами.

Маленькая Рэн осталась одна на лужайке, и он не мог полностью успокоиться.

Выйдя из леса, они увидели Маленькую Рэн, Каори и группу детей, играющих в подобие салочек.

Они пели, кружась вокруг человека, сидящего в центре — «демона» — затем остановились.

Демон должен был угадать, кто стоит позади него; если угадывал, тот человек становился новым демоном.

Чистые детские голоса, беззаботный смех привлекали внимание прохожих.

— Она хорошо проводит время, — сказала Юки Мики.

Маленькая Рэн, окружённая детьми, выглядела очень серьёзной и даже не заметила их приближения.

— Давайте прогуляемся по улице, — с улыбкой предложил Ватанабэ Че.

Затем он громко позвал: — Маленькая Рэн!

— Аче! — Маленькая Рэн обернулась.

— А! Рэн-тян мошенничает!

— Этот раунд не считается! Начинаем заново!

Маленькая Рэн вдруг поняла, что всё ещё играет, и торопливо повернулась обратно.

Судя по всему, не было необходимости сообщать ей, куда они направляются.

Они не обошли всю улицу, а увидев кофейню, решили зайти и присесть.

Кофейня была оформлена в старинном стиле, тёплом и элегантном.

По обеим сторонам узкого прохода были кабинки, рассчитанные на четверых, создающие уютную и приватную атмосферу.

Они выбрали место с видом на сад кофейни, откуда открывался вид на величественные деревья.

Кажется, там было каштановое дерево с зелёными колючими плодами.

У корней росли мхи, о которых говорила Киёно Рин, очень красивые.

— Говорят, в Каруидзаве иногда бывают грозы и дождь при солнце. Надеюсь, в этом месяце нам повезёт это увидеть, — сказал Ватанабэ Че.

— Вся одежда промокнет, что в этом хорошего, — Юки Мики сделала маленький глоток кофе и отставила чашку, решив, что он слишком горячий.

Они использовали новые чашки, купленные в этом магазине, предварительно ополоснутые горячей водой.

— Конечно, промокнуть неприятно, но я считаю, что в мире есть много вещей, которые, как и конина сашими, необязательно пробовать дважды, но стоит попробовать хотя бы раз.

И подвёл итог: — И солнечный день, и дождливый — хочу испытать оба.

Девушки никак не отреагировали, не ясно, согласны ли они с такой точкой зрения.

Ватанабэ Че не стремился получить их одобрение или возражения.

Разговоры начинались и заканчивались непринуждённо.

— Я слышала, ты заступилась за меня? — Киёно Рин, вдыхая аромат кофе, обратилась к Юки Мики.

Юки Мики подняла взгляд на Ватанабэ Че: — Он надеется, что такая мелочь поможет нам помириться. Слишком наивно.

— Что же мне сделать, чтобы вы помирились? — Ватанабэ Че спрашивал их, но также и себя.

— Оближи мои туфли.

— Назови меня сестрой.

Ватанабэ Че смотрел в сад, где древние деревья создавали прохладную тень, несмотря на яркое солнце.

— Как я уже говорила, ты слишком близок с Киёно Рин, не можешь мыслить здраво, не способен объективно её оценивать, всё рассматриваешь с её точки зрения. Возможно, когда успокоишься, сможешь найти решение, — Юки Мики помешивала кофе ложечкой.

Летом кофе долго остывает до приемлемой температуры.

— Не можешь объективно меня оценивать? — медленно повторила Киёно Рин, — Так как же ты меня видишь, Ватанабэ-кун?

— Как ещё я могу тебя видеть? Просто вижу, — ответил Ватанабэ Че.

— Мне тоже интересно послушать, — Юки Мики перестала помешивать кофе.

Ватанабэ Че поднял чашку и сделал глоток. Сам не заметил, когда перестал бояться холода и жара.

Он вспомнил, как однажды, вернувшись под проливным дождём в свою ветхую съёмную квартиру, ещё чувствовал холод.

Липкое ощущение от промокших ботинок снова всплыло в памяти.

Точно как лосось в супермаркете — одной упаковки мало, а две слишком много.

Всё это было год назад.

— Не можешь сказать? — спросила Юки Мики.

— Размышляю.

— Ложь.

— Сейчас начну размышлять.

Ватанабэ Че поставил чашку и провёл пальцами по текстуре деревянного стола.

— Трудно сразу ответить, но возьмём для примера тех, кто говорил о ней за спиной.

Обе молча ждали продолжения.

— Я считаю, что они кучка мерзавцев, — спокойно сказал Ватанабэ Че, — Они, вернее, эти люди, все вместе не стоят и волоска Киёно-сан.

Сквозь лёгкую дымку от кофе Киёно Рин одарила Ватанабэ Че понимающей улыбкой.

— Удивительно, как ты её терпишь, — Юки Мики продолжала помешивать кофе.

— Благодарен Киёно-сан, что она терпит меня.

— Почему ты его терпишь? — Юки Мики обратилась к Киёно Рин.

— Потому что Ватанабэ-кун — единственный, кто искренне считает, что со мной всё в порядке, кто находит мою позицию прекрасной, — сказала Киёно Рин будничным, безразличным тоном.

— Пока у него такие мысли, ему никогда не найти способа помирить нас, — тихо произнесла Юки Мики.

— Для него важнее сохранить это мировоззрение, чем помирить нас.

— Выбор не за тобой, — Юки Мики повернулась к Ватанабэ Че, — Как ты поступишь? Помирить вас? Сохранить своё мнение?

— Разве нельзя совместить оба варианта? — спросил Ватанабэ Че.

— Нельзя, — ответила Юки Мики.

Она отложила ложку и, подперев подбородок скрещенными руками, посмотрела на Ватанабэ Че: — Что ты собираешься делать?

Ватанабэ Че смотрел на кофе перед собой.

— Всё остальное не имеет значения, но тебя, Мики, я хочу помирить с ней, чего бы это ни стоило.

Юки Мики подняла чашку — кофе всё ещё был горячим, но уже можно было пить.

— А как конкретно, Ватанабэ-кун? — спросила Киёно Рин.

Он задумчиво смотрел на своё отражение в кофе.

— Похоже, он ещё не придумал, — Киёно Рин подняла чашку и сделала глоток.

Трое погрузились в молчание, каждый пил свой кофе.

— После начала учёбы будет культурный фестиваль. Что клуб наблюдения за людьми планирует в этом году? — внезапно спросил Ватанабэ Че.

— С этим не нужно спешить, — Киёно Рин явно не любила культурные фестивали.

— Каждый клуб должен что-то представить. Сейчас нам нечем заняться, так почему бы не подумать заранее? Если мы будем, как в прошлом году, снимать фильм, Каруидзава — отличное место для съёмок.

— Поговорим об этом через пару дней, — Юки Мики пила кофе, глядя в сад.

Ватанабэ Че кивнул, помешивая кофе, и его отражение исчезло.

— В любом случае, до начала занятий ещё много времени, — спокойно сказал он.

Они просто сидели, медленно пили кофе, перебрасываясь фразами, и когда решили, что пора идти, просто встали и ушли.