Киото! Киото! (3)

Поскольку Саэ-нээ сопротивлялась очень яростно, Ватанабэ Че пришлось притвориться, что ему нужно в туалет, чтобы покинуть полное недоразумений закулисье.

Киёно Рин почему-то последовала за ним.

Впрочем, ничего страшного, не в первый раз они вместе ходят в туалет.

— Киёно-сан, из-за тебя Токио потерял лицо в Киото.

— Я думаю, это скорее префектура Иватэ потеряла лицо, как считаешь, Ватанабэ-кун?

— Япония — одна семья, зачем разделять Иватэ и Токио.

Киёно Рин изначально не возлагала больших надежд на то, что Ватанабэ Че будет раскаиваться, и сказала: — Редкая возможность, во время соло ты должен встать.

— Можно, конечно, но зачем?

— В плане характера ты уже проиграл, надо хотя бы в чём-то другом взять реванш.

— Понятно, — кивнул Ватанабэ Че, — положись на меня, я заставлю их преклонить колени.

— А если не получится? Убежишь обратно в Токио?

— Эй, Киёно-сан, ты сегодня какая-то странная, почему ты язвительнее, чем обычно? Из-за этого я тебя ещё больше полюбил.

— Если любишь, когда тебя ругают, я могу сколько угодно тебя порадовать.

— ...

Глядя на онемевшего Ватанабэ Че, Киёно Рин довольно улыбнулась, но вдруг нахмурилась: — Твой рукав.

— Рукав? — Ватанабэ Че поднял руку и посмотрел на свой манжет. — Что с ним?

— Тебе не кажется, что он в беспорядке?

— Вроде нормально, — после того, как он закончил переносить инструменты, Ватанабэ Че опустил манжеты как попало, и они выглядели не так опрятно, как раньше, но назвать это беспорядком было нельзя.

Киёно Рин, прижав руку ко лбу, вздохнула, словно не зная, что с ним делать.

Она просто протянула руку, схватила правую руку Ватанабэ Че и аккуратно поправила манжет, вернув ему вид, как до переноски инструментов, нет, даже лучше.

Наблюдая, как Киёно Рин медленно перебирает его манжет, Ватанабэ Че внезапно почувствовал, как по сердцу разлилось тепло.

— Эм, спасибо, — слегка неестественно сказал он.

— Левую руку, — Киёно Рин совершенно не оценила трогательные чувства юноши.

Закончив с обоими рукавами, она кивнула и с довольной улыбкой сказала: — Наконец-то на это приятно смотреть.

Высказав своё мнение, она развернулась и зашагала в женский туалет быстрее, чем обычно.

Она действительно пришла в туалет?

Оставшийся на месте Ватанабэ Че хоть и не испытывал особых позывов, но раз уж он здесь, решил тоже зайти.

— Бесит! Бесит! Бесит!

— Что это вообще был за человек! Непонятно откуда взялся, и характер просто отвратительный!

— Хуже мусора! Ах! Я так злюсь! Бесит!

Глядя на топающую и кричащую от ярости Саэ, Митико виновато кланялась потрясённым людям из Кумокиты, извиняясь за шум.

Тиба Рэй и Кимура Асака, никогда не видевшие Саэ в таком состоянии, тоже были напуганы и неотрывно моргали.

Погневавшись некоторое время, Саэ с облегчением глубоко выдохнула, а затем схватила руку Митико и прижала её к своей груди.

— Митико!

— А? Да, я здесь!

— Мы обязательно покажем этому типу!

— Да! Но... как? Не можем же мы его избить?

— О чём ты думаешь? Конечно, мы сокрушим его на выступлении!

— Хорошо! — Митико решительно кивнула.

— Рэй-тян, тоже помоги! — Тиба Рэй сжала кулаки, непроизвольно приподнявшись на цыпочках. — Не думала, что тот парень окажется таким развратным!

— Я тоже! — не слишком уверенно воскликнула Кимура Асака.

— Спасибо вам, — улыбнулась Саэ, — давайте вместе покажем ему!

— Хотя у Саэ-нээ действительно большая грудь.

— Митико! — Саэ так сжала руку подруги, что все пять пальцев Митико сложились вместе.

— Больно! Больно! Саэ... очень больно!

Кумокита выступала второй, сразу после Татиока.

Все восемьдесят один член духового оркестра поднялись на сцену, но места на площадке не хватало для такого количества людей. После того как трубы и тромбоны выстроились в линию, свободного пространства не осталось.

Митико, держа инструмент, стояла у подножия сцены, и её взгляд невольно искал кого-то среди зрителей.

Людей было много, но она быстро нашла Ватанабэ Че, стоявшего в углу у лестницы.

Убедившись, что цель на месте, Митико обернулась к Тибе Рэй.

Миниатюрная девушка, обнимающая огромный контрабас, решительно кивнула Митико, выглядя ещё милее, совсем как ученица начальной школы.

Митико перевела взгляд на Кимуру Асаку, но та не заметила её взгляда, выглядя беспокойной — наверно, уже настолько нервничала, что забыла о намерении проучить парня.

Наконец, Саэ.

Полностью сосредоточенная, с высоко поднятой головой, крепко сжимающая трубу, словно рыцарь с мечом, её взгляд был направлен не на ноты, а на того наглеца из Токио.

"Ради Саэ, вперёд!" Митико глубоко вздохнула, тщательно ощущая расширение и сжатие лёгких.

Руководитель Кумокиты, Аоки Нобору, поклонился зрителям, и шум на станции постепенно стих.

Только когда зал полностью погрузился в тишину, Аоки Нобору поднял дирижёрскую палочку, а Митико одновременно подняла свой баритон с колен.

Белая дирижёрская палочка слегка дрогнула, и Митико немедленно направила дыхание в мундштук.

Произвольная композиция Кумокиты для конкурса духовых оркестров — "Пейзажи восточного побережья" — медленно зазвучала на станции Киото.

Мелодия плавно перешла ко второй части.

"Вот оно." Сердце Митико сжалось.

Главным событием второй части, несомненно, было соло трубы — партия Саэ. Это было противостояние один на один.

Аоки Нобору с закрытыми глазами изящно двигал дирижёрской палочкой, и из трубы Саэ полились нежные и проникновенные ноты.

Её звук был таким ярким, вызывающим трепет. Митико закрыла глаза, погружаясь в него.

После соло Митико уже прижала губы к мундштуку баритона и изо всех сил выдувала свою партию.

Ни в коем случае нельзя подвести Саэ — заставить того парня из Токио проучить его, вот о чём она сейчас думала.

Будучи исполнителем, она не успела как следует прочувствовать выступление, как оно уже закончилось. Кумокита получила восторженную реакцию публики и покинула сцену под громкие аплодисменты.

— Похоже, было очень неплохо!

— Надеюсь, не опозорились?

— Сколько бы раз я ни выступала, всегда нервничаю, совершенно не представляю, как я сыграла!

Митико растерянно слушала разговоры других участниц, когда кто-то неожиданно похлопал её по плечу.

— Митико, пойдём посмотрим выступление Камигавы.

Митико вздрогнула и обернулась: Саэ стояла рядом с футляром для трубы, а за ней — Тиба Рэй и Кимура Асака.

— Извини, я ещё не отошла от выступления.

— Давай быстрее! Рэй-тян уже не терпится!

— Кстати, Рэй-тян, ты же не забыла о мести? Мы идём не любоваться их выступлением! — сказала Кимура Асака.

— Рэй-тян не забыла!

Под их перепалку Митико подняла футляр для инструмента, и ремень сразу же впился в ладонь.

Как же я завидую богатой частной школе Токио. Вот бы у Кумокиты тоже был свой школьный автобус.

Лестница перед сценой уже была переполнена людьми, и когда Митико с подругами добрались туда, свободных мест уже не было, и им пришлось стоять.

Тиба Рэй была слишком низкого роста, и даже привстав на цыпочки, ничего не видела, поэтому троим остальным пришлось окружить её своими телами, создав ей небольшое пространство с более-менее приличным обзором.

На сцене девушки из частной школы Камигава были одеты в школьную форму с пиджаками и клетчатыми юбками, а юноши — в брюки, все в чёрном цвете, создавая своеобразную мрачную эстетику.

Митико вспомнила ворону на их школьном автобусе.

— Это же тот парень?! — начали обсуждать стоящие рядом девушки.

— Точно! В прошлый раз он появился по телевизору и сказал, что его цель — стать премьер-министром Японии!

— Как смешно, но он такой красивый!

— Разве ты не слышала, что эксперт в новостях сказал? У него есть шанс стать премьер-министром!

— Серьёзно?

Митико и её подруги невольно посмотрели на девушку. Хотя они не услышали имени, но "очень красивый" — это должен быть тот самый развратник, верно? Хотя у него плохой характер, нельзя отрицать факт, что в сознании Митико и её подруг "тот парень = красивый".

Но что это за история про премьер-министра? Разве он не музыкант?

Девушка продолжила: — Телевидение специально исследовало его биографию. Говорят, он из почти заброшенной деревенской школы, поступил в частную школу Токио благодаря самостоятельным занятиям, и его оценки определённо достаточно высоки, чтобы поступить в лучший университет Токио.

— Вау, впечатляет! Но разве не сложно стать премьер-министром, если ты родом из провинции?

— Целеустремлённый, умный и красивый!

— И правда! — другая девушка легко согласилась с мнением подруги.

— И ещё, — тихо добавила девушка, — говорят, что его девушка и друзья — все из аристократов, нынешних финансовых магнатов, в их семьях есть места в региональных парламентах!

— Правда?!

— Это то, что я слышала, в новостях об этом не говорили. Но судя по возмущенному тону эксперта, который, похоже, действительно считал, что у него есть шанс стать премьер-министром, это, скорее всего, правда!

— А почему эксперт возмущался? — по-свойски спросила Кимура Асака.

Девушка посмотрела на неё и, не обращая внимания на то, знакомы они или нет, объяснила: — Эксперт сказал, что все умные люди сейчас хотят поступить в токийские университеты, а потом идут в политику или финансы, отказываясь от науки и культуры. Эксперт также утверждал, что если молодое поколение Японии продолжит в том же духе, рано или поздно всё рухнет!

— Эксперт прав! — Кимура Асака уверенно кивнула.

Митико же хотелось сказать, что не у всех умных людей есть возможность поставить себе целью стать премьер-министром.

Однако, надо же, правда сможет стать премьер-министром. Она посмотрела на Саэ и тихо, со смешком, сказала: — Что делать? Он ведь премьер-министр, будем всё ещё пытаться его проучить?

Саэ раздражённо посмотрела на неё: — Ты собираешься меня предать?

— Конечно, нет, — Митико решительно покачала головой.

— Вот и хорошо! — удовлетворённо кивнула Саэ.

— Я не буду голосовать за него!

— Что?!

Саэ выглядела такой милой с её удивлённо открытым ртом, что Митико не удержалась и потёрлась своей щекой о её щёку.

— Я всегда буду на стороне Саэ, — тихо сказала она.

— Мм, — Саэ тоже потёрлась щекой о щёку Митико.

— Начинается! — слова Тибы Рэй вернули всеобщее внимание к сцене.

Ученики школы, где все могут поступить в имперские высшие учебные заведения, действительно отличались: они стояли с высоко поднятыми головами и пронзительными взглядами, устремленными на дирижёра и зрителей.

Особенно гобоист, сидящий прямо перед дирижёром — его непоколебимая уверенность всем своим видом оказывала сильное давление на публику.

— Что делать, я смотрю на этого типа и словно вижу будущего премьер-министра, — Митико схватила руку Саэ и тихо сказала.

Саэ ответно сжала руку Митико, ничего не сказав, молча ожидая выступления Камигавы.

Ведущий начал объявление: — Следующим выступает частная школа Камигава из Токио, они одна из 29 команд, вышедших в этом году на национальное соревнование. Композиция: "Цветущие четыре сезона".

Митико и Саэ непроизвольно переглянулись — выросшие с детства в окружении духовой музыки, они, конечно, знали эту композицию.

Сочинение Кавасю Акиры, произведение, успех которого практически полностью зависит от гобоиста.

Школа Камигава выбрала эту композицию и стала представителем региона Канто, признанной жюри сильнейшей командой, что говорило о том, что их гобоист обладает невероятным мастерством.

Митико невольно сглотнула — хотя выступление ещё не началось, казалось, они уже проиграли наполовину.

Она украдкой взглянула на Саэ, чьи сияющие глаза не отрывались от сцены, дыхание слегка участилось.

"Так Саэ тоже нервничает?" Подумав об этом, Митико горько усмехнулась — конечно, все люди нервничают, это естественно.

В этот момент красивая девушка по фамилии Киёно взмахнула дирижёрской палочкой, и глубокая, величественная музыка сплелась в мелодию зимы, тихая музыка разлилась по залу.

Когда Митико уже погрузилась в музыку, рука, державшая руку Саэ, внезапно сжалась, а на сцене инструменты вдруг затихли.

Пока большинство участников опускали инструменты, тот парень, назвавшийся фанатом Саэ, встал.

"Вот оно!" Митико затаила дыхание.

Когда первая нота вылетела из чёрного деревянного инструмента, Митико почувствовала, словно по лбу её ударило — хотя звук был очень нежным, он вибрировал в воздухе, проникая в её барабанные перепонки.

Станция Киото была большой и высокой, и каждый раз, стоя здесь, Митико чувствовала, что четыре тысячи стеклянных панелей над головой далеки, словно небесный свод, но сейчас они, казалось, медленно опускались, чтобы ближе услышать этот прекрасный звук.

Тихие и спокойные ноты звучали недолго, когда внезапно присоединились кларнеты и медные инструменты, и масштаб музыки сразу стал грандиозным.

Каждая нота сияла и переливалась, порождая восхитительную мелодию.

"Пришла весна!" Хотя многие никогда раньше не слышали эту композицию, они сразу поняли её настроение.

Какая невероятная выразительность!

Лёгкая мелодия, постепенно ускоряющийся ритм, прекрасные ноты, танцующие на сцене.

Все участники были действительно превосходны, но взгляды зрителей не могли оторваться от стоящего гобоиста, чьи пальцы двигались настолько быстро, что рябило в глазах, создавая сладкий и волнующий душу звук.

Митико стало трудно дышать, она крепко сжала левую сторону своей концертной формы.

В момент, когда прозвучала последняя нота, на всей станции не слышно было ни шага.

После мгновения тишины разразились оглушительные аплодисменты, почти способные разбить стекло, звук разносился по всему зданию станции, эхом отдаваясь во всём помещении.

Митико глубоко вздохнула, лишь сейчас осознав, что задерживала дыхание довольно долго.

— Так вот каков уровень этого развратника, — пробормотала Саэ.

— Это потрясающе! — стоявшая рядом Кимура Асака покраснела, почти восторженно глядя на сцену.

А вот фанатка сильных школ, Тиба Рэй, удовлетворённо прижав руки к щекам, лениво вздохнула: — Ах, сегодня просто идеальный день, Рэй-тян больше ничего не желает.

Митико смотрела на духовой оркестр Камигавы, купающийся в свете прожекторов и готовящийся покинуть сцену: — Так это наши соперники на национальном конкурсе?

— Митико! — заметив разочарование в её голосе, Саэ обхватила её лицо ладонями. — Сейчас не время сдаваться!

— ...Мм, я понимаю, — Митико не могла быть такой же уверенной, как Саэ.

По уровню игры на трубе Саэ была очень сильна даже среди учениц частных школ страны, но не она. Она не могла сравниться даже со своими сэмпаями.

— Митико, — Саэ, заметив настроение подруги, прижалась своим лбом к её лбу, — три года, у нас есть три года, мы обязательно сможем превзойти их!

Длинные волосы развевались перед глазами, мягкое прикосновение сквозь ткань придало Митико сил.

Глубоко внутри неё вспыхнуло что-то сильное, в горле защекотало, и Митико не могла различить, было ли это радостью или смущением. Тихо, но решительно она сказала Саэ:

— Я... буду усердно заниматься для соревнований!

— Да! — радостно отпустила её Саэ. — Рано или поздно мы заставим этого типа извиниться за его легкомысленность своим мастерством!

— Мне кажется, он любит твою грудь, Саэ... наверно, это не связано с мастерством? — поддразнила Митико.

— Я начинаю тебя ненавидеть!

— А, прости, прости, я была неправа, больше никогда не буду так шутить! Саэ-нээ, пожалуйста, прости меня!

— Митико! — воскликнула Саэ, одновременно раздражённо и беспомощно.

Пока Митико переходила от разочарования к воодушевлению и начинала дразнить Саэ, ученики частной школы Камигава вновь появились среди зрителей, готовясь насладиться выступлением женской школы Тамана.

Митико внезапно почувствовала облегчение — хорошо, что Кумокита не выступала сразу после Камигавы, иначе давление было бы слишком сильным.

— Саэ-нээ, — издалека раздался весёлый возглас.

Митико, сдерживая смех, посмотрела на Саэ, чьё лицо, естественно, потемнело. Если бы не было так много людей и некуда было бы пойти, она бы, наверное, сразу же ушла.

— Саэ-нээ, это я, твой первый фанат, — подошёл к ним юноша.

— Эй, хватит уже! — Митико хотела прозвучать строже, но когда заговорила, обнаружила, что в её голосе слышится неконтролируемый смех.

Саэ бросила недовольный взгляд на подругу, а затем уставилась на парня: — Не думай, что можешь важничать только потому, что ты сейчас лучше меня!

— Важничать? Никогда! — поспешно отрицал юноша. — Я действительно твой фанат, не могла бы ты дать мне автограф? Это моя главная цель поездки в Киото!

— Ты ещё смеешь упоминать об этом!

Голос Саэ был таким яростным, что Митико почти поверила, что она сейчас его ударит.

— Мне нужен только автограф, — юноша совершенно не испугался и настойчиво продолжил, — как только Саэ-нээ даст мне автограф, я сразу исчезну!

— Не перегибай палку! — Тиба Рэй не выдержала. — Как мужчина может так себя вести!

— Именно, разве ты не хочешь стать премьер-министром? Такие поступки оставят пятно на твоей репутации! — сдерживая смех, присоединилась к критике Митико.

— Откуда ты знаешь про премьер-министра? Впрочем, неважно, ради Саэ-нээ я могу отказаться от карьеры премьер-министра.

Митико застыла на мгновение, затем повернулась к Саэ, уже не сдерживая смех: — Он говорит, ха-ха-ха, он говорит, что ради тебя, Саэ, может отказаться от карьеры премьер-министра.

— Какое мне дело до того, будет он премьер-министром или нет! — раздражённо ответила Саэ своей ненадёжной подруге.

— Не сердись, — успокоила её Митико, — мне кажется, у этого ученика нет злых намерений.

— Как проницательно, Митико-сан! — Ватанабэ Че одобрительно показал большой палец. — Когда я стану премьер-министром, обязательно возьму тебя своим секретарем.

— Разве ты не отказался от карьеры премьер-министра? — Саэ сверлила глазами стоящего перед ней парня.

В её глазах Ватанабэ Че был просто наглецом из Токио, который, пользуясь своим музыкальным талантом, приставал к девушкам!

— Если только Саэ-нээ даст мне автогр...

— И не мечтай, умри.

Ватанабэ Че пришлось обратиться к подруге Саэ-нээ, Митико: — Митико-сан, помоги мне, я только хочу автограф, у меня нет никаких злых намерений к вам.

— Хмм, — Митико сделала вид, что задумалась, — если я помогу тебе получить автограф, ты не станешь премьер-министром, а если ты не станешь премьер-министром, я не смогу стать секретарём премьер-министра, так что извини.

— Ты меня дразнишь?

— Ага, — Митико решительно кивнула.

— Ха-ха-ха, — Саэ, Тиба Рэй и Кимура Асака рассмеялись одновременно.

Ватанабэ Че тоже беспомощно засмеялся.

Нагло просить автограф у девушки, ещё и под видом фаната, вполне заслуживало насмешки.

К тому же, он не собирался серьёзно ссориться с несколькими юными, энергичными ученицами.

Когда он засмеялся, остальные перестали смеяться и уставились на него, разинув рты.

Ватанабэ Че осознал ситуацию и воспользовался моментом: — Саэ-нээ, дай мне автограф.

— Умри.

Ватанабэ Че медленно стёр улыбку с лица и, словно ничего не произошло, стал смотреть на сцену, где выступала женская школа Тамана.

Они были одеты в белые пиджаки с брюками, с тонкими чёрными галстуками, волосы собраны в хвосты — хоть они и были девушками, их вид был чистым и элегантным.

Возможно, из-за его улыбки, Саэ тоже почувствовала, что у этого парня действительно не было никаких непристойных мыслей.

— Хорошо, — она заправила выбившиеся пряди волос за ухо, — если ты получишь золото на национальном конкурсе, я, пожалуй, дам тебе автограф.

— Нельзя получить его заранее?

Саэ сразу же рассердилась, рассмеявшись с издёвкой: — Ты хочешь сказать, что обязательно получишь золото?

— А разве нет? — спросил Ватанабэ Че.

— ... — Саэ на мгновение потеряла дар речи, а затем возмущённо сказала: — Откуда мне знать? Вдруг вы плохо выступите? Вдруг у тебя будет расстройство желудка или ты попадёшь в аварию?

— ...

— Мне кажется, больше шансов, что его арестует полиция за домогательства к женщинам, — сказала Митико.

— Ладно, ладно, не буду настаивать, это не так важно. И что за история про вежливых девушек из Киото?

Все рассмеялись, и после того, как Ватанабэ Че сдался, атмосфера сразу стала более непринуждённой.

— Послушай, — взволнованно сказала Кимура Асака, — можно задать тебе вопрос?

— Да.

— Сколько времени нужно, чтобы от новичка дойти до твоего уровня?

— Это не связано со временем. Целеустремлённому человеку достаточно полгода, чтобы стать очень хорошим.

— Ты занимаешься всего полгода?! — Митико не смогла скрыть удивления.

— Нет, не совсем.

— Фух, напугал, — Кимура Асака, играющая в духовом оркестре уже больше полугода, нервно похлопала себя по груди, размер которой составлял всего треть от груди Саэ-нээ.

— Так сколько же ты занимаешься? — спросила Тиба Рэй, подняв голову.

— Я начал в июле, так что чуть больше двух месяцев.

— Если уж врёшь, то хотя бы делай это правдоподобно, — беспомощно сказала Митико.

— Нет-нет-нет, — Ватанабэ Че покачал головой, — я никогда не лгу.

— Кто тебе поверит, — презрительно сказала Саэ.

— Не надо так, даже если ты не дашь мне автограф, Саэ-нээ, я действительно твой поклонник.

— Может, просто умрёшь?

Под назойливые приставания Ватанабэ Че, никто не обращал внимания на выступление женской школы Тамана, и все лишь в конце присоединились к аплодисментам.

— До свидания, Саэ-нээ, а также Митико-сан, коротковолосая-сан и очаровательная копия Ханады Асако-сэмпай номер два.

— До встречи на национальном конкурсе, — вежливо ответила Митико.

— До свидания! — коротковолосая Кимура Асака оказалась весьма дружелюбной.

— Копия Ханады Асако-сэмпай номер два? — Тиба Рэй, трогая свои кудрявые волосы, не понимала, о чём говорил Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че не ответил на этот вопрос, помахав рукой и направляясь к школьному автобусу Камигавы.

— Эй, я рано или поздно превзойду тебя на музыкальном поприще.

— Буду ждать, Саэ-нээ.

Под взглядами четырёх девушек Ватанабэ Че, не останавливаясь, махнул рукой с видом "музыка не так уж важна" и исчез у выхода со станции Киото.

— Последний вопрос, — внезапно вспомнив что-то, крикнула Митико, — как лучше всего учить математику?

— Это даже дурак сможет!