Соревнования Канто (3)

Ватанабэ Че с друзьями быстро исчезли из виду, а остальные тоже разошлись по своим делам — кто-то в туалет, кто-то отдыхать, фотографироваться или покупать сувениры и альбомы сильных школ.

Тамамо Конами с программой в руках подошла к Киёно Рин: — Киёно-сан, у тебя есть планы?

— Хочу послушать выступление двадцать третьего номера.

— Отлично, я тоже собиралась туда. Можно с тобой?

— Конечно, — кивнула Киёно Рин.

Желающих послушать выступление оказалось немало, да и зрителей было много, поэтому передние места уже оказались заняты. Девушкам с трудом удалось найти места в задних рядах.

Едва они сели, как начался конкурс под номером двадцать три.

— Далее выступает участник под номером двадцать три, представитель префектуры Сайтама — духовой оркестр частной школы Касукабэ Кёэй.

— Обязательная композиция — пятое произведение, свободная композиция...

Тамамо Конами тихо сказала Киёно Рин: — Кажется, эта школа получала золотую награду на национальных соревнованиях.

— Да, в 2010 году, но только один раз. Наш настоящий соперник — частная школа при Восточном высшем учебном заведении, у них пять побед — это школа с настоящей силой.

— Пять раз? — недоверчиво переспросила Тамамо Конами.

— И это только в регионе Канто. В регионе Кансай, в префектуре Осака, частная научно-техническая школа Ятиёгава получала золотую награду на национальных соревнованиях девять лет подряд.

— Девять лет? — Тамамо Конами не могла себе этого представить, но быстро уверенно добавила: — Если Киёно-сан станет учителем после выпуска, мы тоже сможем!

— Спасибо, — слегка кивнула Киёно Рин. — Хотя сэнсэй очень важен, но не менее важна решимость самих исполнителей получить золото на национальных соревнованиях. У меня есть способности, чтобы девять лет подряд получать золотую награду, но я не могу гарантировать, что мне повезёт девять лет подряд встречать целеустремлённых исполнителей.

Слушая несколько нескромный анализ Киёно Рин, Тамамо Конами смотрела на её идеальный профиль и красивые, ровные брови без следов коррекции.

— Начинается.

— А? Да! — Тамамо Конами, вернувшись к реальности, почувствовала, что ей немного жарко, и повернулась к сцене.

На сцене звуки медных инструментов наслаивались друг на друга, сплетаясь в роскошную основную мелодию, остальные инструменты ничуть не уступали.

Самой заметной была девушка, играющая на кларнете — скорость, с которой двигались её пальцы, была невероятной, она точно нажимала на каждую клавишу.

Даже человек, ничего не понимающий в музыке, мог понять, насколько сложна эта техника.

— Как сильно, — прошептала Тамамо Конами.

— Да, сильно, но...

— Но что? Что-то не так с исполнением?

— По сравнению с Ватанабэ, им ещё далеко. Этот парень... — Киёно Рин внезапно улыбнулась. — Хоть он и несёт чушь целыми днями, говорит о Каменном воине и Токийских красавчиках, которых никто не понимает, но ко всему подходит очень серьёзно. У него есть талант, и он очень старается.

Глядя на сияющую улыбку Киёно Рин, Тамамо Конами почувствовала неприятное чувство внутри.

— Я тоже могу! — непроизвольно вырвалось у неё.

Киёно Рин немного удивилась, но улыбнулась и сказала: — Давай, постарайся.

Двенадцатиминутное выступление постепенно подходило к концу. Дирижёр энергично размахивал палочкой, окончательно завершая выступление.

— В целом как? — нервно спросила Тамамо Конами.

Золотую награду могут получить много школ, но только три смогут выйти на национальные соревнования. Частная школа Касукабэ Кёэй, ранее получавшая золото на национальных соревнованиях, безусловно, была соперником, за которым стоило наблюдать.

Киёно Рин вместе с другими зрителями легко хлопала в ладоши: — Сыграли хорошо. Если бы не выступали после нас, наверняка получили бы золото, но теперь зависит от того, насколько судьи оказались под впечатлением от нашего выступления.

— Мы настолько хороши?!

— Тамамо-сан, наша цель с самого начала — золото на национальных соревнованиях, для этого нужна именно такая сила. К тому же, кажется, некоторые из наших из-за нервов выступили даже лучше обычного, — произнося последнюю фразу, Киёно Рин красиво улыбнулась.

Способ объявления результатов на соревнованиях Канто отличался от простого вывешивания баннера, как на токийских городских соревнованиях. Здесь результаты объявляли более официально.

Был специальный ведущий, каждая школа направляла двух представителей на сцену, чтобы официально получить награды и кубки из рук судей.

Все участники соревнований, сэнсэйы и вспомогательные команды тоже заполняли концертный зал в ожидании результатов.

Поэтому после окончания соревнований зрители сознательно уступали места.

С уменьшением числа зрителей в зале становилось всё больше учеников в разных школьных формах. На лицах каждого были написаны ожидание и нервозность.

Киёно Рин отправила место сбора в групповой чат, и участники духового оркестра Камигавы постепенно стягивались туда.

— Скоро объявят результаты, так волнительно!

— У меня руки дрожат, потрогай. А! У тебя такие холодные руки!

— Я тоже нервничаю!

Комацу Мисаки, собрав данные о присутствующих от руководителей всех секций, доложила Киёно Рин: — Только Ватанабэ-кун отсутствует. Парни говорят, что не видели его.

Киёно Рин с досадой вздохнула: — Поищите его в тени деревьев у входа. Скорее всего, он сидит там с глупым выражением лица, пьёт газировку и пялится на ноги девушек... Ладно, я сама схожу.

Она уже собиралась уходить, когда вдруг заговорила Асуми Маи.

— У Киёно-сан и Ватанабэ хорошие отношения?

Киёно Рин, немного удивлённая, обернулась к Асуми Маи. Это был первый раз, когда та проявила интерес к межличностным отношениям.

— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась Киёно Рин.

— Ты холодна и строга к людям, но ругаешь только Ватанабэ, — Асуми Маи смотрела на Киёно Рин не отрывая глаз.

— Вот как? — Киёно Рин сама не замечала этого. — Наверное, потому что он постоянно несёт чушь.

Асуми Маи слегка кивнула.

Киёно Рин взглянула на неё и направилась к выходу из зала.

Когда она ушла, Ичиги Аой тихо сказала: — Между ними точно что-то есть!

— Не выдумывай! — недовольно ответила Тамамо Конами.

— Именно! У Ватанабэ-куна есть девушка, между ним и Киёно-сан точно ничего нет! — сжав кулачки, утвердительно сказала Ханада Асако, хотя интонация больше походила на попытку убедить саму себя.

— Но вы разве не видели, как они пререкались перед началом соревнований?

— И мне так показалось.

— Э-э, разве это не измена?

— От Ватанабэ-мусора можно ожидать чего угодно, — с отвращением произнесла одна из девушек.

— Тогда почему ты постоянно на него смотришь?

— Ничего подобного!

— Не отпирайся, ты сидишь прямо передо мной, я вижу, куда ты смотришь.

— А-а-а, да заткнись ты!

Пока все обсуждали всякую ерунду, тяжёлые двери концертного зала открылись, и вошли Киёно Рин и Ватанабэ Че.

Два «красавца» шли бок о бок: одна элегантная и холодная, другой привлекательный и уверенный. Для некоторых фанаток яоя это могло вызвать весьма сомнительные фантазии.

Они, казалось, разговаривали, и лишь когда подошли поближе, участники духового оркестра услышали их беседу.

— Не забывай, что на тебе школьная форма, ты представляешь частную школу Камигава, не делай ничего, что могло бы запятнать репутацию школы, — голос Киёно Рин был полон предупреждения.

— Я же тебе уже сказал, это те двое свистели девушкам из соседней школы, я только посмотрел, — Ватанабэ Че выглядел очень обиженным.

— Ложь.

— Ладно, я тоже свистел, но только чтобы научить их свистеть лучше, без всяких намерений приставать! Клянусь районом Бункё, если вру — пусть там сразу случится землетрясение.

— Допустим, — Киёно Рин бросила на него суровый взгляд.

Ичиги Аой посмотрела на всех и гордо прошептала: — Я же говорила!

— По-моему, это просто обычное предупреждение, — Тамамо Конами покосилась на приближающуюся пару.

— Хватит об этом, — Комацу Мисаки хлопнула в ладоши, прерывая обсуждение, и обратилась к Асуми Маи. — Асуми-сан, пойдём со мной на сцену.

— Хорошо, — безэмоционально ответила Асуми Маи.

Они двинулись на сцену как представители частной школы Камигава, представители других школ тоже постепенно поднимались туда.

Среди сверстниц Асуми Маи выделялась своей красотой, пышной грудью и длинными ногами, что вызвало шепотки внизу.

Ватанабэ Че бросил взгляд на Асуми Маи, освещённую огнями сцены. Он никак не мог связать её нынешний образ с Маи-сэмпай под одеялом за 1980 йен.

Хотя он был недоволен домогательствами с её стороны, но тот факт, что такая блистательная сэмпай показывала свою другую сторону только ему, всё же вызывал гордость у его мужского «я».

Переведя взгляд влево, он увидел сияющие кубки и грамоты. Даже просто смотреть на них издалека заставляло сердце биться чаще.

Ведущий с результатами в руках медленно подошёл к микрофону. В концертном зале слышны были только удары сердец.

Сложенный список медленно разворачивался. В нём были результаты для школ с 12-го по 23-й номер и названия трёх школ, прошедших на национальные соревнования.

— Двенадцатый номер, представитель префектуры Тиба, частная школа Инагэ — бронзовая награда.

Вдалеке группа учеников в чёрной западной школьной форме издала вздох отчаяния.

Никто уже не обращал на них внимания, все были поглощены собственным волнением.

Ватанабэ Че посмотрел на Киёно Рин. Скрестив руки на груди, она сохраняла бесстрастное выражение лица, но её глаза неотрывно следили за ведущим.

Заметив его взгляд, Киёно Рин посмотрела на него.

«Что смотришь?» — спросила она взглядом.

«Ничего», — Ватанабэ Че пожал плечами.

Киёно Рин, видя его расслабленную позу с руками в карманах, фыркнула и немного ослабила сжатые руки.

— Тринадцатый номер, представитель Токио, частная школа Комадзава — золотая награда!

Спереди послышались восторженные крики. Все мельком бросили на них завистливые взгляды, а затем продолжили ждать своих результатов.

— Четырнадцатый номер, представитель префектуры Канагава, частная женская школа Ханабираки — золотая награда!

Две золотые награды подряд.

Ватанабэ Че посмотрел вдаль и увидел, что Хонма Аяко, схватив за плечи стоящую рядом девушку, трясла её. Затем, подпрыгивая, показала ему жест победы.

Она улыбалась, как полевой вьюнок, выросший на коровьем навозе в деревне. Ватанабэ Че не захотел встречаться с ней взглядом.

— Пятнадцатый номер...

Ведущий, не обращая внимания ни на радость, ни на грусть внизу, продолжал объявлять результаты в том же темпе.

Один за другим, вскоре дошла очередь до двадцать первого номера.

— Двадцать первый номер, представитель Токио, частная школа Катакура — золотая награда!

Из трёх школ Токио две уже получили золото, следующая — последняя школа Токио, частная школа Камигава.

Тамамо Конами крепко сжала подол юбки, даже не заботясь о том, что на обычно безупречной плиссированной юбке появились некрасивые складки.

Ичиги Аой так нервничала, что у неё заболела грудь, а удары сердца, казалось, раздавались прямо в горле.

Ведущий, всё так же по-деловому, взглянул на список, медленно поднял глаза и объявил в микрофон: — Двадцать второй номер, представитель Токио, частная школа Камигава — золотая награда!

— А-а-а-а! — атмосфера мгновенно взорвалась.

— Отлично! Отлично!

— Золото! Сэмпай! Это золото!

— Не волнуйтесь! Не волнуйтесь! Хуф, хуф, нам ещё предстоят национальные соревнования, у нас впереди национальные соревнования!

Из-за близости к эпицентру Ватанабэ Че чувствовал, что крики радости и ликования доносятся со всех сторон.

Бросив взгляд на Киёно Рин, он увидел, что она, как и он, не проявляла особых эмоций, всё ещё ожидая объявления тех, кто прошёл дальше.

На сцене Комацу Мисаки приподняла уголки губ, сдерживая улыбку до тонкой линии. Рядом с ней Асуми Маи оставалась безучастной.

Сквозь шум Ватанабэ Че услышал, что двадцать третий номер, частная школа Касукабэ Кёэй из префектуры Сайтама, получила серебряную награду.

После объявления всех результатов зал взорвался.

Школы, не получившие золото, естественно, были разочарованы до крайности, а для обладателей золота самое интересное было впереди.

Воздух в концертном зале накалился ещё больше.

Школы, получившие золото, жаждали ещё более высоких почестей.

— Итак, теперь объявляю школы, которые могут участвовать в национальных соревнованиях.

Ведущий поправил сползающие очки для чтения.

— Первая школа, тринадцатый номер, представитель Токио, частная школа Комадзава.

В зале раздались пронзительные крики. Девушки из Комадзавы обнимались группами, парни с гордым видом толкали друг друга, не скрывая своей радости.

— Вторая школа, двадцать первый номер, представитель Токио, частная школа Катакура.

Ватанабэ Че посмотрел на четырнадцатый номер, школу Ханабираки.

Хонма Аяко... вьюнок уже завял, как тогда в начальной школе, когда она наступила в коровий навоз и рыдала за партой всё утро.

«Интересно, что мы ели на обед в тот день? Карри?» — безжалостно подумал Ватанабэ Че.

— Последняя школа!

— Две другие школы Токио прошли на национальные соревнования, а если мы не пройдём? Какой позор!

— Так волнуюсь, так волнуюсь!

Киёно Рин глубоко выдохнула и радостно улыбнулась: — Это уже мы.

— А? — все недоуменно посмотрели на неё.

— Я от вас устала, — Ватанабэ Че скривился. — Из двух оставшихся школ только у нас золото.

— Мы... прошли на национальные?

Пока все ещё не могли прийти в себя, ведущий уже объявил название последней школы.

— И последняя, третья школа, это также последняя квота: двадцать второй номер, представитель Токио, частная школа Камигава!

— Ур-р-ра!!!

— Представители Канто! Мы — представители Канто! А-а-а-а!

Крики заполнили весь концертный зал.

Ведущий, казалось, ещё что-то говорил, но из-за шума уже ничего не было слышно.

Ватанабэ Че посмотрел на Киёно Рин.

Киёно Рин очаровательно улыбнулась, и он тоже заулыбался.

— Киёно-сан, мы прошли на национальные соревнования! — Тамамо Конами с радостным криком бросилась к Киёно Рин.

Киёно Рин растерялась и постоянно отталкивала её: — Тамамо-сан, слишком близко, очень жарко.

Тамамо Конами, не обращая внимания, продолжала обнимать её и повторять: «Это потрясающе! Это потрясающе!»

Комацу Мисаки и Асуми Маи на сцене получили кубок и грамоту, и участники оркестра Камигавы наградили их аплодисментами, словно готовы были отбить ладони.

Стоя в свете прожекторов, Комацу Мисаки постоянно вытирала слёзы в уголках глаз, пытаясь выглядеть серьёзно.

Ослепительная Асуми Маи по-прежнему оставалась бесстрастной, её кожа, без следа румянца, была снежно-белой и прозрачной, что делало её немного нереальной.

Но когда Ватанабэ Че посмотрел на неё и их взгляды встретились, на её лице медленно расцвела улыбка, а щёки окрасились лёгким румянцем.

После церемонии награждения все вместе сфотографировались и сели в автобус, чтобы вернуться в школу.

Атмосфера была очень оживлённой, все смеялись и разговаривали, кубок и грамоты передавались из рук в руки, щёлканье камер не прекращалось.

— Эй, я видела на форуме, что школа Киото Татибана в этом году получила только серебро на соревнованиях Кансай.

— Киото Татибана? Мандарин?

— Что ты! Это школа из Киото с очень сильным духовым оркестром, одна из так называемых традиционно сильных школ. Поскольку на выступлениях они часто носят оранжевую форму, их даже прозвали «Оранжевыми демонами».

— «Оранжевые демоны»? Такие сильные? Почему же они получили только серебро? Может, сменили учителя?

— Не знаю, я не очень хорошо знаю Киото.

Киёно Рин, услышав их разговор, пояснила: — Киото Татибана в соревнованиях марширующих оркестров ежегодно борется за золото на национальных соревнованиях, но в стационарном исполнении они средние, так что неудивительно, что они не прошли на национальные.

— Что, ты уже начала изучать соперников на национальных соревнованиях? — спросил Ватанабэ Че.

— Разумеется, — Киёно Рин внезапно нахмурилась, заметив насмешливый взгляд Ватанабэ Че. — Что за выражение лица? Мне это не нравится.

— Нет, ничего.

— Ложь. Признавайся честно.

— Я просто вспомнил что-то смешное, правда, ничего такого.

— О, Юнхоку? Что это за школа? Вы слышали о ней?

— Нет.

— Совершенно незнакомое название, а что?

— Это один из представителей Кансая, говорят, они устроили чудесное выступление на соревнованиях.

— Чудо? Не стоит бояться, — Ватанабэ Че отложил телефон, заканчивая переписку с жалующейся Хонма Аяко.

— Говорят, у них очень сильное соло на гобое.

Ватанабэ Че хмыкнул. После встречи с Афродитой во второй день тренировок он уже достиг уровня мастера.

— Вау! — один из парней вскочил. — У них такое красивое соло на трубе.

— Дай-ка посмотреть, — под неодобрительными взглядами девушек все парни, включая Ватанабэ Че, столпились вокруг.

Когда парень увеличил часть с грудью, все парни одновременно издали отвратительное хихиканье.