Школьная поездка (9)
[Новый предмет: Счастливый амулет]
[Счастливый амулет: может немного повысить удачу владельца, оформление создаётся по воображению]
[Примечание: кроме воли игрока в пределах правил приложения, эта игра не подвержена никаким другим влияниям, включая предметы из магазина, специальные навыки от наград временных активностей и т.д.]
«Не подвержена никаким влияниям» — это, конечно, стандартно, но... Какая разница, если её и повлияют! Он же не ребёнок!
Раз бесполезно, Ватанабэ Че не стал тратиться на обмен, только мысленно произнёс: "Богиня Киёно, благослови меня!", и поспешил взглянуть на навыки.
[Навыки: начальный — маджонг (100), освоенный — показ фокусов (1000), владение — массаж (10 000), мастерский — дизайн женской одежды (100 000)]
Хорошо.
Теперь понятно: кроме [временной активности] не стоит ожидать, что система предложит навыки, на которые он захочет потратить очки.
Но [временная активность]... если участие добровольное, Ватанабэ Че подозревал, что система считает, что игрок просто не сможет её выполнить.
Вспоминая системные подсказки:
[Разумно планируйте время, следите за самозащитой; остерегайтесь обмана, дружите искренне].
Каждое предложение скрывает глубокий смысл.
Это совсем не дружелюбная система! Ватанабэ Че твёрдо решил, что отныне будет более дисциплинирован, и что бы ни случилось в будущем, лучше полагаться только на себя.
Закончив посещение храма, они направились к Асуми Маи и Ичиги Аой, которые их ждали.
— Киёно-сан, какое желание ты загадала? — спросил он.
— Отмену спортивных мероприятий.
— Понятно, — кивнул Ватанабэ Че. — Такие вещи действительно можно доверить только божествам. Угадаешь, что загадал я?
— Просил у божества прощения за свои шестнадцать лет жизни, полные лжи.
— Достойно тебя, угадала с первого раза! — Ватанабэ Че не скупился на похвалу.
Киёно Рин остановилась, скрестила руки и холодно посмотрела на него.
— Киёно-сан, у тебя очень красивая сумка.
— ...
— Где купила? Я тоже хочу такую.
— ...
— Сэмпай и Ичиги-сан ждут нас, неудобно устраивать ссору сейчас, правда?
— ...
— Я был неправ.
После этих слов Ватанабэ Че они наконец смогли продолжить путь, выходя из толпы.
Когда четверо воссоединились, Ичиги Аой предложила погадать.
Твёрдо решив полагаться на себя, кроме богини Киёно, Ватанабэ Че не интересовался ни другими богами, ни духами, и просто следовал за девушками, наблюдая, как они гадают.
Место для гадания тоже было переполнено туристами, там же были Куний и другие.
— Нашёл камень? — спросил его Ватанабэ Че.
— Нет, — ответил Куний Осаму с яростью. — Эти ребята дают бессмысленные подсказки! Ещё называют себя друзьями, но в критический момент все подводят!
Ватанабэ Че похлопал его по плечу, не зная, что сказать.
Неужели он намекает на него?
— Но ничего страшного, если вытяну хорошее предсказание, ещё не поздно всё исправить! Я ведь перед посадкой на синкансэн убил серебряного дракона!
Ватанабэ Че совершенно не понимал связи между этими вещами.
Куний Осаму мгновенно забыл о произошедшем и воспрянул духом.
— Ватанабэ, ты будешь гадать?
— Нет.
Возлагать надежды на божеств — самая глупая вещь в мире — за эти слова отвечал Ватанабэ Че, только что потративший 500 иен впустую.
Конечно, кроме богини Киёно.
Она была живой, в самом прекрасном возрасте, и всё, что нужно — просто спросить её напрямую. Главное, что как прекрасная девушка с несравненными ногами, ей достаточно просто стоять рядом, и Ватанабэ Че мог смотреть на неё целый день.
Ни одно храмовое божество такой способностью не обладало.
Вывод: потратить сто иен на гадание — только дурак станет.
— Ах, у меня «скромная удача»! — Ичиги Аой смотрела на коробку для гадания, явно раздумывая, можно ли попробовать ещё раз.
— Ничего страшного! — утешил её Куний Осаму. — Смотри, у меня вообще «неудача»!
Хорошо, все понимают твоё стремление утешить, но позаботься и о себе.
Ватанабэ Че вдруг осознал, что гадание — довольно интересное занятие.
Поблагодарив Куния, Ичиги Аой повернулась к Асуми Маи: — Маи-сэмпай, что тебе выпало?
Асуми Маи просто передала ей свою бумажку.
— Вау, «большая удача»! — радостно воскликнула Ичиги Аой.
— Правда? Потрясающе! Что там написано? — Куний Осаму активно поддерживал беседу.
— Сейчас посмотрю, — Ичиги Аой неумело прочитала предсказание: — «Цветок расцветает на солнечной террасе, колесница, полная сокровищ, въезжает в дом; представ с учёностью пред императорским дворцом, слушаешь гром, скача на коне». Кто-нибудь понимает?
Ватанабэ Че посмотрел на Киёно Рин, и все, следуя его взгляду, тоже обратились к ней.
Киёно Рин, подперев подбородок, вспомнила: — Цветы расцветают на солнечной террасе, повозка, полная сокровищ, въезжает в дом. Проявив учёность и добродетель, заслужишь внимание вышестоящих, сможешь громко высказать свои желания. Гордо скача на коне, в итоге обретёшь завидное положение.
— Так это же о том, что сэмпай получила рекомендацию в Токийский университет! — возбуждённо сказала Ичиги Аой.
— Невероятно точно! Действительно известный храм! — восхитился Куний Осаму.
По возможности, получившие «скромную удачу» и «неудачу», лучше бы не говорили о «точности» предсказаний.
Ичиги Аой радостно вернула записку Асуми Маи: — Маи-сэмпай, обязательно сохрани это!
Любовь действительно ослепляет — Ичиги Аой совершенно забыла о своей «скромной удаче».
— А что насчёт любви? — спокойно спросила Асуми Маи, глядя на записку.
Ичиги Аой мгновенно напряглась.
Только что, загадывая желание, она немного выдала свои чувства, и теперь Маи-сэмпай задумалась об этом?
Ичиги Аой бросила на Киёно Рин взгляд, надеясь, что та выберет приятные слова.
— «Представ с учёностью пред императорским дворцом, слушаешь гром, скача на коне» — судя по этой строке, в любви тебя ждёт необычный человек, но если ты покажешь свои лучшие стороны и громко выскажешь свои чувства, всё сложится удачно, — сказала Киёно Рин.
— Спасибо, — кивнула Асуми Маи, аккуратно сложила записку и убрала в кошелёк.
Издалека раздался голос учителя, созывающего всех.
— Похоже, все уходят, пойдёмте скорее! Я слышала, что впереди в «водопаде Отова» есть родник, воду из которого можно пить прямо так!
Под энергичные призывы Ичиги Аой группа присоединилась к основной массе учеников.
Оставшийся последним Ватанабэ Че, поразмыслив, бросил сто иен в коробку для гаданий.
«Большая неудача»
«Домашние дела не процветают, опасность сохраняет беду; тёмные облака закрывают лунный лавр, прекрасная дева воскуряет благовоние».
Во многих местах используются одинаковые тексты предсказаний, но в разных местах их толкуют по-разному.
Согласно толкованию гадания Каннон в Японии, это означает:
Пытаясь улучшить семейное положение, однако по сравнению с приложенными усилиями, процветания достичь трудно; это не значит, что вся жизнь полна бедствий, просто опасных ситуаций будет больше.
Подобно облакам, закрывающим луну, желаемые дела тоже не будут идти гладко; мысли разносятся как благовония в покоях знатной дамы, в душе нет покоя.
В разделе об отношениях особо отмечено: «Во всём неудача, проявляйте осторожность во всех действиях».
—
Следуя японскому обычаю, Ватанабэ Че повесил нежеланное предсказание на высокое дерево.
— Ватанабэ-кун! — позвала издалека Коидзуми Аонэ.
— Иду! — Ватанабэ Че быстро направился к ней.
Погодите, «скромная удача» и «неудача» — их же унесли?
Куний, ты должен выжить, хорошо?
После посещения храма Киёмидзу группа отправилась в храм Рёан-дзи, известный своим садом камней.
До храма оставалось некоторое расстояние, и все вышли из автобуса.
Дело было не в том, что автобус не мог проехать, а в том, чтобы дать ученикам прогуляться — хотя многие уже забыли, что главная цель школьной поездки всё-таки учебная.
— Ух ты, как красиво!
— Быстрее фотографируйте!
— Чи-и-из!
— Не отставайте, не отбивайтесь от группы!
— Понятно, сэнсэй!
Действительно красиво.
Это была горная дорога, осенний ветер мягко веял, кленовые листья пылали как огонь, птицы не переставали петь.
Встреченные туристы в основном были одеты в кимоно — либо пары, либо семьи.
На скалах, покрытых мхом, буйно росли зелёные папоротники.
Несколько девушек окружили папоротники, с интересом фотографируя их.
Ватанабэ Че сделал снимок девушек и отправил его родителям.
«Сорняки, которые в деревне вырывают, в большом городе становятся достопримечательностью! В родных местах я никто, а в Токио — будущий премьер-министр!»
Вскоре мама, Ватанабэ Эда, ответила.
«Кто эти девочки? Где моя маленькая Рин?»
«.»
Скриншот отправлен Киёно Рин.
«Я же говорил, что меня любят все»
[Кстати, поблагодари тётю от меня]
По тексту Ватанабэ Че легко представил, как впереди колонны Киёно Рин улыбается с гордостью и презрением.
После десятиминутной ходьбы они наконец вошли в храм Рёан-дзи через простые ворота.
Там было небольшое озеро, в котором отражались клёны, а в глубине виднелись несколько серых рыб.
Именно эти неприметные рыбки вызвали восторг у девушек из Токио, которые неистово фотографировали их.
Войдя в храм, все могли свободно перемещаться.
Ватанабэ Че вместе с Коидзуми Аонэ и Хироко прошли по каменной дорожке под кленами прямо к саду камней.
В саду песок и гравий покрывали землю, пятнадцать тщательно расположенных больших камней были окружены стенами, покрытыми пятнами мха.
Говорят, что белая галька символизирует водную поверхность, и, присмотревшись, Ватанабэ Че действительно увидел сходство.
Это была самая известная достопримечательность храма Рёан-дзи, даже дочь члена префектурального собрания Тибы медитировала здесь, глядя на камни.
— Вот инструкция! — Хироко указала на деревянную табличку с правилами медитации.
Они втроём посидели некоторое время, ничего не постигли, но сделали несколько похожих на настоящие туристические фотографии, доказывающие, что они тоже практиковались.
Ватанабэ Че отправил Юки Мики фотографию, где он сидел со скрещенными ногами, созерцая сад.
«Я достиг просветления, отныне не приближаюсь к женщинам»
Через некоторое время Юки Мики прислала небрежно сделанный снимок своих ног.
«Монахиня, когда придёшь? Я бесплатно проверю твоё тело!»
«Разве ты не собирался держаться подальше от женщин?»
Ватанабэ Че, направив рот к микрофону телефона, сказал со смехом в голосе: «Я держусь подальше от женщин, кроме тебя»
В этот момент вошедшая Киёно Рин посмотрела на него с презрением.
Ватанабэ Че отправил голосовое сообщение и, подняв голову, нежно сказал Киёно Рин: — Р-сан, не волнуйся.
— О чём мне не волноваться?
— Что бы ни случилось в будущем, что бы ни произошло, куда бы ты ни пошла, каким бы человеком ни стала, я всегда буду твоим самым близким другом.
— ...Даже столько храмов в Киото, медитация и дзен не излечили твоё легкомыслие?
— Я имел в виду, что в числе женщин, к которым я не приближаюсь, тебя нет.
Киёно Рин, не удостоив его даже презрения, прошла мимо, будто не знала его.
Их тела были рядом лишь мгновение, но знакомый лёгкий аромат, исходивший от неё, Ватанабэ Че всё равно смог уловить.
В этот момент Юки Мики прислала голосовое сообщение.
«Льстец, завтра разберусь с тобой»
Он убрал телефон, а в голове всплыло предсказание из храма: во всём неудача, проявляйте осторожность во всех действиях.
На практике познаётся истина, вот и просветление наступило!
В обед ели тофу в горшочке и суп из таро, а после обеда отправились в святилище Кибунэ.
Святилище находилось на западном склоне горы Курама в северной части Киото.
По дороге вверх с обеих сторон высились огромные деревья, густая листва затеняла всё, прерывистый свет солнца дробился на осколки, которые, словно крошки для голубей, рассыпались по каменным плитам.
Затем начались каменные ступени, по обеим сторонам которых стояли покрытые красным лаком фонари, тянущиеся до самого верха.
В святилище был каменный монумент с вака: «Днём и ночью думаю о тебе, словно свет светлячка — моя душа. Мечтаю о тебе, каждая искра — моё сердце».
— Это написала Идзуми Сикибу.
— Правда? Сайто-кун, ты знаешь? — с любопытством спросила Ичиги Аой.
— Да. Идзуми Сикибу, молясь здесь, внезапно увидела множество светлячков и написала это вака.
— Как здорово! Сейчас даже Нацумэ Сосэки мало кто читает, а Сайто-кун знает даже про Идзуми Сикибу!
— Говоря об Идзуми Сикибу, есть история о том, как она в восемнадцать лет вышла замуж, но через несколько лет за спиной мужа сблизилась с принцем из императорской семьи...
Куний Осаму, стиснув зубы, смотрел, как Сайто Кэйсукэ непринуждённо болтает, рассказывая Ичиги Аой истории.
После неустанных усилий ему наконец удалось перенести дружбу из игры в реальность, он мог естественно стоять рядом с Ичиги-сан, но почему «демонстрацией эрудиции» занимается Сайто?! Если бы можно было вернуться к утру, он бы обязательно внимательно выслушал все истории Ватанабэ Че!
Неподалёку Ватанабэ Че стоял рядом с Киёно Рин.
— Киёно-сан, как думаешь, стоит мне купить предсказание?
— Ты настолько медитировал, что утратил способность к самостоятельным суждениям? Хотя мы и друзья, но я не буду заботиться о тебе как о младенце всю жизнь, мы ещё не настолько близки. Кстати, печальная новость — наша семейная психиатрическая клиника не принимает таких, как ты.
— Может, расширите бизнес?
Киёно Рин подперла подбородок, изображая серьёзное размышление: — Спасибо за предложение, передам родителям. В благодарность для тебя это будет бесплатно.
— Хорошо, запомню.
Их разговор прервался.
Через некоторое время Ватанабэ Че снова заговорил: — Хочу купить, но говорят, что в течение дня действительно только первое предсказание.
— Ты уже купил?
— Нет.
Киёно Рин недовольно посмотрела на него.
Ватанабэ Че сделал вид, что не заметил, и продолжил думать о гадании: — Но в святилище Кибунэ гадают на воде, это отличается от храма Дзисю, так что можно считать первым предсказанием, верно?
— Не уверена, теперь мне очень интересно узнать, каким было твоё первое предсказание.
— Я же сказал, его не было, ты не слушаешь?
Ватанабэ Че всё-таки потратил 100 иен на гадание, положил бумажку в ручей, протекавший через святилище, и медленно проявилось предсказание.
«Неудача»
Всё это фальшивка, какие ещё боги, духи и демоны? Чистый обман.
Ватанабэ Че, даже не взглянув, скомкал бумажку.
— Что там было написано? — с улыбкой спросила стоявшая рядом Киёно Рин.
— Большая удача. Подозреваю, что все предсказания тут удачные, просто обман.
Киёно Рин, глядя на его возмущение, прикрыла рот, весело смеясь.
Шелест ветра в деревьях, журчание горного ручья по камням, разговоры туристов — все эти звуки внезапно исчезли.
Под тенью кленов Ватанабэ Че смотрел прямо на неё смеющуюся.
Заметив его взгляд, Киёно Рин опустила руку и оглядела свою одежду: — Что ты смотришь? Что-то не так?
— Я явно лгал, но ты не рассердилась, а засмеялась — это впервые, — Ватанабэ Че был поражён.
Лицо Киёно Рин на мгновение выразило растерянность, а затем привычно похолодело.
Видя, что Ватанабэ Че продолжает пристально смотреть на неё, она отвернулась и стала разглядывать выплёвывающего воду каменного енота-тануки у ручья, принявшего позу справляющего нужду.
Через некоторое время, осознав, что это такое, она поспешно подняла глаза, внимательно изучая кленовые листья над головой.
Ватанабэ Че смотрел на её очаровательный слегка покрасневший профиль, представляя, какие образы мелькают в её ясных глазах.
Спускаясь с горы, Куний Осаму держал Сайто Кэйсукэ за шею, прижав его локтем.
— Что случилось? — с удивлением спросил Ватанабэ Че.
— Я убью его! Мы больше не друзья! — Куний Осаму уже потерял желание объяснять.
— Староста? — Ватанабэ Че посмотрел на наблюдавшего за ними старосту.
Староста поправил очки средним пальцем, не сказав ни слова.
Ватанабэ Че не мог читать взгляды никого, кроме Киёно Рин и Юки Мики, и был сбит с толку их поведением.
Ему было всё равно, что у них произошло — в святилище Кибунэ он получил более чем достаточно, увидев лучший пейзаж.
Гостиница, забронированная для Камигавы, находилась рядом с Хигасияма и называлась Хигасияма-со, расположившись у «Саннэндзака Нинэндзака».
«Саннэндзака Нинэндзака» — это склон с мощёной камнем дорогой, ведущей к храму Киёмидзу.
По обеим сторонам улицы выстроились сувенирные лавки, магазины керамики и рестораны — это один из важнейших районов сохранения традиционной архитектуры Японии.
Поблизости находились святилище Ясака, парк Маруяма, храмы Кодай-дзи, Хокан-дзи и другие достопримечательности.
Проживание здесь было удобно для учеников, чтобы вечером выйти погулять и ощутить атмосферу Киото (и потратить деньги), а также для свободных перемещений на второй и третий день.
Хигасияма-со изначально был частью туристической зоны, и даже с общими спальнями стоимость проживания была высокой.
Ученики второго класса, которым не нужно было платить, снова демонстрировали своё превосходство, и юноши из-за чрезмерной заносчивости даже были побиты учениками других классов.
Учитывая, что завтра приедет Юки Мики, чтобы было удобнее «осмотреть тело монахини», после разговора с Коидзуми Аонэ Ватанабэ Че успешно забронировал отдельную комнату и попросил персонал заменить все вещи в номере на новые.
Стоимость немалая, но Юки Мики не любила использовать вещи, к которым прикасались другие, и Ватанабэ Че мог удовлетворить это требование.
Хотя, конечно, использовал деньги самой Юки Мики.
Наверное, только после свадьбы Ватанабэ Че осмелится открыто тратить деньги, полученные от системы, хотя к тому времени необходимость специально использовать свои деньги, вероятно, отпадёт.
Эта комната была лучшей в Хигасияма-со, с небольшим, но живописным садиком.
В саду был старинный естественный «сикаодоси» — бамбуковая трубка, собирающая воду, которая, наполнившись, автоматически опрокидывалась, издавая громкий звук «бам»; в древности это использовалось для отпугивания диких зверей.
В номере была отдельная комната в японском стиле с чайным столиком и креслами в японском стиле.
После ужина было небольшое свободное время, и Ватанабэ Че, вместо того чтобы идти в общую спальню для мальчиков, взял словарь и таблицу французских глаголов и сел в японской комнате заниматься.
Во время учёбы время летело быстро, и когда он опомнился, солнце уже почти село.
Ватанабэ Че открыл широкое деревянное круглое окно японской комнаты, и сразу увидел гору Хигасияма, покрытую кленовыми листьями и зелёными деревьями, будто совсем рядом.
Он оперся одной рукой о подоконник, другой перелистывая словарь, иногда глядя на сумерки Киото.
Закат опускался, мягкий красный свет солнца постепенно рассеивался, а ночная мгла медленно заполняла небесный свод.
***
Когда солнце окончательно скрылось, Ватанабэ Че потянулся и решил пойти в горячие источники.
Взяв заранее приготовленные полотенце и юкату, он вышел в коридор и столкнулся с Киёно Рин.
Она тоже взяла себе отдельный номер.
Причина – ей надоели девичьи посиделки с разговорами о том, кто кого любит, какие были отношения в прошлом, стать ли в будущем домохозяйкой или работать, какова жизнь богатых людей и тому подобное.
— Куда идёшь? — спросил Ватанабэ Че.
— Туда же, куда и ты, — ответила Киёно Рин, тоже держа полотенце и юкату.
— Здесь есть смешанные купальни? Подожди, дай мне настроиться. Для такого чистого человека, как я, совместное купание слишком волнительно.
— Когда я сказала «туда же», я имела в виду ванну, а не один и тот же бассейн.
— Возможно, я не смогу себя контролировать. Киёно-сан, не стесняйся сопротивляться, целясь в мою смерть.
— Ты не понимаешь, что я говорю?
— Может, подождёшь меня снаружи, пока я выгоню всех остальных, и только потом зайдёшь? Хотя мы просто друзья, я не допущу, чтобы кто-то, кроме меня, видел, как ты купаешься...
— Если продолжишь, то когда встречу Асуми Маи в купальне, я обязательно заговорю с ней.
— ...Это никак не связано с Асуми-сэмпай, просто ты любишь тишину, поэтому я замолчу.
Они зашагали вместе, шлёпанцы стучали по полу.
Киёно Рин шла медленно, но, преодолев вместе с ней столько дорог, Ватанабэ Че инстинктивно замедлял шаг, подстраиваясь под её ритм.
Когда они достигли открытого бассейна с горячими источниками:
— Некоторые будут разочарованы – смешанных купален здесь нет, — насмешливо сказала Киёно Рин. — Или ты хочешь зайти в женское отделение, Т-сан?
— Не могла бы ты вести себя серьёзнее? Как-нибудь в другой раз, сегодня неудобно, — отмахнулся Ватанабэ Че и вошёл в мужскую купальню.
Оставшаяся в одиночестве Киёно Рин глубоко вдохнула и медленно выдохнула, только так сдерживая эмоции.