Спортивный фестиваль (4)

— Бам! — Бам! — Бам!

С теннисного корта, огороженного высокой металлической сеткой, доносились ритмичные звуки, похожие на удары барабана.

Ватанабэ Че сидел на земле, скрестив ноги, и играл слегка облупившейся теннисной ракеткой, словно Учиха Мадара со своим веером.

Проследив за его взглядом, можно было увидеть Киёно Рин, отбивающую мяч о стену. Она умело преследовала отскакивающий мяч и снова посылала его обратно.

Зелёный теннисный мяч каждый раз ударялся в разные места, но всегда именно туда, куда Киёно Рин и хотела попасть.

Великолепная техника игры в теннис — такое в любом случае было неважно, взгляд Ватанабэ Че не отрывался от короткой юбки.

До тех пор, пока силы не покинули её, Киёно Рин двигалась легко и грациозно, как пальцы музыканта во время исполнения, как эльф, танцующий в лесу, или как танцор вальса на танцполе.

Кроссовки, соприкасаясь с землёй, издавали звуки: «Шшш! Шшш!»

Юбка, прикрывающая бёдра, то поднималась от ветра, то колыхалась вверх-вниз и в стороны от её движений.

Безопасные шортики под юбкой были белыми, похожими на джинсовые шорты, но ткань выглядела мягкой.

Нет, не просто выглядела, а определённо была мягкой, ведь Ватанабэ Че помогал раздеваться Юки Мики.

Хотя в тот момент ему было совсем не до того, чтобы обращать внимание на ощущения от одежды, благодаря своей чересчур хорошей памяти это чувство всё ещё сохранялось в его сознании.

— Хх, хх, — Киёно Рин, тяжело дыша, остановилась, и безопасные шортики снова скрылись под юбкой.

Она стояла на месте, бессильно запрокинув голову, отдыхая.

Солнечный свет проникал через щели между металлической сеткой и тенью деревьев, и хотя он был разделён на тонкие лучи, свет всё равно следовал за её прекрасным силуэтом.

Солнечный свет нежно целовал её лицо, отражаясь от белоснежной кожи, и Ватанабэ Че невольно сощурился.

Киёно Рин подошла с ракеткой и мячом в руках: — Похоже, я действительно не создана для длительных физических нагрузок.

— Ничего страшного, в этом деле достаточно, чтобы один из нас был выносливым, тяжёлую работу я возьму на себя.

— Ватанабэ-кун, — Киёно Рин отбросила чёлку и глубоко вздохнула, держа в руке блестящие чёрные волосы, — позже пойдёшь на стадион и пробежишь тысячу метров.

— Слушаюсь.

Воспользовавшись моментом, когда она ощущала прохладный ветерок лбом, Ватанабэ Че поднял голову, устремив взгляд под светло-голубую теннисную юбку.

— Р-сан? Р-сан? Что ты делаешь?

Киёно Рин положила тёплую ладонь на лицо Ватанабэ Че, которое он только начал поднимать.

Запрокинувший голову Ватанабэ Че мог видеть только тьму и частицы света, видимые лишь с закрытыми глазами.

— Что ты собираешься делать, Ватанабэ-кун?

— Я ведь уже видел, не будь такой жадной.

Киёно Рин не ответила. Из-за того, что она закрывала ему обзор рукой, её чёлка снова упала, и она свободной рукой, держащей ракетку, снова отбросила её.

После момента молчания.

— Киёно-сан, можно мне посмотреть на твоё лицо?

— Нет.

— Почему?

— Причину ты прекрасно знаешь.

— Какую причину? Я не знаю, — глухо и озадаченно спросил Ватанабэ Че.

Достаточно было лишь слегка повернуть шею, чтобы избавиться от руки, лежащей на его лице, но Ватанабэ Че не стал этого делать.

— Киёно-сан! — издалека к ним бежали Тамамо Конами и другие.

Киёно Рин убрала руку.

Значит, разрешила? Ватанабэ Че воспользовался моментом.

— Ммф! — На этот раз теннисная ракетка прижалась к его красивому лицу.

Но это ничего, ещё не конец!

Даже если мышцы лица были разделены на маленькие квадратики сеткой теннисной ракетки, даже если нос искривился, глаза продолжат свою борьбу! «Вперёд, мои глаза, пробейтесь на другую сторону!»

Тамамо Конами вклинилась между ними и направила свою юбку-плиссе на Ватанабэ Че.

Глядя на пыль на юбке Тамамо Конами, Ватанабэ Че вздохнул, отряхнул свою собственную задницу и встал, убедившись, что на его брюках нет пыли.

О, великие небеса, почему вы так несправедливы ко мне?

Киёно Рин заметила его движения, а затем, увидев его крайне разочарованное выражение лица, слегка приподняла уголки губ.

Увидев улыбку Киёно Рин, Тамамо Конами не могла сдержаться и бросилась её обнимать.

— Пожалуйста, держитесь от меня подальше, Тамамо-сан, наши отношения ещё не настолько хороши для телесного контакта.

— Ах, извини, просто Киёно-сан такая милая! Хи-хи-хи!

Извращённый смешок Тамамо Конами заставил Киёно Рин невольно вздрогнуть, вызывая сильный психологический дискомфорт, худший, чем если бы Ватанабэ Че увидел её безопасные шортики.

Она убрала волосы, спадающие на плечи: — Тамамо-сан, у вас какое-то дело на теннисном корте?

— Да, именно. Мы не имеем опыта в маршировке, поэтому пришли просить помощи у Киёно-сан.

— Извините, но я сейчас тоже тренируюсь.

— Вот как, — Тамамо Конами и председатель духового оркестра выглядели разочарованными.

— Иди, ничего страшного, заодно отдохнёшь, — предложил Ватанабэ Че, хотя и не ожидал, что Киёно Рин разбирается даже в маршировке.

Маршировка — это игра на музыкальных инструментах во время ходьбы. Конечно, не просто обычной ходьбы, а с различными загадочными танцевальными шагами.

Кстати говоря, во время маршировки девушки обычно носят короткие юбки, хотя под ними всегда есть безопасные шортики.

Киёно Рин немного подумала и кивнула: — Хорошо, я посмотрю.

— Я пойду с тобой.

— Зачем тебе идти? — недовольно надула губы Тамамо Конами, её блестящие от блеска губы засияли, — ты ведь не участвуешь в выступлении на спортивном фестивале!

— Я иду бежать тысячу метров, мне нужно твоё разрешение?

— Хмф! — Тамамо Конами отвернулась.

Увидев Ватанабэ Че, она вспомнила, как в прошлый раз в электричке на обратном пути из внешнего сада святилища Мэйдзи он трогал её за задницу.

— Киёно-сан, пойдёмте скорее! — она обхватила руку Киёно Рин и потянула её к выходу с теннисного корта.

— Тамамо-сан, минутку, — Киёно Рин высвободила руку, повернулась и передала свою теннисную ракетку и мяч Ватанабэ Че.

— Можешь не бежать тысячу метров, просто верни их, а затем возьми ракетку для бадминтона.

— Слушаюсь, капитан.

Двое членов Клуба наблюдения за людьми провели весь день на стадионе, занимаясь различными тренировками.

Погода была не жаркой, и поскольку были каникулы, людей было мало. После того как духовой оркестр закончил репетицию, они просто остались на трибунах и практиковались в исполнении музыки для национального конкурса.

Поскольку была суббота, в семь часов Киёно Рин объявила роспуск.

Ватанабэ Че вернулся домой, принял душ и сразу же вышел, медленно направляясь к станции Ётия.

На платформе станции было полно людей, время от времени проносились электрички, поднимая порывы холодного ветра.

Двадцать минут спустя Ватанабэ Че сошёл с линии Собу, прошёл через станцию к выходу, и перед ним открылся оживлённый вид Тиёды.

Приближалась середина октября, почти сезон красных клёнов, под светом фонарей деревья вдоль дороги окрасились в красные и жёлтые тёплые тона.

Модные девушки на улице даже вечером носили лёгкие платья.

Группы мужчин с волосами, окрашенными в коричневый или жёлтый цвет, с улыбками подходили к ним, пытаясь познакомиться.

Ватанабэ Че отвёл взгляд и сел в такси у обочины.

— Канда Дзимботё, 1-тёмэ.

— Едете за покупками?

— Нет, там живёт моя девушка.

Через зеркало заднего вида водитель такси оглядел дорогую повседневную одежду Ватанабэ Че и часы на его запястье, молча включил поворотник, нажал на газ и влился в поток движения.

Ватанабэ Че вышел на перекрёстке в Дзимботё.

Направляясь к особняку Юки Мики, он одновременно звонил ей.

— Я сейчас в Канде.

— Угу.

— Сегодня останусь здесь ночевать.

— На улице? Прикажу отправить тебе одеяло.

— Нет, я хочу, чтобы Мики сама мне его принесла. И не забудь принять душ, я уже помылся.

С другой стороны телефона раздался смех — это была мать Юки.

— Поторопись, — сказала Юки Мики без особого энтузиазма и повесила трубку.

Ватанабэ Че почувствовал некоторую неловкость, не ожидая, что мать Юки окажется в Тиёде.

Однако, получив сегодня множество впечатлений, он подумал и решил не поворачивать назад. Но приходить с пустыми руками, когда там родители, тоже неприлично.

Он начал прогуливаться поблизости, ища подходящий подарок.

Канда не была незнакомой для Ватанабэ Че, он много раз гулял здесь с Юки Мики, покупал одежду, обедал и даже смотрел фильмы.

Главное впечатление — множество книжных магазинов.

Выбирать подарок для богатой девушки — занятие довольно хлопотное. Ватанабэ Че не мог придумать, что подарить, и, не желая тратить больше времени, зашёл во флористический магазин и купил букет подсолнухов.

Продавец упаковал их в бумагу в английском стиле.

— Извините за ожидание.

— Ничего, спасибо, — Ватанабэ Че принял цветы.

— Это для вашей девушки?

— Нет, для мамы моей девушки.

— Э? — продавец замер.

— Что-то не так?

— Нет, нет, — продавец покраснел, — пожалуйста, не поймите неправильно, но в языке цветов подсолнух также означает «невысказанная любовь».

Теперь Ватанабэ Че не знал, что сказать.

— Да, я именно поэтому и выбрал их.

Под взглядом продавщицы, полным удивления, словно она узнала что-то новое, Ватанабэ Че с букетом покинул цветочный магазин.

Подойдя к резиденции Юки Мики, он заметил, что служанка, увидев его издалека, открыла ворота и поклонилась, ожидая его прихода.

Ватанабэ Че осмотрел передний двор, где было посажено множество цветов. Садовник специально заботился о них и подстригал их, и сезонные подсолнухи, конечно же, присутствовали.

Взглянув на купленные подсолнухи в своих руках, он вошёл в ярко освещённый небольшой особняк.

Юки Мики и её мать играли в шахматы, убивая время. Увидев его, они подняли головы, взглянули и продолжили смотреть на доску.

Ватанабэ Че подошёл, как раз когда был ход Юки Мики.

Служанка принесла ему чай.

Всё более молодеющая мать Юки с улыбкой разглядывала подсолнухи в его руках, легонько поглаживая жёлтые лепестки.

— Это для Мики?

— Да, только что сорвал во дворе, — сказал Ватанабэ Че.

Мать Юки рассмеялась, как девушка.

Ватанабэ Че взял вазу, вынул из неё оригинальные цветы и вставил свои подсолнухи.

Юки Мики, передвинув шахматную фигуру, посмотрела на Ватанабэ Че: — Зачем ты пришёл сегодня вечером?

— Соскучился, — Ватанабэ Че сел рядом с ней.

— Как мило, — мать Юки грациозно провела рукой над шахматной доской и элегантно поднялась, — не буду вам мешать, сегодня вернусь домой ночевать.

— Я почти выиграла, — Юки Мики посмотрела на свою мать.

— «Нельзя терять бдительность и думать, что ты выиграл, пока не настал самый последний момент» — сколько раз я повторяла тебе это, когда учила?

Юки Мики холодно смотрела на мать, которая приняла поучительную позу.

— Ватанабэ-кун, как ты думаешь, я права? — мать Юки посмотрела на Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че взглянул на свою девушку и, как будто это его не касалось, сказал: — Я не разбираюсь в шахматах.

— Начнёшь учиться сегодня, — Юки Мики со стуком поставила перед ним короля.

— Сегодня?

— Если не научишься, можешь не ложиться спать.

Ватанабэ Че посмотрел на мать Юки: — Тётя, я считаю, что вы неправы.

— Вот как, тогда сегодня я не уйду, давно не спала с дочерью.

Ватанабэ Че снова посмотрел на Юки Мики: — Можем просидеть всю ночь, изучая шахматы, как тебе?

— Как мне? — Юки Мики схватила его за ухо, — думаю, лучше тебе сейчас же уйти.

— Да ну, я уже здесь, даже если ничего не делать, хотя бы позволь переночевать?

После ухода матери Юки, Юки Мики пошла принимать душ.

Ватанабэ Че взял учебник по шахматам и начал играть сам с собой, одновременно читая.

И без того умный, ради хорошего сна этой ночью он заставил свой мозг работать ещё быстрее. Вскоре он понял правила и запомнил базовые тактики.

Завтра он может рассказать об этом Киёно Рин: в условиях соблазна человек действительно способен раскрыть свой потенциал.

Закрыв книгу, он заметил, что Юки Мики ещё не закончила принимать душ, и взял со стола молочную конфету.

В отличие от обычных магазинных, здесь аромат молока был очень насыщенным и чистым, но одно было похоже — она прилипала к зубам.

Ватанабэ Че немного пожевал, размягчённая молочная конфета прилипла к его коренным зубам.

Он попытался отлепить её языком, но когда это не удалось, просто проглотил конфету и отправился в наполненную паром ванную комнату.

Юки Мики была в простой, но роскошной ванне, показывая покрасневшие от горячей воды плечи и ключицы.

Увидев его, она не удивилась, лишь сказала: — Сначала помойся.

— Я уже мылся.

— Если не помоешься, не входи.

Вода хлынула из душа, образуя прозрачный водопад, достигающий головы Ватанабэ Че.

Минуту спустя он выключил воду и скользнул в ванну, обняв Юки Мики сзади.

Несколько чёрных прядей прилипли к её белоснежной шее, Ватанабэ Че прижался к ней губами, и Юки Мики слегка повернула голову в его сторону.

Потратив некоторое время, они закончили купаться и вернулись в спальню.

Юки Мики, опираясь на кровать, держала в руках планшет, просматривая различные данные и материалы.

Ватанабэ Че сидел на краю кровати и подстригал ногти — недавно он случайно оцарапал её.

— Готово.

Он уже собирался наброситься на неё, когда Юки Мики остановила его, уперев ногу ему в лоб: — Мои ногти на ногах тоже нужно подстричь.

Взгляд Ватанабэ Че упал на её бёдра, выглядывающие из-под юбки, и он невольно сглотнул.

С первого взгляда Ватанабэ Че мог сказать, что её обнажённые икры были очень подтянутыми, совершенно отличающимися от нежных, словно бескостных ног Киёно Рин.

Он поддерживал одной рукой её безупречную ступню без единой мозоли, а правой рукой подстригал ногти на пальцах ног.

Ногти были не длинными, с момента последней стрижки прошло не так много времени. Они уже были аккуратными и красивыми, Ватанабэ Че только слегка поправил их, и на этом всё было готово.

Он накрылся одеялом и двинулся вверх, но, достигнув подбородка Юки Мики, получил нетерпеливый удар от неё.