Зимний лагерь (1)

Судя по карте, нарисованной художественным клубом в «Руководстве по кемпингу», место зимнего лагеря находилось очень далеко — явно не "рядом с Токио".

Впрочем, вся страна в целом небольшая, любая поездка практически всегда "межпрефектурная", так что называть это "окрестностями" тоже не совсем неправильно.

Школьный автобус двигался на запад через несколько городов, преодолевая гору за горой, пейзажи постепенно становились всё более пустынными.

Проехав через рощу высоких криптомерий, они выехали на открытое пространство, где виднелись деревянные домики кемпинга.

Из окна автобуса можно было разглядеть очертания заснеженных гор вдали и канатную дорогу, ведущую наверх.

— Когда выйдем, сначала отнесите вещи в свои комнаты, затем собирайтесь у уличных кухонных столов. Группа, ответственная за продукты, не забудьте взять с собой ингредиенты.

— Да-а-а!

— И ещё логистическая группа!

После бесконечных напоминаний Коидзуми Аонэ, ученики четвертого класса наконец вышли из автобуса.

Покинув тёплый салон, они сразу ощутили порыв холодного воздуха.

— Как холодно! Ох, как же холодно!

— Смотрите туда! Везде снег! В атаку-у-у!

— Ямадзаки-кун, вернись немедленно, ещё не время для свободных прогулок!

— Хорошо-о-о! — голос Ямадзаки звучал одновременно разочарованно и возбуждённо.

Ватанабэ Че вместе с другими мальчиками из класса сначала разгрузил весь багаж, а потом уже взял свои вещи и отправился в домик.

Выбрав кровать, все собрались снаружи.

Под большим навесом из металлических конструкций располагались ряды кухонных столов, разделочные доски, краны с водой, очаги из кирпича для костра и прочее.

Там уже было многолюдно — ученики из других классов начали готовить.

— Парни, неужели нельзя помыть миску после использования?

— Продукты уже помыты, какая разница, если их положить вместе?

— Это разные продукты! Запах сырого мяса смешался с овощами!

— Какая разница? Всё равно в итоге они будут вариться вместе!

— Вот почему от вас, парней, никакой пользы!

— Что-о-о?

— Хватит, хватит, перестаньте ссориться!

Слышно было, как разгорается нешуточная баталия.

Ватанабэ Че был вполне уверен в своих кулинарных способностях, поэтому отправился в лес собирать хворост.

Войдя в смешанный лес, он сразу почувствовал, как звуки от кухонной зоны стали почти неразличимы, будто отфильтрованные несколькими слоями бумаги.

Человеческие голоса стихли, и стал отчётливее слышен звук хлопающих крыльев маленьких птиц — точь-в-точь как в «Записках о беседке пьяного старца»: «В тени деревьев птицы поют, перелетая с ветки на ветку; уходят гости, но птицы всё равно веселятся».

Ватанабэ Че был в хорошем настроении, напевая «Лазурная Земля», он шёл и собирал ветки.

— Ватанабэ-кун, если ты действительно любишь Сэйко Мацуда, тебе не следует петь её песни.

Единственным человеком, кто осмеливался так разговаривать с Токийским красавчиком, была Киёно Рин.

Ватанабэ Че повернулся в сторону голоса.

Солнечные лучи пробивались сквозь деревья, образуя столбы света, и самый большой из них падал на красавицу, сидящую на пне.

Её силуэт словно сливался с тёплым зимним солнечным светом, за спиной будто расправлялись крылья, превращая в ангела.

Но кучка хвороста у ног девушки возвращала её обратно на землю, делая обычной, хотя и чрезмерно очаровательной сборщицей дров.

— Ты следишь за мной? — спросил Ватанабэ Че.

На такие вопросы Киёно Рин отвечать не утруждалась, молча наслаждаясь солнцем.

Похоже, дело не в том, что она так прекрасна, что солнце благоволит ей, а в том, что ей холодно, и она специально выбрала солнечное место.

Ватанабэ Че подошёл и встал между ней и солнцем.

Киёно Рин подняла взгляд: — Будь добр, не веди себя так по-детски.

— Даже мне не позволено прикасаться к лицу Киёно-сан, как можно позволять солнцу?

Красавица вздохнула, словно не зная, что с ним делать, и похлопала рядом с собой, приглашая сесть.

Ватанабэ Че сел, сохранив небольшую дистанцию. В этом положении солнечный свет его совсем не согревал.

— Почему ты тоже собираешь хворост? Не умеешь готовить? — он положил свои ветки у ног и изучил кучку, собранную Киёно Рин.

— Я не хочу готовить для других.

— Почему?

— Они этого не достойны.

— Не достойны? — Ватанабэ Че наклонился и начал выбирать что-то подходящее из её хвороста.

— Главная причина в том, что все они лгут; вторая причина — я не выношу толпы, — произнеся это, Киёно Рин, словно представив себя в окружении людей, выглядела немного раздражённой.

Затем добавила: — И совсем незначительная часть связана, пожалуй, с положением.

— Как и ожидалось от никогда не лгущей богини Киёно, — заметил Ватанабэ Че. — Но удивительно, что у тебя тоже есть понятие о социальных различиях. Я думал, ты за всеобщее равенство.

Киёно Рин вытянула руку к солнцу, и её прежде холодная ладонь наполнилась теплом.

— Окружение влияет на ценности, но на самом деле это не так важно. Если бы они не лгали и не толпились вокруг меня, я бы не возражала готовить, — сказала она.

— Говоришь всё это, но в душе всё равно сортируешь людей по статусу? Впрочем, я давно знал, что ты не такая уж хорошая девушка — с тех пор, как ты использовала всякие низкие приёмы, чтобы заставить меня влюбиться в тебя.

— Разве не дурных женщин ты и любишь? Что ты ищешь? — Киёно Рин опустила голову и посмотрела на него.

Её аккуратно сложенные ветки теперь были в беспорядке, от чего она нахмурилась.

Ватанабэ Че выпрямился, держа в руке ветку примерно сорок сантиметров длиной.

Он медленно поглаживал деревянную палку, будто в руках у него был какой-то хрупкий предмет.

— Пятнадцать дюймов, бузина, сердцевина — перо из хвоста фестрала, — торжественно произнёс Ватанабэ Че.

Киёно Рин прижала пальцы к переносице, словно у неё разболелась голова, а на красивом лице отразилась безысходность.

Ватанабэ Че с изяществом Волан-де-Морта направил палочку в небо.

— Громопокалипсис!

Солнце продолжало светить так же ярко, только птицы в отдалении испуганно вспорхнули, шум их крыльев стал громче.

— Понятно, — задумчиво пробормотал Ватанабэ Че, словно что-то поняв. — Это потому, что я не убил предыдущего владельца, и она ещё не готова мне повиноваться?

— Ты уже взрослый, Ватанабэ-кун.

— А Леонардо знает об этом? Тот, кто замёрз в двадцать лет на "Титанике", а в сорок два всё ещё играл с водяными пистолетами.

— Замёрз сыгранный им двадцатилетний Джек.

— Научись видеть главное, Киёно-сан. Я хочу сказать, есть сорокадвухлетние, играющие с водяными пистолетами, а мне играть с волшебной палочкой — вполне разумно.

В смешанном лесу повисла тишина, нарушаемая только птичьими трелями.

Внезапно Киёно Рин тихо засмеялась.

Она сказала с безнадёжностью и весельем в голосе: — У тебя всегда найдётся куча оправданий.

Такой искренний смех Киёно Рин Ватанабэ Че не слышал уже давно, и хотя солнце его не грело, по телу пробежала тёплая волна.

— Подожди.

— Что? — Киёно Рин с недоумением посмотрела на его внезапно посерьёзневшее лицо.

— Ты ведь не используешь сейчас коварные методы, чтобы заставить меня полюбить тебя?

— Нет, это только сейчас... — Киёно Рин взяла "старую волшебную палочку" и направила на Ватанабэ Че. — Влюбись в меня, Ватанабэ, амортенция.

Она слегка наклонилась к нему, и они смотрели друг на друга с очень близкого расстояния.

Блестящие губы, выдыхающие тёплый воздух с лёгким белым паром; Глаза глубокие и завораживающие, как весенний Млечный Путь, длинные волосы мягкие и блестящие, как чёрный шёлк; Голос чистый, талия тонкая, сердце сильное, но одинокое;

Так вот какова амортенция? Сердце Ватанабэ Че будто перестало биться.

— Мне нужно найти мою Мики, — он встал.

— Сердце забилось? Не можешь совладать с собой? Влюбился в меня? — Киёно Рин пристально смотрела на него.

— Не говори глупостей, я просто хочу быть твоим лучшим другом.

— Лучшим другом? Это только первый день кемпинга, у нас впереди ещё два дня. Я заставлю тебя передумать, эту игру я точно выиграю.

— Откланяюсь.

Ватанабэ Че забрал "старую волшебную палочку", подхватил хворост и скрылся среди деревьев.

Киёно Рин внезапно поняла, что что-то не так: — Зачем ты забрал мой хворост?!

Ватанабэ Че, не оборачиваясь, махнул рукой, явно довольный собой.

Киёно Рин закрыла глаза. Она не любила ни шума, ни холода, зато обожала этот солнечный лесок.

— Трус.

***

Выйдя из смешанного леса, он подошёл к кухонным столам.

— Хворост собрал, куда положить? — спросил он у Икэды Кадзуми.

Икэда Кадзуми, быстро взбивая яйца, ответила: — Спасибо за труд, Ватанабэ-кун. Отнеси к месту, где готовят рис, вон туда.

Ватанабэ Че направился в указанном ею подбородком направлении.

Здесь почти все были парни, изгнанные от кухонных столов за неуклюжесть.

Сайто Кэйсукэ и староста присели у ямы, наблюдая за рисом в пакетиках, помещённым прямо на костёр. Огонь делал их лица красными.

— А где Куний? — Ватанабэ Че присел рядом с ними.

— Пошёл рубить дрова, — Сайто Кэйсукэ указал на какое-то место недалеко от кухонной зоны.

— Уже рубит дрова? Разве не нужно дождаться костра вечером?

— Пока ты собирал хворост, уже стемнело бы, и мы могли бы сразу ужинать, — староста поправил очки. — Ты тайком ходил во второй класс?

— Мики спит, зачем бы я пошёл во второй класс? О чём вы говорили?

— О костре вечером, — сказал Сайто Кэйсукэ. — Мы не такие, как ты, у кого есть девушка. Нам нужно думать, как найти себе пару.

— Это ты ищешь, мне не нужно, — староста высокомерно поправил очки средним пальцем.

Они поговорили немного, затем подошли девушки и спросили, готов ли рис.

Староста надел перчатки и открыл крышку железной коробки: — Кажется, подгорел.

— Точно подгорел, — Сайто Кэйсукэ тоже почувствовал запах гари.

— Я вам говорю, вы, парни, на что вообще годитесь! Готовить не умеете, даже рис умудрились сжечь!

— Какое убожество, этот рис вы съедите сами!

— Хотя Ватанабэ-кун может не есть, он собрал столько хвороста, очень устал, сгоревший рис не его вина.

— Как же так! — Сайто Кэйсукэ вскочил на ноги. — Именно из-за этого парня, который отвлекал нас разговорами, рис и сгорел!

— И это всё равно ваша вина! Вы же отвечали за рис, почему вы только болтали?

— Это...

Староста тоже встал, положив руку на плечо Сайто Кэйсукэ: — Ладно, только немного подгорел, всё ещё съедобно.

— По крайней мере, пусть Ватанабэ тоже ест с нами! — не сдавался Сайто Кэйсукэ.

— У меня и правда есть ответственность, я тоже буду есть из этой коробки, — Ватанабэ Че взял две палки и подхватил ими коробку с рисом.

Только дно немного подгорело, остальная часть просто пропиталась запахом гари. Если быстро спасти ситуацию, ещё можно есть, хотя вкус, конечно, пострадает.

— Видите? — Сайто Кэйсукэ указал на Ватанабэ Че, обращаясь к девушкам. — Он сам это сказал!

Девушки переглянулись и неохотно сказали: — Ладно, эта коробка риса ваша, повезло вам двоим!

Они бросили на Сайто Кэйсукэ и старосту неприязненный взгляд и вернулись к кухонным столам.

— Это так здорово быть красивым? — Сайто Кэйсукэ, казалось, сомневался в смысле жизни.

— Не только красивым, — староста, протирая очки, отошёл от костра, а на стёклах, встретившись с холодным воздухом, образовался туман. — У него ещё и хорошие оценки, он спортивный универсал, а ещё золотой призёр национального конкурса духовых оркестров с сольной партией.

— Мне вдруг захотелось кого-нибудь убить.

— Тебе его не одолеть, — староста надел очки, блеснувшие в свете.

— Неужели нет других способов?

— Ты можешь рассмотреть вариант дать ему поиграть в твои заветные игры про младших сестёр, а когда он увлечётся, тайно сообщить Юки-сан. Думаю, тогда ты сможешь увидеть, как его отчитывают.

Сайто Кэйсукэ хлопнул в ладоши: — Так и сделаю!

— Вы двое, — Ватанабэ Че убрал подгоревший рис, — как у вас хватает наглости обсуждать планы против меня прямо при мне? Вам повезло, что вы вообще получите нормальный рис, и всё благодаря мне.

— Я предпочту подгоревший.

— Я предпочту подгоревший.

Человеческая зависть действительно ужасна.

Обеденное карри было очень вкусным.

Конечно, само по себе оно не было лучше домашнего или ресторанного, но эффект пикника утраивает вкусовые ощущения, плюс фактор «приготовлено руками девушек» — поэтому было очень вкусно.

После обеда у них было два часа обучающих занятий: история кемпинга, меры предосторожности, как спасаться в экстренных ситуациях и так далее.

— Если со мной что-то случится, обязательно убедитесь, что искусственное дыхание мне будет делать девушка, — так напутствовал Сайто Кэйсукэ.

— В отличие от тебя, я предпочитаю спасать, а не быть спасённым, например, массаж сердца, — староста поправил очки.

— Ватанабэ, если я упаду, ты понимаешь, что делать? — Куний Осаму подмигнул Ватанабэ Че со значением.

— Если можно, я предпочту, чтобы никто не попадал в опасность — ни вы, ни другие ученики, — ответил Ватанабэ Че.

Ему было непонятно, как практика искусственного дыхания наводила их на мысли о мужчинах и женщинах.

Он использовал телефон, чтобы отправить сообщение Киёно Рин, которая была в толпе учеников первого класса неподалёку.

«С твоей конституцией велик шанс попасть в неприятности. Может, заранее зарезервировать кого-то для искусственного дыхания?»

Киёно Рин, просматривающая брошюру по первой помощи, почувствовала вибрацию телефона и достала его из-под одежды.

Ватанабэ Че видел, как её тонкие пальцы быстро набирали ответ.

Через мгновение на экране появился её ответ.

«Когда понадобится искусственное дыхание, разве у запасного ассистента будет время? Я выбираю тебя, осмелишься?»

«Я не допущу, чтобы ты попала в опасную ситуацию, когда потребуется искусственное дыхание!»

После этих слов Ватанабэ Че отправил милый стикер с поднятым кулаком.

«Ты ещё больший трус, чем я думала»

«Это называется ответственностью, а не поддаваться красоте. К тому же, я не проиграю тебе, точно ты первая влюбишься в меня, и когда ты будешь без ума от меня, я безжалостно тебя брошу»

«Жду твоих действий»

После обучающих занятий наступило время свободной деятельности, но как член комитета по организации испытания на храбрость, Ватанабэ Че должен был начать подготовку.

Сначала он встретился с Киёно Рин, и они пошли искать Юки Мики.

Юки Мики не спала в общей комнате с другими девушками — она занимала люкс с собственным онсэном.

Когда они пришли, она крепко спала.

— Мики, пора идти, — сказал Ватанабэ Че.

Юки Мики: ...

— Нужна помощь? — Киёно Рин показала жестокую, но добрую улыбку.

— Если ты её не боишься, — Ватанабэ Че сделал приглашающий жест рукой в сторону своей спящей девушки.

— Я? Бояться её? Не все такие, как ты, Ватанабэ Че-кун.

Киёно Рин с гордой походкой подошла к кровати и протянула свои ледяные руки.

В то самое мгновение, когда она коснулась кожи, в ту самую секунду, когда их температуры начали передаваться друг другу, Юки Мики открыла глаза.

Без крика, без каких-либо движений, даже без изменения выражения лица, но где-то под этим спокойствием угадывалось совсем другое, жуткое лицо.

Глядя на удовлетворённое выражение лица Киёно Рин, Ватанабэ Че незаметно отступил на два шага.

— Я недооценила тебя, — холодно усмехнулась Юки Мики.

Внезапно она протянула руку и схватила холодную ладонь, лежащую на её шее.

— Проследи за своей девушкой, — Киёно Рин оглянулась на Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че засвистел мелодию «Лазурная Земля».

— Ты?! — Киёно Рин слегка расширила свои прекрасные глаза.

Для Юки Мики с её 5 баллами силы справиться с Киёно Рин, у которой было всего 3, не составило никакого труда.

Процесс занял лишь лёгкий рывок и одно движение.

— Любишь греть руки?

Юки Мики прижала Киёно Рин к кровати, схватила её ледяные руки и засунула их под одежду самой Киёно.

— Ш-ш-ш, — Киёно Рин невольно втянула воздух сквозь зубы.

Но несмотря на нахмуренные брови, она не произнесла ни слова.

Юки Мики наклонилась к уху Киёно Рин: — Ты первая начала.

— Думаешь, этим можно заставить меня сдаться? Это только заставляет меня думать, что ты ребячлива, — голос Киёно Рин оставался ледяным.

Юки Мики насмешливо ответила: — Человек, положивший руки на чужую шею, смеет говорить о ребячливости?

— Это просто способ разбудить тебя, ради подготовки к испытанию на храбрость.

— Называй как хочешь, пусть будет ребячливость, но я подожду, пока твои руки согреются, — Юки Мики выглядела непринуждённо.

Киёно Рин молчала.

Юки Мики продолжила спокойным тоном: — В других аспектах ты едва ли мой соперник, но в физической силе тебе только с младшеклассниками соревноваться.

— Как невежливо. Я когда-то бежала наравне с Ватанабэ Че-куном в беге на длинные дистанции.

— Ты? А, вспомнила. У него раньше действительно была не очень хорошая выносливость, только после тренировок появилась нынешняя сила. Это же было так давно, и ты смеешь об этом упоминать?

Ватанабэ Че, видя, что они уже разговаривают, подошёл ближе.

— Мики, достаточно игр, нам нужно подготовиться к испытанию на храбрость, — сказал он.

Юки Мики обернулась: — Ты беспокоишься о ней?

— Как такое возможно?

— Ложь.

— ...

Ватанабэ Че с недоверием посмотрел на прижатую Киёно Рин.

«Я помогаю тебе, а ты так со мной поступаешь?»

«Сначала втянул меня в опасную ситуацию, а потом помогаешь? Это ты называешь помощью?»

Юки Мики медленно отпустила руки и села на краю кровати.

Она скрестила руки на груди, закинула стройную ногу на ногу и внимательно изучала Ватанабэ Че.

Позади неё освобождённая Киёно Рин тоже села, оставаясь в коленно-локтевой позе на большой кровати, где ещё сохранялось тепло Юки Мики, и потирая запястья, наслаждалась происходящим.

— Мики, позволь мне объяснить.

— Говори, — Юки Мики холодно произнесла одно слово.

— Я беспокоился о ней в основном потому, что она очень-очень-очень слабая физически. Вдруг простудится, заболеет и умрёт — неудобно будет объясняться с семьёй Киёно.

— То есть ты беспокоишься о мести семьи Киёно, а не о том, что она заболеет?

— Конечно! — Ватанабэ Че поднял правую руку. — Могу поклясться этим кемпингом, что если это ложь, пусть сойдёт лавина.

— Вечно ты скользкий на язык, — холодно сказала Юки Мики.

— Я действительно не...

— Довольно, — Юки Мики оборвала его. — Принеси мне штаны и одежду.

— Слушаюсь!

Пока Ватанабэ Че выбирал одежду и брюки, Киёно Рин удивилась.

— Ты так просто его прощаешь? — спросила она.

Юки Мики обернулась и бросила на неё косой взгляд: — Ты так усердно помогаешь мне отличать правду от лжи – неужели внезапно стала хорошим человеком? Если я не накажу его, он будет только злиться на тебя.

— Но он действительно беспокоился обо мне.

Выбиравший нижнее бельё Ватанабэ Че не выдержал: — Киёно-сан, мы, пара, ругаемся, зачем ты вмешиваешься? И вообще, долго ещё собираешься валяться на кровати моей девушки?

Юки Мики оглядела Киёно Рин с холодной усмешкой.

Не обращая внимания на присутствие Ватанабэ Че, она сказала: — У меня ещё много других способов проучить его, после свадьбы я с ним рассчитаюсь.

Эти две были по-настоящему страшны, и Ватанабэ Че почувствовал отчаяние.

Поэтому он выбрал чёрное нижнее бельё.