Ватанабэ Че держится на расстоянии

К полудню утренняя тренировка подошла к концу. Из-за послеобеденного регулярного выступления у всех было два часа на обед и перемещение.

Ватанабэ Че действовал в одиночку.

Чтобы помочь Киёно Рин влиться в духовой оркестр, он намеренно держался от неё на расстоянии при остальных.

Это было даже удобно.

По крайней мере, у Юки Мики не будет повода его наказать. К тому же в данный момент Ватанабэ Че не хотел ни с кем ходить вместе.

Всё-таки у него при себе были женские трусики.

Какое извращение!

Стоя на платформе, Ватанабэ Че не мог избавиться от беспокойства, что сотрудники станции внезапно подбегут и обыщут его.

Тогда ему точно придётся броситься под поезд.

"Впредь нужно держаться подальше от Асуми Маи!" — Ватанабэ Че поднял ладонь к лазурному небу, а затем медленно подул на тыльную сторону руки.

Это был способ тренировки дыхания, которому его научила Киёно Рин.

— Не прерывай дыхание, создай мост между тыльной стороной ладони и губами, — он мог дословно повторить её слова.

Белые облака медленно проплывали между пальцами, словно их уносило его дыханием.

В этот момент на платформу вошла группа девушек в школьной форме Камигавы — участницы секции низких голосов духового оркестра.

Укрываясь от палящего солнца, они забежали под тот же навес, где находился Ватанабэ Че.

Ханада Асако и Ичиги Аой кивнули ему, остальные просто проигнорировали, и только Асуми Маи, как ни в чём не бывало, села рядом с ним.

Её аромат сразу уловил нос Ватанабэ Че.

Остальные на мгновение остолбенели, но увидев, что Асуми Маи даже не поздоровалась с ним, решили, что она просто не обращает внимания на Ватанабэ Че с его отвратительным характером, и не заподозрили ничего между ними.

Ватанабэ Че инстинктивно взглянул на её юбку, а затем быстро отодвинулся на два места.

Раз уж он решил держаться подальше от этой извращенки, нужно действовать немедленно!

Но Ватанабэ Че не ожидал, что Асуми Маи снова сядет рядом с ним.

Участницы секции низких голосов остолбенели от её поведения.

В этот момент Асуми Маи похлопала по освободившемуся месту и кивнула Ханаде Асако: — Садись.

Так вот оно что, она просто освобождала место для других. Сэмпай хоть и холодна, но в глубине души очень заботлива — такова была мысль секции низких голосов.

Извращенка такая страшная, надо вернуться в деревню — такова была мысль Ватанабэ Че.

Девушки из секции низких голосов собрались вокруг Асуми Маи и начали болтать о том, что погода слишком жаркая, и рекомендовать друг другу солнцезащитные кремы.

Атмосфера была оживлённой, но Ватанабэ Че находил их слишком шумными, и казалось, что от них становилось ещё жарче.

Почему летом нельзя быть тише? Чирикают как воробьи, или это цикады? — мысленно пожаловавшись, Ватанабэ Че уставился на конденсационный след от самолёта.

Электричка с грохотом въехала на станцию, подняв волну горячего воздуха.

Заходя в вагон, Асуми Маи тихо сказала на ухо Ватанабэ Че: — Не волнуйся, я не покажу их другим.

Что это значит? Значит, ему можно их показывать?!

Женщины такие хитрые! После таких слов Ватанабэ Че уже не мог относиться к ней как к извращенке!

Дневное выступление духового оркестра заслужило аплодисменты.

Хотя аплодисменты были лишь умеренно бурными, по сравнению с прошлым разом, когда над ними смеялись, это было небо и земля.

После выступления Киёно Рин объявила, что сегодня все свободны, велела хорошенько отдохнуть вечером и продолжить тренировки завтра.

Часть пути домой у Ватанабэ Че и Киёно Рин совпадала, поэтому они встретились по дороге.

— После такой интенсивной дрессировки они наверняка будут слушаться тебя беспрекословно? — усмехнулся Ватанабэ Че, нарочито изображая капиталиста с уродливой физиономией, успешно эксплуатирующего рабочих.

Киёно Рин недовольно взглянула на него: — Не говори так, будто я коварная. Это ты всё решил и осуществил сам.

— Но ты ведь тоже участвовала, не так ли? Фактически у нас с тобой соучастие.

Киёно Рин вздохнула: — Этого я не могу отрицать.

Они прошли некоторое время по национальной дороге Синдзюку, проходя мимо автобусной остановки с разбрызгивателями воды, и тут Киёно Рин внезапно сказала: — Спасибо тебе за помощь в этот раз.

Её тон был очень искренним, с налётом чистосердечности.

Ватанабэ Че чувствовал себя неловко в такой ситуации, как будто отец вдруг сказал: "Сын, я люблю тебя".

Достаточно просто понимать чувства друг друга, зачем так официально выражать их словами? Это смущает.

— Помогать такой красивой девушке, как Киёно-сан, — мой долг, — Ватанабэ Че рассеял слишком серьёзную атмосферу шуткой.

Киёно Рин засмеялась, прикрыв рот: — Ара, а я думала, что особенная для тебя. Оказывается, Ватанабэ-кун так относится к каждой милой девушке.

— Нет-нет-нет, — Ватанабэ Че намеренно растерянно поспешил исправиться. — Я так отношусь только к тебе!

Киёно Рин быстро моргнула дважды и уставилась на него.

— Что такое? — удивлённо спросил Ватанабэ Че.

Киёно Рин отвернулась и тихо произнесла: — Спасибо.

Её слова Ватанабэ Че едва расслышал — только потому, что они стояли близко, а улицы в два-три часа дня в июле были очень тихими из-за жары.

— Почему ты снова меня благодаришь?! Я же сказал правду?!

— ...Да.

— Киёно-сан, не пойми меня неправильно, я вовсе не влюблён в тебя! Просто считаю, что такому человеку, как ты, который всегда придерживается правды, должен кто-то помогать, поддерживать и быть на твоей стороне.

— Вот оно что. А я уже подумала, что это признание в любви, и размышляла, как бы тебе отказать, чтобы ты не выбежал под машину.

— Самоубийство... Киёно-сан, кажется, у тебя тепловой удар.

— Тепловой удар? Нет.

— Но у тебя очень нездоровый вид.

— Я...

— Эй? Киёно, ты в порядке?!

Дорога вдалеке искажалась от солнечного жара, голос Ватанабэ Че становился всё дальше, и после головокружения Киёно Рин потеряла сознание.

***

— ...Нож для фруктов из стоиенового магазина тоже чистит кожуру, не прилипая...

Киёно Рин проснулась от забытья, её чувства постепенно возвращались. В ноздрях витал запах больничного дезинфицирующего средства, а в уши проникало невнятное бормотание Ватанабэ Че.

— Что... со мной?

— Ты проснулась?

Киёно Рин увидела, как Ватанабэ Че подходит с очищенным яблоком, но у неё не было аппетита.

— Спасибо, но сейчас я не...

"Хрусть" — от яблока откусили кусок, похожий на логотип известной компании.

— Не стоит благодарности, я всего лишь вызвал скорую. Да, кстати, врач сказал, что с тобой всё в порядке. Просто ты слабая физически, в последнее время не отдыхала, постоянно напрягала мозг, а потом солнце довершило дело — и у тебя случился тепловой удар.

Ватанабэ Че наслаждался сладким соком и сочной мякотью яблока.

Киёно Рин, глядя на яблоко, которое съедалось кусок за куском, снова закрыла глаза.

— Что-то ещё беспокоит?

— ...

— Если есть что-то неприятное, обязательно скажи, я позову врача, — Ватанабэ Че откусил ещё кусок яблока.

— ...

— Свежее, сочное, с особым ароматом. Такие яблоки я ел только в родной деревне, прямо с дерева. Знаешь, в моей школе было старое яблоневое дерево, ему больше тридцати лет, и каждый год на нём росли зелёные яблоки. Ты когда-нибудь ела зелёные яблоки? Они не кислые, а очень сладкие...

Вся палата наполнилась звуками "хрусть-хрусть" от поедания яблока и бесконечной болтовнёй Ватанабэ Че о его воспоминаниях.

Киёно Рин чувствовала головокружение и хотела помассировать виски, но обнаружила, что её привычная рука подключена к капельнице, поэтому пришлось использовать другую.

Ватанабэ Че съел всё яблоко, выбросил сердцевину и пошёл в ванную помыть руки.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Напиток? Я схожу куплю, — спросил он, вытирая руки.

— Яблоко.

— Так ты хочешь есть? Но ты же только что отказалась?

Лицо Киёно Рин мгновенно покраснело, и она недоверчиво спросила: — Ты сделал это специально?

— Ха-ха-ха, — Ватанабэ Че разразился довольным смехом.

Киёно Рин натянула одеяло на голову, притворяясь мёртвой.

Когда человек лежит в больничной койке, он выглядит более уязвимым. Будь это обычная Киёно Рин в музыкальном классе, она бы точно ответила самыми острыми словами.

"Но она такая милая, просто потрясающе! Очарование на девять баллов, разве это не заигрывание со мной? Точно так!"

Ватанабэ Че взял ещё одно яблоко и начал чистить его фруктовым ножом.

— Я купил его в ларьке у входа в больницу. Это не те блестящие фрукты из специализированных магазинов в Гиндзе, не знаю, привыкла ли ты к таким.

— А есть разница? — приглушённый и более слабый, чем обычно, голос Киёно Рин донёсся из-под одеяла.

— Сразу видно, что ты барышня без житейского опыта, — Ватанабэ Че старался чистить яблоко так, чтобы кожура не прерывалась. — Знаешь улицу Ниси-Икэбукуро Итибангай?

Это было место его основных покупок до получения системы и начала жизни за счёт Юки Мики.

— Никогда там не была.

— Думаю, ты и не бывала в таких местах. Местные жители, услышав название этой улицы, сразу могут представить, насколько жалкие фрукты там продаются. Конечно, по сравнению с фруктовыми магазинами в Гиндзе, но для обычных людей качество вполне приемлемое.

— Почему можно представить, просто услышав название?

— Потому что рядом массажные парикмахерские, кинотеатры с жёлтыми фильмами и шашлычные — что ты думаешь?

— Ты ходил в кинотеатры с жёлтыми фильмами, — почему-то с полной уверенностью заявила Киёно Рин.

— Неправильно. Из четырёх вариантов ты выбрала три неверных — удивительно, как ты умудрилась стать первой в школе.

— Это из-за того, что у меня о тебе слишком плохое впечатление, поэтому я ошиблась.

— Да-да, такой ужасный я почистил тебе фрукты, кушай, барышня, — Ватанабэ Че отложил нож и протянул ей очищенное яблоко.

Киёно Рин высунула голову из-под одеяла, её цвет лица уже вернулся к норме.

Её белые, тонкие пальчики приняли яблоко, она сказала "спасибо" и с некоторым удовлетворением откусила кусочек.

Кожура в мусорном ведре оборвалась один раз. Какая жалость.

Похоже, только с ножом из системного магазина он смог бы проявить весь свой потенциал. Ватанабэ Че решительно свалил вину на дешёвый нож из стоиенового магазина.

Когда Киёно Рин закончила есть, и он вытер ей руки влажным полотенцем, Ватанабэ Че посмотрел в окно.

Солнце уже начинало напоминать закат.

— Раз с тобой всё в порядке, я пойду, — он встал, собираясь уходить.

— Да, хорошо. Спасибо за беспокойство сегодня.

Ватанабэ Че махнул рукой, взял футляр с гобоем с дивана и вышел из палаты.