Тренировочный лагерь (3)

В окутанной тьмой женской спальне слегка зашевелилось одеяло, и из-под него высунулась голова Ватанабэ Че.

Он замер, прислушиваясь — дыхание трёх других девушек было ровным и размеренным.

Похоже, никто не проснулся от его движений.

Глаза Ватанабэ Че уже привыкли к темноте, и он легко нашёл постель Киёно Рин среди двух других расстеленных футонов.

Она лежала на правом боку, несколько прядей длинных волос выбились и теперь касались её носа и рта. Она была так прекрасна, что даже лунный свет снаружи, казалось, специально подсвечивал её.

Сквозь просветы в тёмных волосах можно было разглядеть её плотно закрытые веки.

Ватанабэ Че спрятался обратно под одеяло и посмотрел на Коидзуми Аонэ — выражение шока ещё не полностью сошло с её лица.

Чтобы не разбудить остальных, Ватанабэ Че наклонился и тихо прошептал ей на ухо: — Учитель, прошу вас, если Мики узнает, я покойник.

Коидзуми Аонэ пришла в себя, и уже собиралась заговорить, когда внезапно осознала вес на своём теле.

— Слезь, — покраснев, прошипела она.

— Ах, простите! — Ватанабэ Че скатился с Коидзуми Аонэ.

— Ватанабэ, скажи мне правду.

— Хорошо.

Коидзуми Аонэ повернула голову, приоткрыла рот, но замерла, увидев, что Ватанабэ Че положил голову на её подушку, а из-за тесноты под одеялом его красивое юношеское лицо находилось всего в пяти сантиметрах от неё.

Она невольно покраснела, сердце забилось чаще, воздух под одеялом внезапно стал душным, и ей очень захотелось высунуть голову, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Ватанабэ Че заметил её странную реакцию и, не раздумывая, решил, что она сердится.

Он схватил руки Коидзуми Аонэ: — Учитель, ругайте меня как угодно! Но только, пожалуйста, сохраните это в тайне! Умоляю вас!

Горячее дыхание на лице, руки полностью сжаты в его ладонях — неужели руки у мальчиков такие большие?

Пунцовая от смущения, она с трудом выдавила: — Ва-Ватанабэ, сперва отпусти руки учителя.

Он отпустил её руки, но как капризный ребёнок обнял её за талию, уткнувшись лицом в ключицу.

— Пока учитель не согласится, я не отпущу!

— Ва-Ватанабэ, веди себя прилично!

— Ну соглашайтесь~

Ватанабэ Че уже не думал о том, насколько отвратительно звучит его тон. В детстве ему не раз приходилось притворяться ребёнком, и по части актёрской игры никто не мог превзойти его — иногда он даже забывал о своём настоящем возрасте, и это его совершенно не беспокоило, он даже намеренно усиливал этот эффект.

Коидзуми Аонэ хотела оттолкнуть прильнувшего к ней по-детски Ватанабэ Че, но боялась разбудить остальных.

— Сначала отпусти меня, — мягко сказала она.

— Нет! — Ватанабэ Че обнимал её как коала дерево. — Учитель~, только одна просьба, прошу вас, ладно?

Коидзуми Аонэ упёрлась руками в его плечи, чтобы их тела не соприкасались слишком близко.

Она попыталась оттолкнуть его, но безуспешно: — Ватанабэ, сначала отпусти учителя, выйдем и поговорим, хорошо?

Только дурак бы в это поверил.

Коидзуми Аонэ постоянно читала ему нотации: будь верным, не используй свою привлекательную внешность, чтобы беспорядочно заводить отношения с девушками.

Он сильнее прижался лицом к её груди, притворно надув губы, и специально немного повысил голос: — Если учитель не согласится, я останусь здесь на всю ночь!

— Тише! Говори тише.

Коидзуми Аонэ наконец сдалась и нечётко пробормотала: — Хорошо, я согласна.

— Правда?

— Правда.

— Не обманываешь? — Ватанабэ Че поднял лицо и посмотрел на неё.

— Не обманываю, — Коидзуми Аонэ изо всех сил запрокинула голову, избегая оказаться с ним лицом к лицу.

— Я верю учителю, учитель ведь никогда не обманет своего ученика, — бросив эту морально обязывающую фразу, Ватанабэ Че отпустил её.

Высунув голову, он снова убедился, что дыхание остальных трёх было нормальным, тихо выбрался из-под одеяла, взял тапочки и пополз к выходу.

Коидзуми Аонэ тоже высунула голову, жадно вдыхая воздух разгорячённым лицом.

Когда холодный воздух немного снизил температуру её тела и прояснил мысли, она осторожно встала и направилась к двери.

Как только она поднялась, то увидела Ватанабэ Че, который с тапочками в руках полз по-пластунски, и не смогла не улыбнуться этой комичной сцене, что немного уменьшило её раздражение.

Выйдя из комнаты, они молча направились к открытой площадке перед главным корпусом.

Проходя мимо торгового автомата, окружённого мотыльками, Ватанабэ Че купил себе бутылку колы для восполнения сахара, а Коидзуми Аонэ — бутылку воды.

Луна над открытым пространством казалась больше, и Ватанабэ Че мог чётко видеть землю на расстоянии пяти метров.

Они сели на деревянную скамейку.

Кола была ледяной, алюминиевая банка быстро покрылась каплями конденсата. Ватанабэ Че открыл крышку и сделал большой глоток.

Наблюдая за ним, Коидзуми Аонэ тоже начала маленькими глотками пить воду.

— Ватанабэ, — она первой перестала пить.

— Да? — отозвался Ватанабэ Че, словно ученик, вызванный в кабинет за проступок.

— Когда ты ещё не встречался с Юки-сан, я много раз говорила тебе быть верным. Почему ты всё равно так поступил? — Коидзуми Аонэ говорила со всё большим раздражением.

— Потому что... не смог контролировать себя, — ответил Ватанабэ Че, глядя на банку с колой.

— Не смог контро... — голос Коидзуми Аонэ внезапно смягчился, она обречённо вздохнула. — Киёно-сан действительно красива, и если она сама проявит инициативу, мужчине, конечно, трудно сдержаться.

— Верно?! — Ватанабэ Че мгновенно почувствовал себя оправданным.

— Верно? Как бы не так! — Коидзуми Аонэ прижала холодную бутылку к его шее.

— Холодно! — Ватанабэ Че невольно втянул шею.

Коидзуми Аонэ убрала бутылку и спросила: — Неужели Юки-сан хуже Киёно-сан?

— Дело не в том, кто лучше, а кто хуже.

— А в чём тогда?

— Это... это... — Ватанабэ Че потёр влажный след на шее.

— Это что?

— Учитель, вы взрослый человек, разве вы не знаете, что все мужчины — существа, движимые желаниями?

Коидзуми Аонэ покраснела: — Откуда мне знать такое!

— А? — Ватанабэ Че посмотрел на неё. — У учителя никогда не было парня?

— Не было.

— Не может быть! Такая красивая, как вы, учитель, как такое возможно?

— Я говорю о твоих проблемах!

— Простите, — Ватанабэ Че спрятал своё удивление, опустил голову и задумался, как бы оправдать свои действия.

Помолчав, он сказал: — Учитель, вы наверняка часто видите скандальные новости о политиках или знаменитостях? Например, из-за журнала "Сюкан Бунсюн", который привёл к отставке двух премьер-министров.

— К чему ты клонишь?

— Учитель, мне очень жаль, что я вас разочаровал, но я не образец добродетели.

Коидзуми Аонэ провела пальцами по рельефной кромке крышки: — Когда у вас всё началось с Киёно-сан?

— После экзаменов, ещё до начала каникул. Однажды вечером, после тренировки духового оркестра, я встретил её в магазине, а потом пошёл к ней в квартиру.

— В квартиру? — Коидзуми Аонэ пристально смотрела на Ватанабэ Че. — И что вы делали?

— В тот раз я ничего не делал! Клянусь! Только мельком взглянул!

Коидзуми Аонэ промолчала, не спрашивая, на что именно он взглянул.

Через некоторое время она продолжила: — А потом?

— Второй раз был в день начала летних каникул, 21 июля.

Коидзуми Аонэ сдержалась, чтобы не прервать его — она ведь не спрашивала, сколько раз они это делали!

Ватанабэ Че продолжал нести чушь: — В тот вечер она соблазнила меня своими ногами, и я не выдержал, ну и... я... распустил руки.

— ...

Ватанабэ Че не мог понять, о чём думает Коидзуми Аонэ.

— Учитель, вы обещали не рассказывать об этом Юки. Не нарушайте своё обещание.

— Не беспокойся, я не расскажу, — устало ответила Коидзуми Аонэ. — Что ты собираешься делать дальше? Продолжать встречаться с обеими?

— Конечно, нет! — тут же ответил Ватанабэ Че.

— Как же ты планируешь решить эту проблему?

— Мне нужно время, чтобы понять, кого я действительно люблю.

— И всё это время ты будешь встречаться с ними обеими?

Ватанабэ Че промолчал.

Коидзуми Аонэ восприняла это как согласие.

Глядя на яркую луну над головой, она в конце концов смягчилась и обречённо вздохнула.

— Раз уж так случилось, я надеюсь, ты справишься с этой ситуацией и больше не совершишь подобного.

— Да.

— Ватанабэ, ты очень одарённый и привлекательный юноша. Сейчас и в будущем большинство девушек будут проявлять к тебе симпатию, а некоторые даже сами будут к тебе подходить. Встречаться со многими девушками не запрещено законом, но я всё-таки надеюсь, что ты будешь верным человеком.

— Спасибо за наставление, учитель, я понял.

Глядя на опустившего голову Ватанабэ Че, Коидзуми Аонэ почувствовала ещё большую жалость: — По крайней мере, пока у тебя есть девушка, не заводи романтических отношений с другими.

— Да, можете не волноваться, учитель. Кроме них, я не буду встречаться с другими девушками! — Ватанабэ Че поднял голову и решительно пообещал.

Услышав его слова, Коидзуми Аонэ не удержалась и прижала дно бутылки к его лбу, раздражённо оттолкнув его.

Ватанабэ Че потёр лоб и глупо хихикнул.

— И больше никогда не шляйся по женским спальням среди ночи, — предупредила Коидзуми Аонэ.

— Не беспокойтесь! Никогда больше!

— Хорошо, что это была я. Цуда-сан, возможно, тоже поддалась бы твоему обаянию, но если бы тебя заметила Асуми Маи-сан, что бы ты делал? Ей безразлична твоя внешность!

— Действительно, это справедливо.

Коидзуми Аонэ внезапно понизила голос и нерешительно спросила: — Ты... что-нибудь делал с Киёно-сан сегодня?

— Не успел ничего сделать.

— Правда?

— Учитель, вы же сами видели, Киёно-сан, то есть, Рин... — Ватанабэ Че заставил свой язык привыкнуть к этому обращению, — ...она ведь спала, разве нет?

Коидзуми Аонэ, вспомнив сцену под одеялом, снова не удержалась и стукнула Ватанабэ Че по голове бутылкой.

— Учитель?

— Ничего. Я пойду обратно. Тебе тоже пора отдыхать.

— Хорошо.

Проводив взглядом Коидзуми Аонэ, пока та не скрылась в коридоре, Ватанабэ Че хотел было одним глотком допить колу, но инстинктивно наклонился.

Хлопок — он прихлопнул комара на ноге.

Ладонь вокруг тела комара была испачкана кровью. Похоже, этот комар, пока он не обращал внимания, уже долго питался.

Жаль, что в итоге всё напрасно.

На следующее утро Коидзуми Аонэ проснулась первой и решила внимательно наблюдать за выражениями лиц трёх своих соседок по комнате.

Асуми Маи проснулась первой, с удовольствием потянулась.

— Асуми-сан, доброе утро.

— Доброе утро, учитель.

— Хорошо спалось? — Коидзуми Аонэ пристально смотрела в лицо Асуми Маи, чьи глаза были по-прежнему чисты и прозрачны.

— Да.

Через несколько секунд Асуми Маи добавила: — Очень комфортно.

— Вот и хорошо, — с облегчением вздохнула Коидзуми Аонэ. — Сегодня мы возвращаемся, не забудь собрать все вещи и ничего не оставить.

— Угу.

Второй проснулась Цуда Рика.

Она вела себя как обычно: взяла фен, утюжок для волос, туалетные принадлежности и, напевая мелодию произвольной композиции "Яркие времена года", отправилась в ванную.

Похоже, и она не просыпалась ночью.

Коидзуми Аонэ окончательно успокоилась.

Она беспокоилась не только о том, что кто-то может узнать о поступке Ватанабэ Че, но и о том, что её могли увидеть, когда он выбирался из её постели.

Киёно Рин, непривычная к новой обстановке, в эти дни засыпала позже всех и просыпалась последней.

Теперь Коидзуми Аонэ понимала, что это, вероятно, был лишь предлог — возможно, она намеренно не спала, ожидая Ватанабэ Че.

Коидзуми Аонэ специально пошла с ней умываться и завтракать.

Киёно Рин, казалось, совсем не удивлялась тому, что вчера не дождалась Ватанабэ Че — она вела себя совершенно нормально.

"Какие страшные сейчас дети", — невольно подумала Коидзуми Аонэ.

— Киёно-сан, — наконец не выдержала она.

— Что-то случилось, Коидзуми-сэнсэй? — Киёно Рин с самого начала заметила, что Коидзуми Аонэ постоянно смотрит на неё.

— ... — Коидзуми Аонэ заколебалась и сменила вопрос: — То, что ты написала в "Анкете профориентации", — это правда?

— Да, — кивнула Киёно Рин. — Учитель, я знаю, что вы благоволите к Ватанабэ, но он действительно извращенец, помешанный на ногах.

— Он делал с тобой что-то непозволительное?

Киёно Рин помолчала, потом сказала: — Отчасти виновата и я, нельзя всё сваливать на него.

— Что именно произошло?

Киёно Рин, отбросив прядь длинных волос, отвернулась, и её лицо постепенно покраснело.

"Можешь не отвечать, я уже всё поняла", — с тоской подумала Коидзуми Аонэ.

— Киёно-сан...

— Э-э, учитель, мне нужно идти в музыкальный зал. Перед отъездом у нас ещё будет последняя репетиция.

Коидзуми Аонэ окликнула её: — Киёно-сан, хоть Ватанабэ и извращенец, но он не такой со всеми. Ты для него, безусловно, особенная.

— Учитель, о чём вы? Между мной и этим лжецом, который постоянно несёт всякую чушь, могут быть только дружеские отношения, — лицо Киёно Рин окончательно залилось краской.

— Правда только дружеские? — Коидзуми Аонэ смотрела на её маленькие уши, покрасневшие под тёмными волосами.

— Конечно. Кроме того, вечером в день начала каникул произошло нечто неприятное, я до сих пор не простила его.

— Вечером в день начала каникул, — Коидзуми Аонэ невольно бросила взгляд на ноги Киёно Рин, которые действительно были так прекрасны, что вызывали зависть даже у женщин.

— Я пойду, приятного аппетита, учитель.

— Да, иди.

Когда Коидзуми Аонэ закончила завтрак и пришла в музыкальный зал, она сразу увидела, как Киёно Рин отчитывает Ватанабэ Че.

— Ватанабэ-сан, ты смотришь на дирижёра? Думаешь, раз хорошо играешь, можно делать что вздумается? Смотри на меня!

— Ватанабэ-сан, отвлёкся, начинаем сначала!

— Ватанабэ-сан, у тебя действительно богатое и красивое звучание, но нельзя ли погромче? Не завтракал? Или не спал ночью? Отправлял смс-ки на номер 555? С кем сражался?

"Это... неужели то, что называют сексуальной неудовлетворённостью?" — невольно вспомнила Коидзуми Аонэ фразу, которую часто использовали её подруги Миядзаки Миюки и Кояко в личных разговорах.