Семейное путешествие (3)

В вечернем Дзимбочо между деревьями вдоль дороги висели фонари. Под их светом рядами располагались уличные книжные лавки.

Роскошный черный автомобиль медленно притормозил и остановился у обочины.

Прохожие, покупатели и хозяева книжных лавок невольно обратили внимание на эту машину.

Дверь открылась, показалась длинная стройная нога, и следом, оттолкнувшись от земли, вышел человек.

Красивый и изящный юноша.

Его белоснежная левая рука лежала на черной дверце автомобиля, а правой он сделал поддерживающий жест. Вслед за ним из машины вышла стройная девушка с изысканным благородным лицом.

Красивый юноша закрыл дверцу, обнял девушку с аристократической внешностью, и они направились к старым книжным лавкам.

Он наклонился к девушке в своих объятиях и что-то сказал ей с легкой улыбкой, способной заставить любую женщину на улице в этот пятничный вечер погрузиться в сладкие грёзы.

В ответ на такую улыбку аристократическая девушка с тонкой талией и длинными ногами показала недовольное выражение лица.

Но её движения в объятиях юноши были интимными и естественными.

Между их телами даже свет проезжающих мимо машин не мог пробиться.

Перед букинистическими лавками толпились люди, но когда эта пара подходила к какой-нибудь лавке, посетители инстинктивно расступались, освобождая для них достаточно места.

На лотках были стопки толстых книг, перевязанные веревкой; карманные издания по 150 иен за штуку или три за 400 иен; старые CD по триста иен; самыми дорогими были книги на английском языке и альбомы с иллюстрациями.

В желтоватом свете фонарей эти подержанные книги казались еще более старинными.

— "And I miss her terribly", — Ватанабэ Че вытащил из стопки книг «Всё, что с первого взгляда», открыл определенную страницу и с лёгкой улыбкой сказал Юки Мики: — "There is nothing like a headstrong wom."

— Своенравная? — Юки Мики скрестила руки на груди, косо глядя на него.

— То, что Юки-сама своенравна — это же весь район Синдзюку знает, — сказал Ватанабэ Че как нечто само собой разумеющееся.

— Что ты сказал? — Юки Мики взглянула на него.

— Я люблю тебя, при виде тебя у меня сразу «Всё, что с первого взгляда», — Ватанабэ Че выбрал еще три книги о цветах и вместе с первой передал хозяину лавки.

Продавец небрежно завернул покупки в старую газету: — 1400 иен.

Его деловитость разительно отличалась от обходительности магазинов в Гиндзе, где «покупателям помогают с пакетами и провожают до лифта».

— Вечером почитаем это, — Ватанабэ Че одной рукой ощутил вес четырех книг.

— Не будешь смотреть своего «Ультрамена» и «Камен Райдера»? — насмешливо улыбнулась Юки Мики.

— Кто смотрит такое? Я смотрел только ради тебя, ты не понимаешь мужскую душу!

Юки Мики, всё ещё улыбаясь, но с похолодевшим взглядом, начала: — Ты...

Не дав ей договорить, Ватанабэ Че крепко обнял её и направился к машине.

— Поехали, поехали, я уже не могу терпеть.

— Не можешь терпеть?

— Хочу читать.

— Сегодня ты спишь на диване.

— С тобой я готов спать даже на полу.

— Ты не понимаешь, что говорит госпожа? Я велю тебе одному... Убери книги! Кто знает, кто их трогал!

— Но они ещё не коснулись тебя, вот так далеко хватит? — Ватанабэ Че высоко поднял книги.

— Недостаточно.

— Тогда мне придётся отправиться на Луну.

— Не забудь вернуться, дорогой.

В субботу в половине десятого утра Юки Мики ушла на работу, а Ватанабэ Че неторопливо покинул особняк и направился прогулочным шагом в сторону Токийской высшей школы.

Сегодня духовой оркестр Токийской высшей школы давал концерт, и Асуми Маи впервые выступала как гобоистка, так что он, конечно, не мог это пропустить.

На самом деле, Асуми Маи не приглашала его, объяснив, что после концерта у неё есть дела, и они не смогут встретиться.

Если нельзя встретиться, то и смысла идти нет — Асуми Маи совершенно не придавала значения тому, что она играет на гобое.

Концерт начинался в пятнадцать минут одиннадцатого, а от Дзимбочо до школы идти минут тридцать, так что времени было предостаточно.

Когда он дошёл до «Суйдобаси», внезапно позвонила мать Юки.

— Алло.

— Сыночек, ты где?

— У входа в стейк-хаус, — Ватанабэ Че посмотрел на дешёвый ресторанчик справа от него под названием «Куисинбо».

— Что ещё?

— Ещё, — Ватанабэ Че огляделся, — виден "Токийский Купол".

— Что ещё? — казалось, матери Юки нравилась эта игра.

— Дорогая мамочка, что вы хотите?

В трубке раздался соблазнительный смех, и стало понятно, что кроме матери Юки, там была ещё и мать Киёно.

Вчера вечером мать Юки не вернулась домой, а осталась ночевать в том дворце на берегу Токийского залива.

— Мы с твоей ненастоящей мамой хотим встретиться с тобой.

— Кто это ненастоящая мама? — раздался недовольный голос матери Киёно. — Я признала Ватанабэ-куна своим сыном, так что я настоящая мама.

— Бесстыжая, заставляешь других быть твоим сыном.

Пока две дамы ссорились, Ватанабэ Че размышлял, о чём они хотят поговорить — о планах на юбилейное путешествие? Хотя теперь правильнее было бы назвать его семейным путешествием.

— Я как раз собирался в Токийскую высшую школу на концерт, — ответил он.

— Во сколько начало? — телефон каким-то образом оказался в руках матери Киёно.

— В половине одиннадцатого.

— Хорошо, сынок, жди нас там, потом вместе пообедаем.

Закончив разговор с двумя знатными дамами, Ватанабэ Че позвонил Асуми Маи и объяснил ситуацию.

— Раскроют ли нас? — в голосе Асуми Маи не было эмоций.

— Да, эти двое такие же хитрые, как и я.

— Тогда зачем Че идёт?

— Это твоё первое выступление, и если нет действительно серьёзной причины, я ни за что не хочу его пропустить, так что извини за беспокойство.

Смутно слышался лёгкий звук волос, трущихся о телефон — казалось, Асуми Маи покачала головой в знак отрицания.

— Я очень рада, постараюсь меньше смотреть на Че.

— Да, с нетерпением жду выступления сэмпая.

— Хорошо, — последнее слово было особенно ясным, с нотками радости.

Поскольку теперь его сопровождали тёща и приемная мать, Ватанабэ Че, как зять и приёмный сын, естественно, не мог больше медленно идти к месту назначения.

Он остановил такси и прибыл на место заранее.

В субботу на территории Токийской высшей школы было много людей, возможно, из-за концерта.

Ватанабэ Че стоял у входа в актовый зал, просматривая программу на стенде и ожидая дам.

На нём были простые повседневные брюки и чёрная футболка, поверх которой была надета модная красная мужская рубашка с расстёгнутыми пуговицами.

Стоя так в кампусе, он воплощал мировую фантазию о юношеской поре.

— Ватанабэ-кун, прости за ожидание! — с мелодичной интонацией подошли мать Юки и мать Киёно.

У матери Киёно была изящная короткая стрижка, открывавшая белоснежную шею, словно у юной девушки, — воплощение интеллекта и элегантности.

Мать Юки была в джинсах, белой футболке и красной бейсбольной куртке — Ватанабэ Че взглянул на неё несколько раз, подозревая, не надела ли она одежду Мики.

— Здравствуйте, мамы, — послушно поздоровался Ватанабэ Че.

— Ну как? — мать Юки засунула руки в карманы бейсбольной куртки, приняв позу модной девушки.

— Я чуть не принял вас за Мики. По сравнению с нашей первой встречей, вы не только внешне, но и душевно стали моложе.

— В основном это потому, что Мики нашла тебя, — со значением улыбнулась мать Юки. — После того, как она перестала общаться с Рин, у неё появилась строгая фобия чистоты, она даже не позволяла слугам прикасаться к ней. Я думала, что она никогда не найдёт себе парня.

Сказав это, она наставляла Ватанабэ Че: — Она сейчас, наверное, постоянно заставляет тебя помогать ей одеваться и обуваться? Как госпожа, она впервые позволяет кому-то прислуживать ей. Ватанабэ-кун, не считай это хлопотами, уступай ей побольше.

— Мне совсем не трудно, мне нравится именно это в ней.

Чем чище и непорочнее его девушка, тем лучше.

— Ватанабэ-кун~ — недовольно сказала мать Киёно, — почему ты разговариваешь только с ней и не обращаешь на меня внимания?

Ватанабэ Че повернулся к ней, слегка нахмурившись: — Вы ученица Токийской высшей школы? Извините, но у меня уже есть девушка.

Мать Киёно прыснула со смеху.

Она схватила мать Юки за руку и со смехом сказала: — Какой забавный мальчик.

— Ватанабэ-кун, как ты можешь так лгать, разве Рин не сердится на тебя? — с любопытством спросила мать Юки.

— Она постоянно ругает меня, называет обезьяной с неразвитым мозгом, извращенцем, который любит грудь, и то и дело обзывает идиотом.

— Хм... — мать Юки внимательно изучала Ватанабэ Че, вдруг спросив: — Ты ведь не делаешь с Рин ничего такого, что могло бы огорчить мою Мики?

— Вы можете спросить об этом саму Киёно Рин, — с улыбкой ответил Ватанабэ Че.

— Кажется, скоро начнётся, давайте войдём, — напомнила мать Киёно.

— Пойдёмте, — мать Юки естественно пошла вперёд.

Мать Киёно взяла её под руку, держась чуть позади, и, проходя мимо Ватанабэ Че, мило сделала жест, подбадривая его.

«Вы действительно старшеклассница?»

Что именно она ободряла его делать, об этом Ватанабэ Че не стал задумываться.

Войдя в зал, три человека — две матери и сын (по-прежнему странное ощущение) — сели в углу и стали ждать начала.

— Какие будут произведения? — тихо спросила мать Киёно.

Ватанабэ Че вспомнил программу, которую только что просмотрел:

— «Торжественный и церемониальный марш» Элгара, «Ария на струне соль» Баха, «Колыбельная» Грига, «Венгерский танец №5» Брамса и «Влтава» Сметаны, всего пять произведений.

— Мне нравится «Влтава», — произнеся это, мать Киёно начала напевать вступление к «Влтаве» в ми-миноре.

Её голос был чистым, словно капли дождя, падающие на листья. Сидящие впереди люди, услышав пение, невольно обернулись.

Внезапно свет погас, и в зале воцарилась полная тишина.

На единственной освещённой сцене появились музыканты.

Ватанабэ Че нашёл среди них Асуми Маи.

На ней было чёрное концертное платье, на талии завязана тонкая длинная лента, подчёркивающая изящность её фигуры.

В свете ламп её длинные чёрные волосы блестели ещё ярче, ниспадая на обнаженные ключицы.

Настоящий облик красивой музыкантши.

Ватанабэ Че внезапно захотелось, чтобы Асуми Маи в этом чёрном концертном платье подралась с ним, захотелось помять это платье.

Он подпёр подбородок рукой, осознавая проблему: Неужели он не только любит изучать ноги, но и интересуется концертными платьями?

Если подумать, каждый раз, когда Юки Мики надевала концертное платье, он действительно был немного более возбуждён, чем обычно.

«Ватанабэ-кун, соберись, нельзя быть таким безнадёжным».

«Какая разница? Чем больше вещей тебе нравится, тем интереснее жизнь!»

В его голове разгорелся спор с самим собой — настолько скучным было представление на сцене.

На самом деле Ватанабэ Че просто не любил классическую музыку, хотя сам был идеальным гобоистом.

А что касается выступления Асуми Маи, по его меркам ей ещё далеко до совершенства, и сегодня вечером ей потребуется особая тренировка.

Когда началась финальная часть, музыканты поднялись и поклонились публике, а зрители ответили бурными аплодисментами.

Ватанабэ Че тоже аплодировал, но лишь Асуми Маи в её концертном платье.

Покинув Токийскую высшую школу, Ватанабэ Че и его две мамы отправились в ближайший итальянский ресторан.

Две дамы заказали вино и телячий стейк, а Ватанабэ Че — пасту и свежевыжатый апельсиновый сок.

— Ватанабэ-кун, извини за вчерашнее, — элегантно покачивая бокал, сказала мать Юки.

Её спокойствие и элегантность заворожили даже официантку, которая наливала вино бесчисленным клиентам в этом ресторане.

— За что? — Ватанабэ Че считал, что бейсбольная куртка не сочетается с вином, но не мог не восхищаться стилем знатной дамы.

— За то, что мы нарушили ваше уединение с Мики, — сказала мать Юки. — За двадцать лет у меня появилось лишь два желания: первое — видеть, как она счастливо выходит замуж и рожает детей, а второе — иметь новых друзей. Прости меня как мать, Мики пожертвовала слишком многим для этой семьи, позволь ей хотя бы иметь друга.

— Двадцать лет?

Мать Юки запрокинула голову, которая действительно выглядела всего на двадцать лет, отпила вина, затем с опасной улыбкой посмотрела на Ватанабэ Че.

— Я на год моложе её, — элегантно откусив маленький кусочек стейка, сказала мать Киёно.

— Да, я примерно понял, — кивнул Ватанабэ Че, принимая возрастные ограничения двух мам.

Он продолжил: — А что насчёт мамы Киёно? Почему вы едете?

— Я же сказала, давно не выходила из дома.

— Ради правильного воспитания, мама не должна обманывать сына, — Ватанабэ Че словно внезапно заговорил о педагогических принципах, без каких-либо иных намерений.

Мать Киёно с укоризной взглянула на него: — Рин скоро исполнится семнадцать.

— Да.

— Как наследнице семьи Киёно, ей придётся отказаться от своего упрямого принципа никогда не лгать.

— Какое это имеет отношение к совместной поездке? — спросил Ватанабэ Че.

— Вы с Мики — единственные люди, с которыми Рин готова общаться, даже если придётся солгать. Даже мне разрешено видеться с ней только изредка.

Мать Киёно ножом и вилкой отрезала маленький кусочек стейка средней прожарки.

— Я надеюсь, что через вас двоих она сможет измениться, поэтому я использую каждую возможность, даже если это ваша с Мики годовщина.

— Я понял, — кивнул Ватанабэ Че. — Ехать вместе не проблема, и мне всё равно, что вы будете делать, но я сам не буду специально пытаться их сблизить.

— Пусть всё идёт своим чередом, — с улыбкой сказала мать Юки.

— Пусть всё идёт своим чередом, — Ватанабэ Че вспомнил их разговор во внутреннем дворике особняка Юки тем вечером.

— Ты ведь не сердишься? — мать Киёно пристально смотрела на Ватанабэ Че.

— На самом деле, мне всё равно, — сказал он. — Лично для меня годовщина не так важна, я всё делаю только чтобы порадовать Мики. К тому же отпраздновать годовщину с матерью, парнем и подругой детства — тоже неплохой способ.

— А вот годовщину свадьбы уж будь добр считать важной, — мать Юки кокетливо взглянула на Ватанабэ Че.

— Конечно. Разве можно сравнивать годовщину отношений с годовщиной свадьбы?

— Раз ты не сердишься, я спокойна, — сказала мать Киёно.

— Вы уже решили, куда поедем? — с любопытством спросил Ватанабэ Че, жуя пасту.

— В одно хорошее место, — с улыбкой ответила мать Юки.