Навстречу Рождеству в конце семестра (8)

Благодаря умышленному противодействию двух барышень, украшение ёлки заняло двадцать минут, но в итоге работа была завершена.

Вата изображала снег, на ветвях висели воздушные шары, ленты и маленькие подарочные коробки, а ствол и ветки были обвиты гирляндами — всё выглядело довольно эффектно.

Десятиметровая рождественская ель, украшенная разнообразными украшениями, возвышалась посреди гостиной, выглядя как нечто из сказки.

Ватанабэ Че убрал лестницу и спросил у двух дам, нужна ли ещё какая-нибудь помощь.

— Готовку предоставь нам, — ответила мама Киёно, повернувшись к дочери. — Рин, отведи их в свою спальню развлечься.

Киёно Рин слегка нахмурилась: — Что в спальне интересного?

— Посмотреть твои детские фотографии, разве это не занимательно? Ватанабэ-кун тоже интересно, да? — спросила мама Киёно.

Мама Юки, обваливая куски курицы в муке, поддержала её: — Там ведь есть совместные фото Мики и маленькой Рин, верно? Не забудь принести их, чтобы мы все вместе посмотрели. Такие воспоминания... время так быстро летит, мы уже почти старухи.

— Перестань, ты в последнее время молодеешь, а вот я действительно старею, скорее раскрывай свой секрет.

— Всё потому, что у меня появился сын.

— Вот как, — мама Киёно приложила руку к щеке. — Тогда, если я сегодня же усыновлю Ватанабэ-куна, я тоже начну молодеть?

— Боюсь, приёмный сын не сработает, нужен именно зять.

— Рин, ради мамы, постарайся, пожалуйста.

О чём, собственно, только что шла речь?

Киёно Рин с болезненным выражением потёрла висок и неохотно сказала Ватанабэ Че и Юки Мики: — Идёмте со мной.

Она поднималась по лестнице, стремясь покинуть поле битвы под названием «сватовство».

Юки Мики поднялась на пару ступенек следом, затем внезапно обернулась и посмотрела сверху вниз на Ватанабэ Че.

— Ты хочешь пойти в комнату Киёно? — спросила она с улыбкой. Если бы кто-то не знал её, то мог бы подумать, что это просто приветливая девушка-идол.

Нужно отметить один факт: ни одна девушка-идол не сравнится с Юки Мики по красоте, лучшие из них достигают уровня Ямамо Конами, то есть максимум 8 баллов.

— Хочу, — честно ответил Ватанабэ Че, — но больше всего мне интересно увидеть фотографии маленькой Мики.

— Оказывается, ты так сильно меня любишь.

— Мики — самая любимая.

— Правда?

— Конечно, правда, ничего правдивее этого нет в мире. Как то, что яблоки падают вниз, люди произошли от обезьян, Земля вращается вокруг Солнца. Можно не верить в научные истины, но нельзя не верить в искренность моих чувств.

Услышав эти слова, улыбающаяся Юки Мики вдруг помрачнела.

— Оставайся здесь! — приказала она решительным тоном, не допускающим возражений.

Юки Мики повернулась, собираясь подняться по лестнице.

Ватанабэ Че поспешно схватил её за руку: — Мики!

— Ты не подчиняешься мне? — Юки Мики обернулась.

— Конечно, нет, — Ватанабэ Че бросил взгляд на кухонную стойку и наклонился к её уху, шепнув, — ты не можешь оставить меня одного «знакомиться с мамой»!

Юки Мики окинула его взглядом, затем посмотрела на маму Киёно, обсуждающую с её матерью уход за кожей.

Она холодно фыркнула, стряхнула руку Ватанабэ Че и, скрестив руки на груди, пошла вверх по лестнице.

Ватанабэ Че с лёгкостью последовал за ней.

Юки Мики внезапно остановилась, и задумавшийся Ватанабэ Че чуть не врезался в неё.

— Что случилось? — спросил он.

Юки Мики, скрестив руки, одарила его презрительным взглядом: — Я чувствую какой-то непристойный взгляд.

— Кхм-кхм, — Ватанабэ Че прочистил горло, — ну, я же люблю тебя, ничего не могу поделать.

— Иди впереди.

— Нам двоим...

— Да?

Ватанабэ Че обошёл её и пошёл вперёд.

Впереди шла Киёно Рин, чьи тонкие изящные ноги, белые словно фарфор, покачивались под короткой юбкой рождественского наряда.

— Ладно, иди позади меня.

«Ваше Величество, непоследовательность в приказах — признак плохого правителя, я категорически против...» — этого Ватанабэ Че, конечно, не сказал.

Трое поднялись по лестнице с перилами из слоновой кости.

— Заходите, — сказала Киёно Рин, — я и сама здесь давно не была.

Комната была размером с гостиную, и это только видимая часть — остальные помещения, такие как ванная, туалет, гардеробная и комната для макияжа, либо находились в отдельных маленьких секциях, либо скрывались за стенами.

Весь дом был построен в европейском стиле, но эта спальня имела явно японский оттенок.

Несмотря на наличие отопления, Ватанабэ Че и Юки Мики всё равно сели под котацу.

Киёно Рин заварила им чай и принесла коробку печенья.

— В комнате нет фруктов, так что не буду беспокоить прислугу, — сказала она.

— Ничего страшного, — кивнул Ватанабэ Че.

Юки Мики уже легла и закрыла глаза, отдыхая.

Киёно Рин посмотрела на Ватанабэ Че, её лицо выражало некоторую неуверенность, и она нерешительно спросила: — Ты... хочешь посмотреть?

— Нет.

Киёно Рин бросила на него сердитый взгляд, затем повернулась и достала с книжной полки фотоальбом.

— Ватанабэ-кун, сразу предупреждаю, все эти фотографии мама сделала без моего согласия, — Киёно Рин передала альбом в руки Ватанабэ Че, а сама тоже засунула свои босые ноги под котацу.

— Угу, понимаю, — рассеянно ответил Ватанабэ Че, всё его внимание уже было приковано к альбому.

Альбом был увесистым, а его содержимое — очень интересным, даже можно сказать, настоящим сокровищем.

Там были фотографии новорождённой Киёно Рин;

— Какие большие глаза!

— Спасибо, — Киёно Рин отпила чай, — но у большинства младенцев глаза кажутся большими, тут нечего особо хвалить.

Были фотографии, где Киёно Рин с соской во рту смотрела своими большими чёрными глазами растерянно в объектив;

— Киёно-сан, ты тоже сосала соску?

— Я знаю, что ты всегда считал меня божеством, но, к сожалению, моё тело — обычное человеческое.

— То есть, духовно ты уже стала божеством?

Киёно Рин отставила чашку, отбросила волосы с плеч и показала милую улыбку:

— Даже если не божество, то ангел.

— Эта соска, наверное, была очень дорогой?

— Если Ватанабэ-куну нравится, я могу поручить кому-нибудь найти её.

Были фотографии, где Киёно Рин и Юки Мики, одетые в одинаковые платья, бегали по лужайке;

— Ого, какие хорошие отношения, даже в парных нарядах.

— Это называется одинаковые наряды, это отличается от парных, о которых ты говоришь.

Были фотографии, где Юки Мики плакала, а Киёно Рин, готовая расплакаться, сердито смотрела на неё, с разбросанными по земле игрушками;

— Что случилось?

— Детская ссора, Юки-сан в детстве любила плакать.

Юки Мики, лежащая с закрытыми глазами, неопределённо хмыкнула.

Были фотографии, где Киёно Рин в маленьком костюме, а Юки Мики в свадебном платье, обе улыбались очень мило;

— Мики, ты была замужем дважды?!

— Заткнись.

— Как же я несчастен.

Были фотографии, где Киёно Рин с чёрным рюкзаком и Юки Мики с красным рюкзаком, обе — первоклассницы;

— Эта самая милая.

— Тебе нравятся маленькие девочки? — спросила Киёно Рин.

— Если они настолько милые, да ещё и вы двое, то, возможно, я действительно мог бы стать любителем маленьких девочек.

— Ватанабэ-кун, твои слова уже можно расценивать как преступное заявление.

— Я просто хвалю вас.

Ватанабэ Че не успел закончить фразу, как Юки Мики сильно ущипнула его за бедро.

— Ай!

Начиная с этого места, на совместных фотографиях Киёно Рин и Юки Мики выражения лиц становились всё более неестественными.

Далее в альбоме были только фотографии Киёно Рин с рюкзаком за спиной, но уже без выражения на лице; фотографии Киёно Рин в средней школе, несущей сумку; одинокая, сильная и красивая.

Закончив просмотр альбома, они обнаружили, что еда внизу ещё не готова.

Делать было нечего, Ватанабэ Че лёг и продолжил листать альбом, но из-за приятной температуры незаметно для себя заснул.

В полудрёме он увидел сон.

***

Камигава, после уроков.

Он попрощался с Сайто Кэйсукэ и остальными, и почему-то вместо того, чтобы идти в Клуб наблюдения за людьми, сразу спустился вниз.

Глядя из школьного коридора наружу, он понял, что сезон, видимо, тоже был зимний.

Край неба окрасился в багровый цвет, след от самолёта почему-то имел форму спирали.

Взгляд опустился вниз, во внутренний двор, где под гинкго на длинной скамейке сидела в одиночестве Киёно Рин, глядя на спиралевидный след самолёта.

«Не наблюдает за людьми, а начала наблюдать за небесными явлениями? Наконец-то "Руководство по практическому наблюдению за звёздным небом" пригодится», — подумал он.

Спустившись по лестнице.

Через стеклянное окно лестничной площадки одиноко сидящая Киёно Рин всё время оставалась в его поле зрения.

Скоро он подойдёт к ней, скоро сможет почувствовать её аромат, скоро сможет заговорить с ней.

Что же сказать? Сначала объяснить причину спирального следа самолёта? Шаги были лёгкими, и хотя стояла зима, где-то пела кукушка.

В сердце было лёгкое тёплое чувство.

Почему возникает такое чувство? Непонятно.

Если бы можно было идти по этой дороге вечно, это было бы неплохо.

Он прошёл последние ступеньки, осталось сделать ещё несколько шагов, чтобы войти во внутренний двор и позвать девушку по имени.

— Ватанабэ.

Он уже собирался шагнуть, как сзади раздался голос, зовущий его.

Обернувшись.

На лестничной площадке между первым и вторым этажами стояла Юки Мики, скрестив руки на груди.

***

— Ватанабэ.

— М-м?

— Вставай.

Ватанабэ Че, не открывая глаз, подвинулся к источнику звука, пока не наткнулся на колено.

Придержав ускользающее колено, он слегка приподнял голову и положил её сверху.

— Мики, мне приснился сон о тебе, дай попрощаюсь с тобой из сна, — пробормотал Ватанабэ Че.

Правая щека, прижатая к гладкому бедру, слегка деформировалась от мягкости, передавая ощущение тепла.

— Ах, как мягко, я не могу, сейчас утону, — Ватанабэ Че показал беззащитную улыбку, словно отказываясь от жизни.

Щека потёрлась о бедро, мягкое до головокружения.

— Мики, ты чудо, давай на сегодня остановимся, я просто буду так спать.

— Пш-ш-ш!

«Пш-ш!» не успел он договорить, как его лицо подверглось сильному удару.

Что-то похожее на ступню наступило ему на лицо, даже рот перекосило.

«Подождите!» — мозг Ватанабэ Че мгновенно прояснился.

Наступившая на его левую щёку была Юки Мики, но чьё бедро он тогда держал правой щекой? Он открыл глаза.

Киёно Рин с растерянным выражением, красным лицом, смотрела куда-то в сторону.

— Мики, послушай меня... мпф!

Говоря это, Ватанабэ Че попытался подняться, но в результате Юки Мики прижала его ногой ещё сильнее! Как и во сне, она скрестила руки на груди и смотрела на него сверху вниз с жестоким выражением.

Зажатый с двух сторон, Ватанабэ Че выпятил губы.

Нога Юки Мики с силой впечаталась в его лицо, словно пытаясь его растереть.

Ватанабэ Че обхватил её ногу руками:

— Мики... послушай... моё объяснение! Ты стояла за Киёно и позвала меня, я думал, это ты!

— Ва-Ватанабэ-кун, не мог бы ты встать? Я собираюсь заявить на тебя за домогательство.

— Прости, я бы тоже хотел встать.

Именно в тот момент, когда было неясно, наслаждается он или страдает, раздался стук в дверь.

— Рин, Мики, Ватанабэ-кун, всё готово, выходите! — нежным голосом позвала мать Киёно.

Юки Мики наконец убрала ногу.

«Тётя Киёно, вы действительно моя мама!»

Пока он так думал, его ухо было схвачено и он был силой поднят.

— Утону?

— Я думал, это ты!

— Мягко?

— Я думал, это ты!

— Буду спать?

— Я думал, это ты!

— Пш-ш?

— Я думал, это ты!

Мать Киёно, глядя на покрасневшее ухо Ватанабэ Че, с любопытством спросила: — Что случилось с твоим ухом, Ватанабэ-кун?

— Ничего, просто неудобно спал.

— А почему ты трёшь лицо? — спросила мать Юки.

— Лицо тоже затекло.

— В какой же позе ты спал, чтобы довести себя до такого состояния? — обе матери посмотрели с любопытством.

Киёно Рин отвернулась, её белоснежное плечо, выглядывающее из рождественского наряда, слегка дрожало — она сдерживала смех.

Юки Мики бросила на неё взгляд и фыркнула.

— Ладно, начнём нашу рождественскую вечеринку!

Мать Киёно нажала на выключатель, и висящая под потолком люстра, напоминающая замок, погасла, оставив освещённым только участок у камина, а гостиная погрузилась во тьму.

Но в следующий момент огни на десятиметровой рождественской ёлке загорелись под звуки песни «Jingle Bells».

Света было не много, но достаточно, чтобы осветить всю гостиную.

По настоянию матерей, все пятеро взяли по хлопушке.

Мать Юки начала отсчёт: — Раз, два, три!

— Merry Christmas!

Все потянули за хлопушки.

После этого пятеро выпили по бокалу вина — хотя трое из них ещё не достигли возраста, когда можно употреблять алкоголь.

— Теперь давайте обменяемся подарками! — мать Юки поставила бокал и нетерпеливо сказала, — Ватанабэ-кун, я приготовила для тебя замечательный подарок.

— Мы просто обменяемся ими? — спросил Ватанабэ Че.

— Конечно, нет, хотя мне очень хочется, чтобы ты его получил, но нужно соблюдать правила, — мать Юки хлопнула в ладоши, отчего её грудь заколыхалась.

Ватанабэ Че отвёл взгляд, решив на неё не смотреть.

— Я уже всё подготовила, — мать Киёно позвонила в колокольчик, и вошла служанка, поклонившаяся всем присутствующим.

Ватанабэ Че с недоумением наблюдал за этой сценой.

Мать Киёно объяснила:

— Сейчас Эйдзи будет петь рождественскую песню, а мы передаём подарки по часовой стрелке. Когда Эйдзи остановится, подарок, который у вас в руках, становится вашим рождественским подарком.

Эйдзи снова поклонилась.

— А если получишь свой же? — спросила Киёно Рин.

— Тогда продолжаем, всё понятно? — мать Киёно посмотрела на трёх молодых людей.

— Давайте начнём! — Ватанабэ Че достал свой рождественский подарок, — Я уже не могу дождаться!

— Ватанабэ-кун такой нетерпеливый, но мама не против, — эти слова принадлежали матери Киёно.

Ватанабэ Че промолчал.

— Ватанабэ-кун — мой сын! — напомнила мать Юки.

— Он наш сын, — с улыбкой сказала мать Киёно, затем повернулась к стоящей рядом служанке, — Эйдзи, пожалуйста.

— Да.

Служанка по имени Эйдзи тихо запела «Jingle Bells», её голос был мягким и приятным.

「Jingle bells jingle bells」

「Jingle all the way」

「Oh what fun it is to ride」

Две красавицы с отказом на лицах, две тёти с энтузиазмом не только подпевали, но и время от времени с выражением, словно подглядывая чужие карты, рассматривали, какие подарки держат другие.

Женщины всегда говорят, что мужчины — это дети, которые не выросли, но и сами они всегда остаются юными девушками.

Эйдзи допела до строчки 「в санях по заснеженной дороге」 и остановилась.

— Все получили свои подарки? — спросила мать Киёно.

— Нет, — ответил Ватанабэ Че.

— У меня тоже нет, — сказала Киёно Рин.

— Нет, — так же ответила Юки Мики.

— У нас тоже, давайте распаковывать подарки, начиная с тебя, Ватанабэ-кун, можно?

— Без проблем.

Ватанабэ Че получил ужасно уродливую сумку от Киёно Рин.

Вторая была Юки Мики, получившая рождественский подарок от мамы Киёно — белую широкополую шляпу.

— Этой зимой поедем отдыхать в Новую Зеландию, — предложила мать Киёно, пока Ватанабэ Че размышлял, зачем дарить солнечную шляпу зимой.

— Хорошо, — кивнула Юки Мики, — спасибо, тётя.

Третьей была Киёно Рин, получившая рождественский подарок от матери Юки.

— Невероятно, — сказала мать Юки, когда Киёно Рин начала распаковывать подарок.

Затем Киёно Рин достала из красиво упакованной коробки красную коробочку размером с пачку сигарет, на которой было написано «0.01».

— Я готовила это для Ватанабэ-куна, ведь он ещё молод, — с улыбкой сказала мать Юки.

— Тётя Юки... — Киёно Рин сжала пальцы рук и прижала их ко лбу, её лицо было опущено к столу, а в голосе слышалась полная безысходность.

— Не сердись, малышка Рин, вы с Ватанабэ-куном можете обменяться, разве это не хорошая идея? — мать Юки сделала вид, будто придумала отличное решение.

— У меня как раз подарок Киёно, — Ватанабэ Че помахал ужасно уродливой брендовой сумкой, которую держал.

— Тогда только ты, Мики, можешь обменяться с малышкой Рин, — мать Юки посмотрела на свою дочь.

Юки Мики глубоко вздохнула с досадой, положила белую шляпу на стол и протянула руку за коробкой «0.01».

Киёно Рин не возражала, но было неясно, согласилась она или просто ещё не пришла в себя.

Тонкая белоснежная рука Юки Мики контрастировала с красной коробкой, и Ватанабэ Че не удержался от взгляда.

Юки Мики заметила его взгляд и бросила коробку ему на колени: — Держи.

— Но мы...

— Не забудьте соблюдать меру, — мать Юки с нежностью посмотрела на них.

— Угу.