Школьная поездка (16)

Когда автобус проезжал мост Удзи, Ватанабэ Че нажал на звонок, и они вместе с Киёно Рин вышли на остановке.

Мост Удзи — старейший среди сохранившихся мостов чисто японского стиля, 153 метра в длину, построенный в 646 году.

Хотя в нынешнее время в конструкции уже неизбежно использовались арматура и цемент, перила сохранили деревянную структуру, что придавало мосту исторический колорит.

Рядом с мостом стояла каменная статуя автора «Повести о Гэндзи» Мурасаки Сикибу, а внизу, под мостом, протекала река Удзи, где Мицуко обычно тренировалась играть на бас-тромбоне.

— Здесь есть что-то особенное? — спросила Киёно Рин, держась за перила.

— Ничего особенного, просто хотел прогуляться с Киёно-сан вдоль реки в этот осенний полдень, — ответил Ватанабэ Че, разглядывая бурлящую воду с белыми барашками.

— Ложь.

Ватанабэ Че улыбнулся и сказал: — На самом деле здесь растут красивые заросли тростника. Как гобоист и профессиональный изготовитель тростей, я очень благосклонен к тростнику, который служит сырьём для тростей.

— Какая скучная причина.

— Скучная? — Ватанабэ Че обернулся, глядя на профиль Киёно Рин, смотрящей вдаль. — В этом мире есть те, кто любит небо, те, кто любит цветы, и даже те, кто без ума от поездов. Неужели ты считаешь их всех скучными?

— Нет, — непринуждённо отрицала Киёно Рин, — я просто хотела посмеяться над тобой, мне неинтересно, что нравится другим.

— Какая же ты хитрая, Р-сан. Когда ты так говоришь, мне трудно злиться, даже если ты меня высмеиваешь.

Киёно Рин повернула голову и посмотрела Ватанабэ Че в глаза.

Она заправила прядь волос за ухо и с улыбкой сказала: — Это один из способов заставить тебя полюбить меня.

Лёгкий ветерок с реки Удзи пронёсся по её щекам, слегка колыша длинные волосы, донося до Ватанабэ Че приятный аромат.

— Раз ты раскрыла свою цель, я уже совсем не впечатлён.

— Ничего страшного, слишком простые вещи мне неинтересны, — самоуверенно ответила Киёно Рин.

— Восхищаюсь, — кивнул Ватанабэ Че, снова устремив взгляд на неустанно текущие воды реки Удзи.

Вдалеке на берегу стояла белоснежная птица с чем-то в клюве.

Ватанабэ Че высунулся из-за перил, пытаясь разглядеть получше.

Киёно Рин взглянула на него. По сравнению с ним деревянные перила казались слишком низкими, и было ощущение, что человек может легко упасть.

Она инстинктивно протянула руку, слегка ухватив его за край школьной формы.

— Болотная цапля? Кваква? Или белая цапля? — Ватанабэ Че повернул голову. — Богиня Киёно, посмотри, что это?

Киёно Рин незаметно убрала руку и, проследив за его взглядом, сказала: — Сначала поймай её, чтобы я могла рассмотреть получше, тогда скажу, что это.

— Тогда пойдём! Она выглядит довольно упитанной, я уже представляю, как при жарке жир будет капать на угли, вызывая вспышки пламени.

Они начали спускаться по лестнице у моста.

— Киёно-сан, ты любишь красный перец в барбекю? Я слышал, некоторые предпочитают посыпать его сахаром, что, на мой взгляд, просто невообразимо извращённое поведение.

— Когда я ем жареного поросёнка, иногда я тоже практикую то, что ты называешь извращённым поведением.

— Представляя Киёно-сан, посыпающую мясо сахаром, даже такой способ приёма пищи кажется милым.

Беседуя, они приближались к птице.

К сожалению, не успели они подойти, как белая птица вытянула свою длинную шею, проглотила рыбу, слегка взмахнула крыльями над водой и улетела.

Они продолжили прогулку вдоль берега по каменной набережной.

Пышно разросшиеся кленовые листья пропускали солнечный свет. Вдоль реки стояли скамейки, где отдыхали бегуны или туристы.

— В стране Фусан осень прекрасна, кленовые листья алы, освещая нежный холод, — громко продекламировал Ватанабэ Че.

— Чьи это стихи?

— Лу Синя.

Киёно Рин изящно кивнула и снова посмотрела вдаль.

В лучах солнца поверхность реки Удзи сверкала разноцветными бликами, а когда вода разбивалась о сваи или камни, вздымались белые брызги.

Вдалеке горы, встречающие сезон кленовых листьев, окрасились в красный и жёлтый.

Она перевела взгляд и заметила, что Ватанабэ Че сорвал из придорожной травы пампасную траву и размахивал ею, продолжая идти.

Неясно почему, но она внезапно почувствовала радость, и нежное тепло разлилось в её груди.

— Ватанабэ-кун, хочешь послушать мою историю? — произнесла она в этом непривычном эмоциональном состоянии.

— Меня не интересует прошлое других людей, — Ватанабэ Че перестал махать травинкой и повернулся к ней, — кроме Р-сан.

Киёно Рин никак не прокомментировала его слова.

— Я всегда жила без ожиданий, — сказала она. — Ни с кем не связывала себя, ничего не делала в ожидании чьей-то реакции и не нуждалась в ней.

Ватанабэ Че молча смотрел на заросли тростника впереди.

— В детстве, когда все хохотали, я даже бровью не желала шевельнуть, или, точнее, не могла. Потому что причиной хохота всегда были откровенная ложь, и мне становилось только противно.

— Такое прошлое я примерно мог предположить, — кивнул Ватанабэ Че.

Они шли в тени кленов по направлению к зарослям тростника.

— В то время я безжалостно указывала людям в лицо, что они лгут. Поначалу они относились ко мне как к ребёнку, беззаботно смеялись и не обращали внимания, но со временем им стало не до смеха, и они начали смотреть на меня как на странную.

Две девушки сидели на берегу, и Киёно Рин прервала свой рассказ.

Когда они отошли подальше, она с самоиронией продолжила: — Окружающие начали избегать меня, насмехаться, что я считаю себя выше других, включая твою Мики.

Произнося последнюю фразу, она с улыбкой взглянула на Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че смущённо бросил пампасную траву в воду и отряхнул руки.

Киёно Рин, улыбаясь, сказала: — Я не виню тебя, ведь это не твоя вина.

Они подошли к зарослям тростника, и Ватанабэ Че сел на старую скамейку. Он похлопал по свободному месту рядом с собой, приглашая Киёно Рин присесть.

Киёно Рин аккуратно расправила складки юбки и села рядом с ним по-девичьи грациозно.

Они сидели в тени, бок о бок наблюдая за бесконечным течением реки Удзи.

— Я думаю, проблема не в тебе, — сказал Ватанабэ Че. — Ты по своей сути отличаешься от них, ты — цветок, распустившийся в неправильный сезон.

— Неправильный сезон?

— Акцент должен быть на цветке, разве нет? — Ватанабэ Че посмотрел на неё. — Мне очень нравится твой характер.

Киёно Рин подперла подбородок рукой и с лёгким оттенком озорства весело улыбнулась: — Расскажи мне подробнее?

— Даже не думай, я люблю Мики, — решительно отказал Ватанабэ Че и снова посмотрел на реку Удзи. — Я думал, что сейчас ты будешь в подавленном настроении, но ты даже шутишь.

— Мир не милосерден к тем, кто впадает в уныние, Ватанабэ-кун.

— Верно, опять я чему-то научился, — Ватанабэ Че серьёзно кивнул.

Он хотел сказать что-то утешительное, но Киёно Рин не была настолько слаба, чтобы нуждаться в утешении, и рассказала ему всё это не ради сочувствия.

Более того, у него не было подобного опыта, и как бы он ни пытался поставить себя на её место, его утешения всё равно звучали бы отстранённо.

Лёгкий ветерок пронёсся мимо, заставляя листья над головой шелестеть.

Один полностью покрасневший лист упал на колени Киёно Рин.

Она аккуратно подняла его и, подняв к солнечному свету, пробивающемуся сквозь листья, тихо произнесла голосом, глубоким как чистый родник: — Поднялся ветер, стоит ли стараться выжить? Нет, в этом нет необходимости.

Ватанабэ Че внезапно ощутил грусть, осознав, что прошлое Киёно Рин было намного сложнее, чем то, что она ему рассказала.

Он поднял с земли ещё довольно целый лист.

— Именно благодаря гниению этих кленовых листьев, когда придёт весна, здесь расцветут ещё более прекрасные сакуры.

Киёно Рин рассмеялась и опустила руку с кленовым листом.

— Я просто вспомнила эту фразу, Ватанабэ-кун, не нужно так спешить с утешениями.

— Я просто сказал, что в голову пришло, ты слишком много думаешь.

— Ватанабэ, ты действительно любишь лгать, — с лёгкой улыбкой сказала Киёно Рин, ловко вращая черешок кленового листа между пальцами.

— Прости, что стал таким, какого ты ненавидишь, — извинился Ватанабэ Че без тени раскаяния.

— Иногда даже то, что ненавидишь, приходится терпеть, такова жизнь.

— Это правда, но когда ты так говоришь, мне немного грустно.

— Я же только что сказала, что ни от кого ничего не жду, верно? — Киёно Рин посмотрела на него.

— Да, — Ватанабэ Че бросил свой лист под голое вишнёвое дерево.

— Такое отношение сохранялось до тех пор, пока не появился ты, Ватанабэ-кун. У меня появились ожидания от тебя... хотя очень не хочется этого признавать.

— Какие ожидания?

— Не знаю, — Киёно Рин перевела взгляд на воду с задумчивым выражением. — Это чувство довольно расплывчатое, но если попытаться его описать... Представь, что я сейчас упаду в реку Удзи. Я не буду ждать, что кто-то придёт меня спасать, и мне всё равно, придут они или нет. Но если ты не прыгнешь немедленно, чтобы спасти меня, я, наверное, очень рассержусь.

— Течение такое сильное, и столько камней. Что если я тоже утону?

— Так ты прыгнешь или нет?

— О чём тут говорить? — ответил Ватанабэ Че. — Когда бы ты ни упала и в какую бы реку, я без колебаний прыгну, чтобы спасти тебя.

— Тогда тебе следует серьёзно тренировать свои навыки плавания. С моей осторожностью, если я и упаду, то точно в самую опасную из рек, — Киёно Рин слегка улыбнулась.

Эта улыбка была подобна далёким облакам, плавно плывущим по небу, как зыбучие пески.

— Не могу обещать, но, — Ватанабэ Че поднял с земли камень и с силой бросил его, — пусть даже поднимется буйный ветер, жизнь не отступит.

Киёно Рин проследила взглядом за камнем.

Камень исчез из поля зрения, так и не упав.

— Ватанабэ-кун, ты ведь очень умён, но намеренно прикидываешься глупым и беспечным. Где-то в глубине души ты, должно быть, презираешь всех, считая их идиотами?

— Ничего подобного, — решительно отрицал Ватанабэ Че.

— Мм, опять лжёшь, — с улыбкой сказала Киёно Рин.

Вокруг них буйно росла трава, цвели неизвестные цветы, а тростник, почти такой же высокий как человек, приятно покачивался на ветру.

Солнце сдвинулось ещё немного к западу, тень над их головами сместилась, и они оказались в солнечных лучах.

По дороге из Удзи обратно в Киото Киёно Рин всё время спала.

При безоблачном небе в вагоне электрички было светло и ярко.

Вернувшись в Хигасияма-со, Ватанабэ Че заглянул в общую спальню мальчиков из класса 4-B, надеясь, если там играют в карты, скоротать с ними оставшееся время.

Карточных игроков не оказалось, зато нашлось одно «тело» Куний Осаму.

Ватанабэ Че взглянул на него и спросил у Сайто Кэйсукэ, который играл в видеоигру рядом: — Неудача?

— «Я очень ценю мягкость Куний-куна и люблю играть с тобой, но давай останемся просто друзьями», — подражая интонациям Ичиги Аой, произнёс Сайто Кэйсукэ.

— Заткнись! — лежащий на татами спиной к ним Куний Осаму швырнул подушку.

Видя летящую прямо в голову подушку, Ватанабэ Че успел перехватить её рукой.

Сайто Кэйсукэ, казалось, не обратил внимания и продолжал яростно нажимать на кнопки своего Nintendo Switch. — Обычное дело — неудачное признание. Шансов изначально было мало, ты должен был быть готов.

Ватанабэ Че бросил на него взгляд.

Этот парень до признания был самым активным подстрекателем Куний Осаму, а теперь посмеивается.

Хотя то, что он остался здесь рядом с ним, уже было выражением мужской дружбы.

— Куний, — Ватанабэ Че подошёл к нему с подушкой, — вставай.

Куний Осаму молчал.

Ватанабэ Че пнул его по заднице.

— Что?! — раздражённо отозвался Куний Осаму.

— Идём проветриться.

— Не пойду! — Куний Осаму натянул одеяло на голову.

— Если не пойдёшь, я расскажу всей школе, что ты любишь Ичиги-сан и что тебя отвергли.

— Рассказывай, пожалуйста!

— И о том, какие фильмы ты любишь.

— Ты...!!! — Куний Осаму сбросил одеяло и гневно уставился на Ватанабэ Че.

Этот Куний Осаму любил фильмы о братьях и сёстрах, причём кровных.

— Одна Ичиги Аой — это мелочи, — Ватанабэ Че бросил подушку в сторону, говоря небрежно, — но если люди узнают о твоих интересах, ты не сможешь найти себе девушку в школе за все три года, возможно даже в университете.

— Иду, я иду, хорошо?! — с отчаянием сказал Куний Осаму.

— Посмотри на себя, — усмехнулся Ватанабэ Че. — Подумаешь, девушка! Ты учишься в одной из лучших частных школ Токио, входишь в список трёх тысяч лучших учеников страны, отлично развит физически, попал на Косиэн сразу после поступления в школу, и ты ещё беспокоишься, что не найдёшь девушку?

— Тогда почему Ичиги-сан меня отвергла?

— Может, она не любит бейсбол?

— А что она любит?

— Регби?

— Тогда в следующем году я вступлю в секцию регби, — Куний Осаму угрюмо надел школьный пиджак.

— Подожди, откуда мне знать, что нравится Ичиги Аой? Имей хоть какую-то собственную способность к суждению.

Когда Куний Осаму оделся, он подошёл к Сайто Кэйсукэ и выхватил у него игровую консоль.

— Что ты делаешь?! Я играл двадцать минут и ещё не сохранился! Верни!

Куний Осаму жестоко усмехнулся и безжалостно выключил консоль.

— Я-я учту, что ты только что пережил отказ, великий я сегодня не буду с тобой считаться!

После небольшой суматохи трое вышли из спальни и направились к выходу.

По пути Ватанабэ Че сказал Куний Осаму: — Один провал — это неплохо. Если человек хочет стать выдающимся, неудачи неизбежны.

Куний Осаму шёл, уставившись в пол, и ничего не говорил.

Ватанабэ Че, не обращая внимания на его реакцию, продолжил: — Даже такой великий человек, как я, когда-то просто плыл по течению. Только пережив то, что обычные люди едва ли могли бы вынести, я наконец избавился от прежней бессмысленной жизни и решил стать выдающимся человеком.

— А как это — плыть по течению? — спросил Сайто Кэйсукэ.

— Предположим, что обычный человек считает богатством годовой доход в десять или двадцать миллионов иен, то моя беззаботная жизнь начиналась бы минимум со ста или двухсот миллионов.

— И это ты называешь «плыть по течению»? — недовольно спросил Куний Осаму.

— Ничего не поделаешь, в моей профессии планка выше. Если другие в отрасли узнают, что мой годовой доход всего сто миллионов иен, они, наверное, умрут со смеху.

— Какая профессия? Можешь познакомить меня с ней? — с любопытством спросил Сайто Кэйсукэ.

— Токийский красавчик.

— Это же просто альфонс, — презрительно сказал Куний Осаму.

— Ладно, допустим, альфонс тоже входит в сферу наших услуг, — сдержался Ватанабэ Че.

Когда они дошли до входа, то неожиданно встретили Киёно Рин и Ичиги Аой.

Сайто Кэйсукэ хитро усмехнулся и толкнул Куний Осаму локтем в бок.

Куний Осаму решительно оттолкнул его.

Ичиги Аой, увидев троих парней, тоже выглядела неловко.

Ватанабэ Че подошёл ближе: — Куда вы собрались?

— Ичиги-сан сказала, что есть одно очень точное гадание, хотим сходить посмотреть, — ответила Киёно Рин.

— Гадание? — задумался Ватанабэ Че. — Можно нам пойти с вами? Как раз не знаем, чем заняться.

— Ватанабэ! — Куний Осаму быстро подошёл и тихо окликнул его.

Ватанабэ Че проигнорировал его и обратился к Ичиги Аой: — Ичиги-сан, вы не против, если мы пойдём вместе?

— А, да, — с запозданием ответила Ичиги Аой.

Итак, пятеро вышли из Хигасияма-со и направились к салону гаданий.

Три парня шли позади.

— Ватанабэ, что ты делаешь? — яростно шептал Куний Осаму.

— Неудачное признание — это неловко?

— Что за глупый вопрос!

— Вы одноклассники, будете видеться каждый день, возможно, в следующем году снова окажетесь в одном классе. Вместо того чтобы откладывать неловкость на потом, лучше сейчас же разом избавиться от разочарования, неловкости и всех негативных эмоций после неудачи.

— Я... — Куний Осаму посмотрел на спину идущей впереди Ичиги Аой.

Ватанабэ Че проследил за его взглядом, взглянул на Ичиги Аой, а затем быстро перевёл взгляд на Киёно Рин.

— Не благодари, — он похлопал Куний Осаму по плечу. — В конце концов, как Ультрамен, я призван направлять людей, это моя миссия.

— Перестань выпендриваться! Ты же на самом деле Камен Райдер! — Куний Осаму сбросил руку Ватанабэ Че.

— Нет разницы, нет разницы, все мы соратники справедливости.