Новый год в префектуре Иватэ; В будущем мы обязательно будем с улыбкой вспоминать эти дни (9)

Обычно, как в реальности, так и в лайт-новеллах, когда девушка приходит в дом к парню, она, сознательно или нет, старается показать себя с лучшей стороны, верно?

Но где вы видели таких, как эти двое, которые умудряются ссориться за столом прямо перед родителями?

Ватанабэ Че всегда считал, что окружающие его девушки немного странные — безусловно, выдающиеся, но в чём-то явно выходящие за рамки обычного.

— Послушайте, — обращаясь к двум барышням, Ватанабэ Че тщательно подбирал слова, — вы обе достаточно умны, и хотя говорят, что в спорах рождается истина, для вас одних дискуссий недостаточно.

— К тому же, — продолжил он, — может, отложите это до возвращения в Токио? Давайте эти дни просто отдохнём и насладимся деревенским Новым годом.

Киёно Рин и Юки Мики переглянулись и молча продолжили есть.

Брали палочки, пили суп, ели блюда — их движения были абсолютно синхронными.

Так у них хорошие отношения или плохие?

Ватанабэ Че отвёл от них взгляд и жестом показал ошеломлённым родителям: «Не беспокойтесь, я всё уладил, продолжайте есть».

Его преувеличенно самодовольный вид сразу же вызвал раздражение у Юки Мики.

Под столом она раздвинула большой и второй пальцы ноги и ущипнула его за икру.

Обе барышни поели первыми и, не задерживаясь в гостиной, поднялись в комнату на втором этаже, чтобы по очереди принять ванну.

Проводив их взглядом, мама Ватанабэ тихо спросила: — Маленький Че, ты и Рин...

— Друзья.

— Я ещё не закончила вопрос.

— Неважно, закончила ты или нет, мы всё равно друзья.

Ватанабэ Эда с подозрением уставилась на своего упрямого сына.

— Мама, сколько бы ты ни смотрела на меня, мы всё равно останемся друзьями.

— Вот как, — мать Ватанабэ многозначительно поджала губы с лёгкой улыбкой.

Отец Ватанабэ хранил молчание, казалось, не проявляя интереса к сыну, но на самом деле просто позволяя ему самому принимать решения.

Материнская любовь выражается в бесконечных наставлениях, а отцовская — в молчании.

После ужина отец Ватанабэ отправился к соседям выпить, а Ватанабэ Че помогал маме убирать посуду.

Закончив с посудой и вернувшись в гостиную, он присел у очага, чтобы поджарить рисовые колобки моти, а Ватанабэ Эда смотрела сериал, когда в комнату вошла переодевшаяся Киёно Рин.

Её длинные волосы, высушенные феном, всё ещё сохраняли влагу.

Обычно фарфорово-белая кожа после горячей ванны слегка порозовела.

Ватанабэ Че мельком взглянул на Киёно Рин, оставшись равнодушным, но вот его мама непрерывно восхищалась, называя её очаровательной.

Эта сцена была настолько очевидной, что даже змея, зимующая в поле и воспринимающая мир через язык, могла бы ощутить, как сильно она любит Киёно Рин.

После долгих похвал мама Ватанабэ подытожила: — Рин — самая очаровательная девушка!

— Тётушка, действительно, среди моих знакомых нет никого милее меня, но в мире семь миллиардов людей, и вполне возможно, что есть кто-то красивее, — ответила Киёно Рин в своей особенной манере скромности.

— Тогда Рин — одна из самых очаровательных девушек.

— Не настолько же, — не удержался Ватанабэ Че у очага.

— Ой-ой, — Киёно Рин перевела на него взгляд, — Ватанабэ-кун, ты видел кого-то милее меня?

— Сейчас нет, но это не значит, что в будущем не появится.

— Значит, нет.

Ватанабэ Че замолчал, а Киёно Рин удовлетворённо отвела взгляд.

Она сказала маме Ватанабэ: — Тётя, «одна из» не годится. Что касается привлекательности, я буду продолжать стараться — нужно быть единственной.

Мама Ватанабэ весело рассмеялась, не подозревая, что Киёно Рин говорила абсолютно серьёзно.

— Невыносимо, ты собираешься стать ещё красивее? — Ватанабэ Че перевернул моти, на котором уже образовалась аппетитная золотистая корочка.

— Ватанабэ-кун, разве ты не хочешь, чтобы я стала ещё красивее? — спросила Киёно Рин.

— Какое мне дело до того, красивая ты или нет?

— Как разочаровывающе, — вздохнула Киёно Рин, — а я-то думала, что ты поддержишь любое моё решение.

— Откуда такие преувеличения про «любое решение»? — обернулся Ватанабэ Че. — Просто...

— Просто что? — с лёгкой улыбкой настаивала Киёно Рин.

— Ничего, — Ватанабэ Че отвернулся и снова сосредоточился на своём моти.

«Мама, ты слишком радуешься!»

Взгляд Ватанабэ Эды, наблюдающей за этой сценой, вызывал у него дискомфорт.

Поверхность моти покрылась пузырьками, внутренняя часть начала размягчаться.

По телевизору шёл сериал «Долгие каникулы» с Кимурой Такуей в главной роли.

Это был сериал, когда-то ставший настоящим хитом, и мама Ватанабэ смотрела его каждый год.

— Ватанабэ-кун, можно посмотреть твои детские фотографии? — спросила Киёно Рин.

— В третьем ящике книжного шкафа в моей комнате, возьми сама, — ответил Ватанабэ Че, не оборачиваясь.

Киёно Рин встала, вежливо поклонилась маме Ватанабэ и вышла из гостиной.

Едва её фигура скрылась в дверном проёме, мама Ватанабэ не удержалась от подшучивания над сыном: — И после этого говоришь, что вы просто друзья?

— Мы действительно друзья.

— Друзья обычно показывают друг другу свои альбомы?

— Разве нет?

— Друзья остаются друг у друга на ночь?

— Это же нормально? Все так делают.

— Переночевать у друга — это нормально, побыть у друзей ночь или две. Но приводить их в родительский дом на новогодние праздники?

— Мы с Киёно действительно друзья, просто наши отношения немного лучше, чем у обычных друзей.

— Так значит, наши отношения лишь немного лучше, чем у обычных друзей? — Киёно Рин вошла в гостиную.

— Ты подслушивала?! — Ватанабэ Че выглядел возмущённым до глубины души. — Киёно-сан, есть две вещи, которые я ненавижу больше всего: первое — прятаться за дверью гостиной, второе — подслушивать!

— Че, как ты разговариваешь! — упрекнула его мать.

Она не видела, что Ватанабэ Че просто напускает на себя важность, но Киёно Рин-то всё прекрасно понимала.

Это и было причиной, почему Ватанабэ Че осмеливался говорить ей всякие милые глупости — она знала, что это неправда. Хотя в последнее время он делал это реже.

— Ты меня так разочаровываешь, — Киёно Рин развернулась и поднялась наверх.

— Ну вот, видишь! — укоризненно сказала мама Ватанабэ. — Рин — гостья, как ты можешь так с ней разговаривать?

— Нет, я просто...

— Потом обязательно извинись перед ней.

— Она просто...

— Моти готовы, но сам не ешь, спроси Рин, хочет ли она.

— ...

— Ты слышал, что я сказала?

— Да, слышал.

Честность не означает прямолинейность, господа. Киёно Рин — коварная женщина.

Ватанабэ Че взял ещё два моти и поставил их жариться вместе с уже готовым — не может же он угостить подругу, а девушку оставить без угощения?

Юки Мики поджарила бы его самого вместо моти!

Когда моти были готовы, Ватанабэ Че взял белый сахар и соевый соус, и, получив от мамы задание «хорошенько извиниться», поднялся на второй этаж.

В его комнате Киёно Рин сидела за столом, рассматривая фотоальбом, а Юки Мики сушила волосы.

— Не знаю, что вы любите добавлять, поэтому принёс и белый сахар, и соевый соус, — сказал Ватанабэ Че.

В Японии моти часто едят, обернув в морские водоросли нори и макая в соевый соус, но сам Ватанабэ Че предпочитал белый сахар.

— Белый сахар, пожалуйста, — сказала Киёно Рин.

— Держи, — Ватанабэ Че поставил перед ней сахар и моти.

— Спасибо, — Киёно Рин взяла палочками рисовый колобок, слегка обмакнула в сахар и откусила.

Зубы погрузились в моти с лёгким треском — звук, создающий особенно тёплую атмосферу.

Когда мягкая внутренняя часть моти растягивалась, а затем откусывалась, возникало настоящее новогоднее ощущение.

Киёно Рин снова обмакнула моти в сахар, продолжая есть и листать альбом.

Ссоры между ними, которую представляла себе мама Ватанабэ, на самом деле не существовало.

— Мики, ты будешь? — Ватанабэ Че подошёл к ней.

Юки Мики не ответила, хочет она или нет: — Иди сюда, посуши мне волосы.

Она передала фен Ватанабэ Че и взяла у него тарелку с моти и соевым соусом.

Ватанабэ Че запустил пальцы в её прямые длинные волосы, всё ещё мокрые — до полного высыхания было ещё далеко.

Сначала он проверил температуру и силу потока воздуха из фена, пытаясь настроить подходящий режим.

Только закончив эти действия, он вспомнил, что Юки Мики уже настроила фен сама.

Он осторожно перебирал её волосы, держа фен на некотором расстоянии.

Юки Мики, обмакнув моти в соевый соус, ела маленькими кусочками.

— Вкусно? — спросил Ватанабэ Че.

— Так себе, главное то, что от сушки волос руки устают.

— ...

Когда волосы почти высохли, Юки Мики вернула Ватанабэ Че тарелку — из двух моти она откусила от каждого по два раза.

Ватанабэ Че оставалось есть только то, что она попробовала и посыпала сахаром, оставшимся от Киёно Рин.

Всё, что ему доставалось, было чьими-то объедками.

Бедный Ватанабэ Че и его печальный опыт с моти.

27 декабря, новогодние праздники всё ближе, в доме Ватанабэ началась большая уборка.

— А-а-а-а! — Ватанабэ Че, выпятив зад, толкал тряпку, носясь туда-сюда по коридору.

— Что ты делаешь? — недовольно спросила Киёно Рин, повязавшая на голову платок и державшая в руках тряпку, словно домоправительница.

— Протираю пол, а что? — озадаченно поднял голову Ватанабэ Че.

— Зачем так громко кричать? Ты ребёнок?

— Киёно-сан, тут ты не понимаешь. Уборка для меня — мучительное занятие, поэтому нужно сделать его развлекательным.

— И развлечение заключается в том, чтобы орать?

— Конечно, нет. Развлечение в том, что, например, только что я пытался выяснить, смогу ли при быстром рывке с помощью создаваемого ветра поднять твою юбку. Размышляя о такой возможности, я уже не чувствую усталости от уборки.

— Ты извращенец?

— Нет-нет-нет, — Ватанабэ Че серьёзно покачал головой, — поднять твою юбку вовсе не моя цель. Я хочу лишь легко справиться с работой.

— Теперь я понимаю, — кивнула Киёно Рин, — ты действительно извращенец.

— Можешь называть меня как угодно — ребёнком, извращенцем, незрелым. Мне всё равно, что думают другие. Кстати, этому я тоже научился у божества Киёно.

— Вот уж насчёт извращений — лучше бы тебе было не всё равно, — Киёно Рин приложила руку ко лбу и со вздохом сказала: — Не помню, чтобы я тебя этому учила.

— Это называется обобщением, индукцией, распространением принципа, пониманием целого по части, заключением по аналогии...

— Че! — из гостиной раздался голос мамы Ватанабэ.

— Иду!

Ватанабэ Че повесил мокрую тряпку на край ведра, обошёл длинный коридор перед входом и вошёл в гостиную.

Ватанабэ Эда стояла у телефона.

Юки Мики свернулась в котацу, лёжа на боку, подперев голову левой рукой, а правой перелистывая дневник летних наблюдений Ватанабэ Че.

Где она вообще нашла эту вещь?

— Звонили из дома Хонма, просят тебя забрать сушёную хурму, — сказала мама Ватанабэ.

— Прямо сейчас?

Видя его нежелание, мама Ватанабэ удивлённо спросила: — С каких пор тебе так нравится уборка?

— Никто не остаётся неизменным. Уборка — такое увлекательное занятие, рано или поздно я должен был его полюбить.

Мама Ватанабэ не понимала сына, проведшего полгода в Токио, и не стала расспрашивать дальше.

— Не забудь взять натто. Быстрее туда и обратно, возвращайся помогать с уборкой.

— Хорошо, поеду на мотоцикле, — согласился Ватанабэ Че.

Уходя, он заметил Юки Мики, лежащую в котацу.

Убираться она точно не станет. Если позволить ей и дальше так бездельничать, то, даже понимая, что богатые не привыкли сами заниматься уборкой, мама Ватанабэ всё равно может начать плохо к ней относиться.

— Мики, Мики, моя Мики.

— Что тебе?

— Поехали со мной?

— Не поеду.

— Мы же договаривались, что я покатаю тебя на своей «Хонде Вульф».

— Разве на мотоцикле можно кататься?

— Когда-то Грегори Пек ездил на мотороллере, возя по улицам и переулкам Рима европейскую принцессу Одри Хепбёрн. Сегодня я, Ватанабэ Че, тоже прокачу на мотороллере японскую принцессу Мики по просёлочным дорогам Мидзавы.

— В «Римских каникулах» они не остались вместе.

— Не путай кино и реальность, Одри Хепбёрн вообще не была принцессой, — беззаботно ответил Ватанабэ Че.

Юки Мики шумно выдохнула через нос, чрезвычайно недовольно медленно поднимаясь.

— Поторопись, я пойду возьму натто и мотоцикл, — сказал Ватанабэ Че, направляясь туда, где хранилось натто.

Натто было упаковано в рисовую солому, напоминая конфеты «Белый кролик».

Всего было четыре связки. Ватанабэ Че взял одну, а на оставшиеся три рассыпал порошок из [Препарата крови и энергии], убедившись, что его не видно.

Три таблетки — немного, но достаточно, чтобы отец Ватанабэ оставался здоровым и не болел какое-то время.

В следующем году можно будет снова добавить в натто.

Что касается мамы, Ватанабэ Че ещё размышлял, добавить ли препарат в мёд или в суп, когда будет подавать.

А ещё Юки Мики и Киёно Рин.

В эти дни, проведённые в деревне с постоянной активностью, можно незаметно дать им немного препарата. Пусть думают, что это из-за хорошего деревенского воздуха и физических нагрузок.

Ватанабэ Че взял связку натто и пошёл в сарай.

Он снял грузовой ящик с «Хонды Вульф».

Юки Мики посмотрела на заднее сиденье, которое явно не обещало комфортной поездки: — Ты предлагаешь мне сидеть на этом?

— Да, не очень удобно, — кивнул Ватанабэ Че. — Может, тогда пойдём пешком? Это недалеко.

— Нет, — улыбнулась Юки Мики, словно придумав что-то забавное. — Я повезу тебя.

— Ты поведёшь? Ты умеешь? — спросил Ватанабэ Че.

— Что сложного в мотоцикле? Тем более в «Хонде Вульф».

Что не так с «Хондой Вульф»? Продажи перевалили за сто миллионов по всему миру! Впрочем, это не имело значения — в деревне Мидзава почти никого не встретишь, так что сбить пешехода невозможно, тем более при нём.

— Ладно, пусть принцесса повезёт меня — это тоже интересно.

Ватанабэ Че сначала вывел «Хонду Вульф» на дорогу, потом сел на заднее сиденье, а Юки Мики — перед ним.

— Спокойно поворачивай ручку газа. Даже если мы упадём, я окажусь под тобой и не дам тебе пораниться, — сказал Ватанабэ Че.

— Разве ты не мог бы до падения схватить меня или удержать мотоцикл ногой? — обернувшись, спросила Юки Мики.

Их лица оказались очень близко.

Ватанабэ Че видел в её глазах возбуждение и предвкушение.

— Так звучит гораздо романтичнее, показывая, как сильно я тебя люблю.

— Не говори красивые слова, а действуй, — Юки Мики отвернулась. — Поехали.

— Вперёд, корабль «Мики»! Ой-ой-ой, помедленнее!

Прошло всего секунды три, прежде чем переднее колесо увязло в дренажной канаве.

Ватанабэ Че, обнимая Юки Мики, первым успел спрыгнуть.

Они стояли на месте, глядя то на мотоцикл, то друг на друга.

— Управлять мотоциклом действительно несложно, сложно управлять «Хондой Вульф», — мрачно сказал Ватанабэ Че.

— Что ты имеешь в виду? — холодно спросила Юки Мики.

Она хотела выглядеть серьёзной, но, едва произнеся эти слова, не удержалась от смеха.

Ватанабэ Че тоже засмеялся.

Юки Мики пнула его по голени: — Давай, быстрее вытаскивай!

— Слушаюсь, — Ватанабэ Че поднял «Хонду Вульф» обратно на дорогу.

Они снова сели.

На этот раз, прежде чем Юки Мики повернула ручку газа, Ватанабэ Че не удержался: — Я доверил тебе самое дорогое, будь осторожнее.

— Разве самое дорогое для тебя — не я?

— Я разговариваю с Вульфом, Мики, чего ты вмешиваешься?

Юки Мики откинула голову назад, ударив Ватанабэ Че по лбу.

— Поехали! — скомандовала она.

— Корабль «Мики», второй запуск!

«Хонда Вульф», петляя из стороны в сторону, повезла их по просёлочной дороге.