Неожиданно совместимы… нет, лучше не надо

К обеденному перерыву новость уже разлетелась.

Троих членов Клуба наблюдения за людьми вызвала к себе Коидзуми-сэнсэй Аонэ.

На этот раз разговор проходил не в учительской, а в специальной комнате для бесед. Обычно здесь проводились индивидуальные встречи учителей с учениками, где обсуждались вопросы учёбы, жизни, планов на поступление и подобные темы.

Ватанабэ Че предположил, что Коидзуми Аонэ намеренно выбрала это место, опасаясь, что он снова при других учителях скажет что-нибудь вроде "сэнсэй, вы мне очень нравитесь".

Все трое сидели в ряд, напротив Коидзуми Аонэ. Ватанабэ Че держался подальше от остальных, практически забившись в угол.

Что и говорить, так было спокойнее.

— Не могли бы вы рассказать, что произошло? — спросила Коидзуми Аонэ.

Ватанабэ Че и Юки Мики промолчали, предоставив президенту клуба Киёно Рин объяснить события утра.

Выслушав рассказ, Коидзуми Аонэ горько усмехнулась и посмотрела на Ватанабэ Че.

— Ватанабэ, разве ты не говорил мне, что предметом пари была должность президента Клуба наблюдения за людьми? Почему теперь это превратилось в "что угодно"?

— Уважаемый Коидзуми-сэнсэй, этот вопрос вам следует задать Журналистскому клубу и Литературному клубу, а ещё упрямой президенту Киёно Рин и госпоже Юки Мики, — пожал плечами Ватанабэ Че с видом человека, которого это не касается.

Коидзуми Аонэ перевела взгляд на Киёно Рин и Юки Мики.

— Сэнсэй, не беспокойтесь, мы не проиграем, — ответила Киёно Рин.

— Эта разношёрстная толпа? Я могу справиться с ними, просто отправив своих подчинённых, не говоря уже о том, если выступлю сама, — заявила Юки Мики, закинув ногу на ногу, в каждом движении излучая высокомерие настоящей госпожи.

Подчинённых? Она ведь не меня имеет в виду? — мысленно предположил Ватанабэ Че.

— Дело не в том, проиграете вы или нет, — терпеливо убеждала измученная Коидзуми Аонэ. — Школа поддерживает соревнования в учёбе между учениками, но условие пари "что угодно" недопустимо.

— Полностью согласен, — немедленно отозвался Ватанабэ Че.

Киёно Рин повернулась к нему с добродушной нежной улыбкой: — Ватанабэ-кун, ты мой клубный товарищ, я буду защищать тебя. Когда мы займём первое место, я не позволю тебе делать то, что тебя смутит.

Ватанабэ Че признавал, что Киёно Рин была очень привлекательной девушкой — так же, как никто не мог отрицать его собственную красоту — но всё же...

— Ты думаешь, я не согласен с условием "что угодно" из-за опасений перед кем-то конкретным? — раздражённо спросил он.

— Ара-ара, — Киёно Рин приложила руку к подбородку с преувеличенным удивлением. — Я так благосклонна к тебе, а ты меня опасаешься?

— Благосклонна. Вот спасибо.

— Не стоит благодарности, — лучезарно улыбнулась Киёно Рин. — Защищать слабых товарищей — долг сильного лидера вроде меня.

Ватанабэ Че не нашёл слов. Он сыт по горло этими токийскими госпожами и их отвратительным характером.

— Ва-та-на-бэ, — госпожа Юки Мики бросила на него косой взгляд, готовый убивать. — Если ты ещё раз посмеешь флиртовать с этой женщиной у меня на глазах, я тебя убью.

— Флиртовать? Что? — Ватанабэ Че посмотрел на Киёно Рин.

Киёно Рин скрестила руки на груди, безмолвно улыбаясь.

— Эй, хоть возрази! Ты же никогда не лжёшь?!

Киёно Рин по-прежнему молчала.

Чёрт возьми! Эта женщина такая хитрая! Ватанабэ Че пришлось обратиться к Коидзуми Аонэ: — Сэнсэй, вы ведь сторонний наблюдатель, вы должны ясно видеть, что происходит?

Но Коидзуми Аонэ была в ярости: — Ватанабэ, что я тебе говорила!? Чувства должны быть преданными! Как ты можешь одновременно... это самое... с обеими!

— А?

— Ещё и Журналистский клуб приплетаешь? Я вижу, у тебя проблемы с мировоззрением, хочешь усидеть на двух стульях? Напиши мне сочинение-размышление на тысячу иероглифов!

— Сэнсэй! — Ватанабэ Че вскочил на ноги. — Президент Киёно, Юки-сан, скажите же что-нибудь!

Юки Мики лишь насмешливо фыркнула, а Киёно Рин, которая никогда не "лгала", продолжала хранить молчание.

— Ещё и пытаешься увильнуть, обмануть учителя! Ватанабэ, как же ты меня разочаровал! Пять тысяч иероглифов!

Эти две женщины! Только подождите! На этот раз Ватанабэ Че действительно поставил перед собой цель занять первое место! Хотя он и не был фетишистом униформы, но заставит этих двух женщин носить в клубной комнате: в понедельник — костюм кролика, во вторник — розовую форму медсестры, в среду — костюм горничной, в четверг — полицейскую форму, а в пятницу — матроску.

И в выходные они тоже не будут бездельничать — обязаны прислать ему селфи в костюмах лолиты и жрицы храма. "Погоди-ка, селфи в костюме жрицы..." Ватанабэ Че сложил пальцы домиком у переносицы: "Первое место будет моим!"

Выйдя из комнаты для бесед, Ватанабэ Че был бы в отличном настроении, если бы не необходимость писать сочинение на пять тысяч иероглифов.

Дело было даже не в фетише униформы — это всё неважно, главное — это редкая возможность законно отомстить обеим девушкам.

Юки Мики вернулась в класс.

Ради униформы... нет, ради мести Ватанабэ Че решил пойти в клубную комнату, чтобы спокойно позаниматься.

Киёно Рин, разумеется, тоже направилась в клубную комнату — там она всегда проводила обеденный перерыв.

— Киёно-сан, которая никогда не лжёт, разве твоё поведение только что не было равносильно лжи? — ехидно спросил Ватанабэ Че, идя рядом.

— Разве я солгала? — Киёно Рин наклонила голову с недоумённым выражением, а увидев возмущённое лицо Ватанабэ Че, весело рассмеялась: — Просто в тот момент мне не хотелось говорить.

— Ты такая злая.

Словно получив высочайшую похвалу, Киёно Рин удовлетворённо кивнула: — Если женщина не злая, мужчина не полюбит. Это четвёртый способ заставить тебя влюбиться в меня после "тактики притворного сопротивления".

А какие два между ними?.. Если бы он спросил, точно опять нарвался бы на насмешку.

Вместо этого Ватанабэ Че сказал: — Мне нравятся нежные и заботливые девушки. Если хочешь, чтобы я влюбился в тебя, старайся в этом направлении.

— Нет, Ватанабэ-кун, я хочу исказить твою волю и заставить тебя полюбить меня — ни нежную, ни заботливую, — сказала Киёно Рин, пристально глядя на него с улыбкой. — Достаточно злая?

— Признаю, ты очень привлекательна, но я не из тех, кто сильно ценит внешность. Если характер не подходит, всё остальное не имеет значения.

— Не будь слишком самоуверенным, Ватанабэ-кун. Любовь к человеку не подвластна воле, она как психическое расстройство — не ты решаешь, что будет, а она решает, и ты подчиняешься.

— Если так, то не значит ли это, что однажды ты, Киёно-сан, тоже неконтролируемо влюбишься в меня?

Киёно Рин остановилась, приложив руку к своему безупречно белому подбородку, погрузившись в задумчивость.

Ватанабэ Че тоже остановился, со злорадством ожидая её ответа: — Ты ведь не лжёшь, правда?

Лицо Киёно Рин похолодело, вернувшись к выражению, которое было у неё при их первой встрече. Её чёрные блестящие волосы, будто из свинцовой пудры, колыхнулись, когда она молча направилась к крытой галерее клубного здания.

— Эй, ты что, молчаливо соглашаешься? — Ватанабэ Че, насмехаясь, последовал за ней.

— Сейчас мне не хочется говорить.

— Значит, согласна.

— У тебя проблемы с родным языком? Или со слухом что-то не так? Я сказала, что сейчас не хочу говорить, — Киёно Рин ускорила шаг.

— Влюбиться в меня — не позор. Я, Ватанабэ, умён, никогда не ленюсь, каждый день делаю утреннюю гимнастику и плаваю, недавно освоил разговорный английский, а следующий шаг — изучение испанского. Я многообещающий юноша, чьё великое будущее предопределено.

Посреди крытой галереи Киёно Рин снова остановилась и обернулась, глядя на самодовольного Ватанабэ Че.

— В будущем неконтролируемо полюбить тебя... Я признаю такую возможность, ведь я честный человек и не отрицаю ничего из того, что может произойти в будущем. Но по моему нынешнему искреннему мнению, только самка обезьяны с неразвитым мозгом могла бы влюбиться в тебя.

Эта фраза показалась знакомой... С его хорошей памятью Ватанабэ Че немного подумал и вспомнил, где он это слышал.

В тот день, когда Юки Мики присоединилась к Клубу наблюдения за людьми, он пошёл в учительскую доложить об этом. Тогда Хироко, жуя закуски, спросила, кто ему нравится больше — Киёно или Юки. В тот момент он подумал: только самец обезьяны с неразвитым мозгом мог бы рискнуть жизнью и влюбиться в них.

— Киёно-сан, возможно, мы неожиданно совместимы, — искренне сказал Ватанабэ Че.

Киёно Рин бросила на него презрительный взгляд и повернулась, чтобы уйти.

— ...Я беру свои слова обратно, — произнёс Ватанабэ Че, не заботясь, слышит она его или нет.

В любом случае, чем больше он общался с этими двумя женщинами, тем решительнее становилось его стремление занять первое место! "В костюме горничной будете наливать мне чай, в полицейской форме наденете на себя наручники, подол медсестры должен быть коротким, а у жрицы — с разрезом!"

Размышляя о том, как отомстить обеим, Ватанабэ Че намеренно замедлил шаг, неторопливо направляясь к клубной комнате.

В обеденный перерыв к клубному зданию шло немало людей: кто-то учиться, кто-то заниматься клубной деятельностью, поскольку после уроков они должны были учиться.

Проходящие мимо люди, увидев его, перешёптывались.

Ватанабэ Че даже услышал сплетни о том, что он пытается усидеть на двух стульях.

Ему пришлось тоже ускорить шаг, чтобы догнать Киёно Рин.

Когда они шли рядом, окружающие разговоры стали ещё более бесцеремонными, голоса заметно громче — никто не боялся, что их услышат.

Ватанабэ Че игнорировал презрительные взгляды, которые время от времени бросала на него Киёно Рин. В данный момент самым важным было разделить с ней огонь критики.