Фотосъёмки в парке Мэйдзи (часть 1)
Поспав после обеда у Юки Мики, Ватанабэ Че принял душ, переоделся в повседневную одежду и направился к квартире Киёно Рин.
Когда он почти добрался до места, то написал ей в LINE, чтобы она спустилась вниз.
«Поднимайся сам», — ответила Киёно Рин.
«Э? Можно?»
«?»
«Одноклассница приглашает парня к себе домой, да ещё в квартиру, где она живёт одна... это же имеет тот самый смысл, верно? Это значит, что можно делать то самое? Хотя я принял душ, но, может, стоит сначала заскочить в аптеку?»
Отправив сообщение, не подумав, и увидев пометку «прочитано», Ватанабэ Че тут же пожалел об этом.
Он проспал полдня в обнимку с Юки Мики, чьё тело было восхитительным, и теперь его голова была забита непристойными мыслями, отчего он стал слишком вольным в разговоре.
Хотя он и любил шутить, но не позволял себе говорить такое с девушками, тем более с Киёно Рин, которую искренне уважал.
Когда Ватанабэ Че уже приготовился к тому, что его отругают...
«Не нужно»
Глядя на простой ответ на телефоне, он застыл в недоумении.
«Эм, Киёно-сан, твой ответ "не нужно" — это значит, что ты не поняла, о чём я говорю, или... что не нужно идти в аптеку?» — Ватанабэ Че тщательно подбирал слова, осторожно печатая текст.
Его настроение колебалось между сомнениями.
Если это второй вариант, то стоит ли ему подниматься? Речь ведь шла о подъёме наверх.
«Думаешь, я поддержу твои пошлые шутки? Быстро поднимайся и забирай оборудование!»
«...Женщина, ты успешно привлекла моё внимание»
Ватанабэ Че, собрав воедино свои чувства разочарования и облегчения, прошёл через автоматически открывшуюся дверь подъезда и поднялся на лифте к квартире Киёно Рин.
Едва войдя, он увидел её нетерпеливое и прекрасное лицо.
— Почему ты так долго? — спросила Киёно Рин.
— Лифт ехал с такой скоростью. Что я мог поделать? Не бежать же по лестнице?
— Я имею в виду, почему тебе понадобилось столько времени, чтобы переодеться дома?
— Я принимал душ.
Киёно Рин смотрела на Ватанабэ Че молча.
— Ладно. Признаюсь, я ещё и поспал.
— Ты заставил меня ждать здесь два часа как дуру. Готов совершить сэппуку в знак извинения?
— Киёно-сан, следи за своим выражением лица и тоном, от тебя исходит слишком много убийственной ауры, — чтобы избежать сэппуку, Ватанабэ Че сообщил о единственном стоящем деле, которое он сделал: — На самом деле я ходил к Мики, чтобы убедить её сыграть главную женскую роль. Она присоединится к нам позже.
— Правда, но про послеобеденный сон и душ ты тоже не соврал, — Киёно Рин не собиралась его отпускать.
— Ты же тоже принимала душ? Какое право у тебя осуждать меня? — Ватанабэ Че чувствовал исходящий от Киёно Рин свежий аромат шампуня.
— Я пошла мыться, потому что не могла дождаться тебя, и мне пришлось переодеваться дважды. А твоя ситуация...
— Киёно-сан, этот наряд тебе очень идёт. Хотя, как бы сказать... с твоей фигурой и внешностью ты будешь прекрасно выглядеть в любой одежде.
Прерванная Киёно Рин опустила взгляд на свою только что надетую повседневную одежду: бежевую блузку без рукавов и голубую юбку до колен.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ватанабэ Че снова опередил её:
— Но это проблема, ты такая красивая, а сегодня вечером будет много людей, которые придут смотреть фейерверки. Я буду очень беспокоиться о тебе, так что не отходи от меня.
Киёно Рин снова приоткрыла рот, но проглотила слова, переведя взгляд на штатив, микрофон на длинной штанге и небольшие рельсы для камеры, а затем искоса посмотрела на Ватанабэ Че.
— Бери вещи.
— Слушаюсь, председатель!
Киёно Рин, прождавшая два часа, выпустила пар, и они оба, взяв оборудование, покинули квартиру.
***
Поезд гремел и покачивался, двигаясь по линии Собу от станции Ёцуя в сторону парка Мэйдзи Дзингу Гайэн, и пейзажи района Синдзюку постепенно оставались позади.
Ватанабэ Че, обнимавший штатив и микрофон на длинной штанге, словно солдат, держащий винтовку, постоянно чувствовал на себе любопытные взгляды других пассажиров.
Рядом стоял малыш, который ещё не умел ходить, запрокинув свою большую голову, смотрел на него ясными круглыми глазами и пытался дотянуться до микрофона.
Мать ребёнка вытирала слюну, стекающую из его рта.
— Думаю, нам стоит нанять разнорабочего, — внезапно серьёзно заявил Ватанабэ Че.
— Не нужно, — Киёно Рин искала в телефоне информацию о парке Мэйдзи Дзингу Гайэн, чтобы найти подходящие места для съёмки.
— Я всё-таки главный герой, а не разнорабочий. Когда мы будем снимать, кто-то же должен держать микрофон? — на самом деле Ватанабэ Че просто хотел найти кого-то для черновой работы.
Он уже присмотрел кандидатов: Куний Осаму или Сайто Кэйсукэ, на выбор.
— Думаешь, я об этом не подумала? В этой сцене у тебя нет реплик, так что микрофон для записи звука не понадобится.
— Тогда зачем ты заставила меня его нести?
— У тебя нет реплик, но у главной героини они есть. Тебе придётся совмещать роль актёра и разнорабочего, — Киёно Рин, внимательно разглядывая фотографии деревьев гинкго на экране телефона, беспощадно продолжила: — Вечно думаешь о всяких непристойностях. Даже с твоим умом общество тебя отвергнет, Ватанабэ-кун.
— Это несправедливое обвинение, Киёно-сан. У меня есть семь часов сна каждый день — не считая дневного сна — то есть как минимум семь часов в сутки я не думаю о таких вещах.
Киёно Рин подняла голову, бросив на него бесстрастный взгляд.
— ...
После короткого диалога они снова погрузились в молчание.
Малыш рядом с ними оставил попытки достать микрофон и потянулся к длинной штанге, из-за чего Ватанабэ Че инстинктивно крепче прижал оборудование к себе.
Чёрт, он даже Юки Мики не обнимал так крепко!
— Следующая станция Синаномати, Синаномати.
Услышав объявление в громкоговорителе, они вышли из поезда под плач ребёнка, которого шлёпнула его мать.
За пределами станции возвышались современные небоскрёбы, и трудно было представить, что впереди раскинется обширный пейзажный парк.
— Ватанабэ-кун, ты хочешь умереть здесь? — Киёно Рин указала на пешеходный переход перед ними.
— Я же сказал, что умирает главный герой! Не я! К тому же, если кто-то погибнет на пешеходном переходе на перекрёстке, разве фейерверк всё равно состоится?
— Хм, ты прав. Тогда придётся найти более уединённое место для твоей смерти.
— Да говорю же, это не я! — бессильно возразил Ватанабэ Че.
Он решил, что когда фильм будет снят, он обязательно заставит Киёно Рин записать фразу: «Актёр — это актёр, он не имеет никакой связи с реальными людьми. Любое совпадение имён — чистая случайность».
Пройдя немного под солнцем, они увидели синюю табличку с надписью [Мэйдзи Дзингу Гайэн].
Войдя внутрь, они сразу заметили стенд с информацией о времени вечернего фейерверка, спонсорах и смотровых площадках.
Людей было очень много, и полиция уже начала регулировать порядок, хотя до фейерверка было ещё далеко.
Группы семей и влюблённых пар фотографировались под аллеей деревьев гинкго и покупали еду в только что открывшихся киосках.
Летние деревья гинкго были изумрудно-зелёными, высокими и массивными, стоящими рядами по обеим сторонам дороги.
Ветви гинкго были густыми и пышными, солнечный свет не мог пробиться сквозь кроны, и только фрагменты света, словно осколки, падали на землю.
— Слишком много людей, — Киёно Рин слегка нахмурилась, а пятнистый солнечный свет жадно целовал её безупречный профиль.
Прямой взгляд на эту картину не способствовал становлению верным человеком, поэтому Ватанабэ Че отвёл взгляд от её лица и ответил:
— Это естественно, ведь это последний летний фейерверк.
— Давай поищем ещё, может, найдём дорожку, где меньше людей. Неважно, если не будет видно фейерверк, главное, чтобы твоя смерть прошла незамеченной.
— Что же это за человек такой, Ватанабэ Че, если у него настолько неправильные мысли, что он идёт на безлюдную дорожку?
Услышав слова Ватанабэ Че, которые казались монологом, но на самом деле были насмешкой над ней, Киёно Рин не смогла сдержать лёгкую улыбку.
С улыбкой она сказала:
— Хотя я никогда не встречалась, но знаю, что влюблённые пары в период страстной любви отчаянно пытаются избегать толпы и специально ищут уединённые места, не так ли?
Ватанабэ Че удивлённо посмотрел на неё.
— Что такое? — Киёно Рин ответила недоумевающим взглядом.
— Ты специально предлагаешь пойти на безлюдную дорожку, чтобы создать атмосферу влюблённой пары? Признаю, когда я наедине с тобой, иногда у меня возникают не совсем здоровые мысли, но как профессиональный актёр я обладаю достаточным самообладанием и никогда во время съёмок не...
Киёно Рин, держа фотоаппарат, повернулась и пошла в сторону, где было меньше людей.
— Эй, не уходи, я ещё не закончил. Подожди, я же не знаю это место. Я же сказал, что буду защищать тебя, Киёно-сан! Председатель!
После блужданий они наконец вышли на узкую пешеходную дорожку, покрытую опавшими листьями, где не было ни души.
Киёно Рин осмотрелась и удовлетворённо кивнула.
— Сюда, Ватанабэ-кун, — она слегка поманила его рукой.
— Я же сказал, не отходи от меня, защищать прекрасных девушек — долг Камен Райдера, — Ватанабэ Че, несущий оборудование на плечах, говорил слова, за которые Камен Райдер наверняка наградил бы его своим Райдер Киком, подходя издалека.
— Я буду осторожна, — кивнула Киёно Рин. — Быстрее расставляй вещи, мне нужно попробовать разные ракурсы съёмки. Кстати, у тебя есть фотография Юки Мики?
— Фотография?
— Да.
— Нет. Зачем она нужна?
— Пригодится. Попроси её прислать фото, быстрее.
— Какая морока, — Ватанабэ Че установил штатив и микрофонную штангу, затем достал телефон и написал Юки Мики.
«Пришли мне свою фотографию»
«?»
«Нужно»
— Получил? — Киёно Рин настраивала параметры на фотоаппарате.
— Нет, — едва он это сказал, как телефон издал звук уведомления, и на экране появилась фотография.
— ...
На безлюдной дорожке воцарилось молчание.
На фото Юки Мики сидела в кресле, положив на роскошный офисный стол длинные стройные ноги. Один чёрный чулок был снят, и аккуратно подстриженные ногти обычно скрытых чулками пальцев были видны.
Эти привлекающие взгляд ноги выглядывали из-под юбки, которая, казалось, вот-вот соскользнёт.
Но юбка никогда не соскользнёт, потому что это лишь фотография, и даже если бы был какой-то продолжение, его нельзя было бы увидеть на снимке.
Ватанабэ Че медленно посмотрел на Киёно Рин, которая сжимала свой красивый нос, и с закрытыми глазами её выражение лица, казалось, отражало некоторую боль.
Воспользовавшись тем, что Киёно Рин не обращала внимания, Ватанабэ Че с реакцией мастера свободного боя и скоростью мастера игры на гобое нажал кнопки [Сохранить] и [Удалить из истории], а затем отправил голосовое сообщение Юки Мики.
— Что ты делаешь среди бела дня? Я просил не такую фотографию! Обычную повседневную!
Киёно Рин глубоко вздохнула, медленно открыла свои прекрасные глаза и пробормотала, словно увидела самую уродливую сторону человеческой натуры:
— Невероятно.
Говоря это, она слегка покачала головой, как будто стирая из памяти только что увиденное «фото ног».
— Хм, — Ватанабэ Че слегка кашлянул. — Как «исследователю ног», вполне логично, что моя девушка иногда даёт мне экспериментальные материалы в поддержку моей работы, не так ли?
Киёно Рин придерживала подол своей юбки, слегка отвернувшись и настороженно глядя на него.
— ...
Даже Ватанабэ Че чувствовал себя неловко.
Если так продолжится, он скоро превратится в извращенца в глазах Киёно Рин.
Пока он включал свой мозг, занятый мыслями только о ногах, пытаясь придумать способ восстановить свой имидж, Юки Мики прислала обычную фотографию с подписью: «Какой ты привередливый, тебе мало фото в носках и фото ног?»
Ватанабэ Че быстро удалил текст.
И здесь его тоже считают извращенцем?
После этого перерыва он уже не хотел спасать свой имидж. В конце концов, путь далёкий проверяет силу коня, а время проверяет человеческое сердце. Со временем Киёно Рин сама поймёт, что он действительно порядочный человек.
— Я получил фото, что дальше, режиссёр?
— Встань здесь, смотри на фотографию с самым нежным выражением лица, с едва заметной тоской, — Киёно Рин отпустила подол юбки и указала на место в тени деревьев, куда падал луч солнца.
— То есть, смотреть на фото нынешней девушки, но в мыслях представлять подругу детства? — Ватанабэ Че скользнул взглядом по слегка колышущейся юбке Киёно Рин, мельком посмотрел на её ноги, но со сосредоточенным выражением, будто обсуждая сценарий, спросил.
— Похоже, ты сохраняешь последние остатки здравомыслия, — удовлетворённо кивнула Киёно Рин.
— За кого ты меня принимаешь?
— За извращенца.
— Подожди, не будем говорить о том, что это было для исследования, и она сама прислала это мне. Но разве это извращение — смотреть на ноги своей девушки? Это нелогично!
— Куда ты только что смотрел? — Киёно Рин, которая только что выглядела такой спокойной, вдруг холодно усмехнулась.
— Так ты заметила.
— Красивые?
Ватанабэ Че никогда ещё не сталкивался с таким трудным выбором.
Но, вспомнив, что Киёно Рин может видеть сквозь ложь, он понял, что нечего раздумывать.
— Красивые, — искренне кивнул он, с чистыми помыслами, совершенно не хулиганскими.
— Хм, — холодно усмехнулась Киёно Рин. — С этого момента ты должен абсолютно подчиняться моим указаниям. Если ты меня не удовлетворишь, то полицейский, который регулировал движение по дороге сюда, арестует тебя.
— Ты соблазняешь меня своим телом? Как низко, — Ватанабэ Че уже сбился со счёта, сколько у Киёно Рин козырей против него.
С чувством актрисы, у которой сделали неприличные фото, Ватанабэ Че начал сниматься в первой сцене фильма, который будет показан на школьном фестивале, под руководством злого режиссёра Киёно Рин.
Следуя указаниям, он намеренно позволил солнечному свету падать на его лицо сбоку.
Он опустил взгляд на фото в руке — обычный повседневный снимок Юки Мики.
— Выражение лица, — напомнила Киёно Рин.
Ватанабэ Че настроился, вспомнив свой родной городок в префектуре Иватэ, своих родителей, спешно собирающих урожай под порывами сильного ветра, чтобы его не унесло.
От тоски его глаза слегка увлажнились.
Он увеличил фотографию, чтобы видеть только лицо девушки, и застыл, пристально глядя на неё.
Затем внезапно уменьшил фото и убрал телефон.
Небрежно засунув руки в карманы, он запрокинул голову с закрытыми глазами, позволяя лучу солнца ласкать лицо, на котором отражались мысли о ком-то.
Киёно Рин через объектив запечатлела этот момент.
В парке Мэйдзи Дзингу Гайэн, среди далёкого шума и гама, стоял красивый юноша в белой рубашке и кроссовках, с бесстрастным выражением лица и волосами, слегка растрёпанными ветром.