Машина Юки Мики снова останавливается перед Ватанабэ Че

Сейчас за окном духовой оркестр, кажется, взял короткую передышку, и в репетиционном классе воцарилась напряжённая тишина.

Ватанабэ Че ослабил галстук, чувствуя духоту.

— Продолжать спорить — только тратить время, — предложила Юки Мики с дьявольской улыбкой. — Давайте так: демократия. Нас как раз трое, решим голосованием.

Демократия?

Ватанабэ Че чуть не рассмеялся — он ни за что не осмелится проголосовать против!

Если бы мог, Ватанабэ Че, конечно, не хотел бы, чтобы Юки Мики присоединилась к клубу наблюдения за людьми, но даже если он проголосует против, Юки Мики передумает, надавит на школу и ликвидирует их неуставной клуб.

И не только это — у него будут неприятности.

Хотя смертельной опасности нет, но жизнь может стать хуже смерти.

Вот на чём основывалась уверенность её так называемого демократического предложения.

Нельзя сидеть сложа руки в такой ситуации! Нужно придумать способ, как не дать Юки Мики вступить в клуб, но при этом не вызвать её гнев.

— Я думаю, — сказал Ватанабэ Че, — демократия, конечно, хороша, но для вас, гениальных девушек, разве справедливо, чтобы такой никчёмный бедный студент, как я, имел равное право голоса?

— У тебя есть идея? — Киёно Рин то ли соглашалась с его словами, то ли чувствовала, что голосование ей невыгодно.

Ватанабэ Че посмотрел на обеих: — Это ведь школьное дело, и вы обе ученицы, так почему бы не решить по результатам контрольной через две недели?

На всякий случай он добавил: — Вы же не боитесь друг друга в этом плане?

Неуклюжая попытка спровоцировать была мгновенно раскрыта, и обе девушки бросили на него косой взгляд, но это неважно — неуклюжесть приёма вовсе не означает его неэффективность.

— Согласна, — кивнула Юки Мики. — Лучший побеждает, проигравший подчиняется. Мне нравится такой подход, когда всё решает сила.

— У меня тоже нет возражений, — Киёно Рин была как всегда уверена в себе.

— У меня ещё одно условие, — Юки Мики указала тонким указательным пальцем на Киёно Рин. — Помимо членства в клубе, должность председателя тоже должна быть определена по оценкам.

Киёно Рин с абсолютной уверенностью, что не проиграет, согласилась.

Юки Мики собралась уходить, но перед этим произнесла: — Из-за школьных правил до контрольной я временно являюсь членом этого клуба наблюдения за людьми... или как там он называется, этот кружок.

У двери она добавила: — Но только временно, потому что скоро я стану председателем.

— Действительно временно, — спокойно ответила Киёно Рин, а затем снова села и как ни в чём не бывало взяла книгу в твёрдом переплёте.

Когда Юки Мики ушла, Ватанабэ Че с облегчением тоже покинул клуб наблюдения за людьми. По крайней мере, до контрольной можно не беспокоиться о Юки Мики.

Взглянув на время, увидел, что уже четыре часа, и решил пойти в учительскую, рассказать Коидзуми-сэнсэй о сегодняшних «боевых результатах», а потом идти домой учиться и продолжать думать о контрмерах.

Юки Мики была как острый нож, упирающийся в его спину — только двигаясь вперёд, он мог выжить.

Добравшись до учительской, он рассказал о случившемся.

— Спасибо, Ватанабэ, как хорошо, что всё решится через оценки, — Коидзуми-сэнсэй вздохнула с облегчением.

Хироко, жующая закуску, спросила в шутку: — Ватанабэ, какая из этих девушек тебе нравится больше?

— А?

— Ну, Киёно и Юки обе очень красивые, правда? Умные, из богатых семей, какой парень не влюбится?

— Есть такие, я один из них.

Только недоразвитый самец-примат мог бы по-самоубийственному влюбиться в них! Он, Ватанабэ Че, находится на передовой человеческой эволюции — умный, красивый и всегда стремящийся вперёд, ему суждено стать великим, как он может влюбиться в них!

— Не стесняйся~ — Хироко подошла, совсем не по-учительски толкнула Ватанабэ Че плечом. — Неужели ты и правда влюблён в Аонэ?

— Да, больше всех люблю учителя Коидзуми.

— Вы оба! — Коидзуми-сэнсэй недовольно посмотрела на них. — Ватанабэ, хоть Киёно, хоть Юки, хоть любая другая девушка — только будь верен.

— Не беспокойтесь, учитель, я хорошо помню последнее правило «Токийского красавчика»: «Будь готов, что тебя могут пырнуть» — сказал он.

— Ох, ты! — Коидзуми-сэнсэй стукнула его по голове учебником английского.

Хироко подняла большой палец: — Я поддерживаю тебя, юноша!

Коидзуми-сэнсэй и её коллега, очевидно, думали, что он играет в романтическую подростковую драму, совсем не понимая, что это была битва за выживание.

Выйдя из учительской, Ватанабэ Че покинул школьное здание и направился к станции.

Вдалеке, в переходах между зданиями, кто-то репетировал музыку; на школьном дворе члены легкоатлетического клуба занимали беговые дорожки, а футбольный клуб яростно боролся за мяч; звук металлического удара бейсбольной биты эхом разносился по лазурному майскому небу. Ватанабэ Че проходил мимо всех этих людей, розовые школьные будни были не для него.

Когда он только приехал в Токио в апреле, чтобы уменьшить бремя для своей семьи, он совмещал подработку и учёбу; когда появилась игровая система, жизнь начала потихоньку налаживаться, и казалось, что розовая жизнь уже не параллельная линия — Юки Мики появилась, словно демон, и поместила его в запечатанную стеклянную банку.

С тех пор его и мир обычных людей разделял невидимый барьер.

Шум с игрового поля постепенно затихал, а когда Ватанабэ Че прошёл мимо дубов, похожих на ширму, стал ещё тише.

У школьных ворот стоял чёрный автомобиль, задняя дверь которого медленно открывалась, и прекрасные ноги неизвестной хозяйки виднелись в проёме.

Проклятье!

Ватанабэ Че крепче сжал сумку и сел на заднее сиденье.

Дверь тут же закрылась, и машина плавно отъехала от школьных ворот, быстро вливаясь в основной поток.

И именно в этот момент Сидзуру, сидевшая как статуя, внезапно ударила Ватанабэ Че в живот.

— Угх... —

У Ватанабэ Че потемнело в глазах, его мышцы, тренированные всего неделю, непроизвольно задёргались, и он упал на коврик автомобиля.

Когда мозг не мог думать от боли, такой, что хотелось убивать, раздался голос Юки Мики.

— Только что был против меня и ещё заставил так долго ждать. Похоже, предупреждений тебе недостаточно.

Сидзуру слегка двинула рукой, и Ватанабэ Че перевернулся, как блин, она подняла руку, нацеливаясь на его живот, готовясь нанести ещё один удар.

— Подо... кхе-кхе... подожди! — Ватанабэ Че изо всех сил старался сохранить ясность мысли, несмотря на боль.

— Я задержался, потому что был в учительской, ты же знаешь! И я не собирался выступать против тебя! — он почти кричал, преодолевая сильную боль.

— Правда? — равнодушно ответила Юки Мики, но не позволила Сидзуру продолжить.

— Конечно, — Ватанабэ Че облегчённо вздохнул, успокаивая дыхание, и продолжил: — Юки, ты моя девушка, конечно, я на твоей стороне.

Юки Мики усмехнулась с безразличием.

Ватанабэ Че взглянул на Юки Мики с её стройными скрещенными ногами: — Киёно Рин может быть твоим противником, и хоть она не так умна, как ты, она точно не глупа, и в таком деле, как голосование, она никогда бы не согласилась.

— Это не оправдывает твоё возражение, — жестоко сказала Юки Мики.

Сидзуру снова подняла кулак.

— Подожди, я действительно делал это для тебя!

— Сними мне туфли, — она приказала с улыбкой.

«Унижение, терпение, месть, подождать можно и десять лет, родители ждут, что я буду о них заботиться в старости!!!»

Отчаянно утешая себя, Ватанабэ Че помог ей снять туфли, чистые, будто новые.