События ранней весны

В первый день весенних каникул район Синдзюку, насколько хватало глаз, сиял.

Рано утром Ватанабэ Че и Асуми Маи пришли в зелёный парк Дзингу-гайэн.

— Я пойду на пробежку.

— Хорошо.

Асуми Маи проводила взглядом удаляющегося Ватанабэ Че. Поскольку у неё ещё не было гобоя, сегодня она снова занималась на бас-тромбоне.

Ватанабэ Че, разминаясь, вышел на обычный маршрут для бега.

Темнокожий парень в футболке и шортах, казалось, готовился проверить свою скорость.

Впереди, в ста метрах, человек в спортивной куртке с секундомером в руке готовился дать сигнал к старту.

Ватанабэ Че тоже подошёл и встал так, чтобы не мешать им.

Темнокожий парень — вблизи стало заметно, что он, вероятно, метис — не обратил внимания на Ватанабэ Че, сосредоточенно готовясь.

Как только человек с секундомером махнул рукой, он рванул с места.

Поначалу он бежал, интенсивно работая руками, опустив голову, но фигура, двигавшаяся с ним вровень, заставила его отвлечься.

Это был очень красивый молодой человек, которого он раньше не видел.

Подающий надежды легкоатлет?

Лицевые мышцы напряглись, он изо всех сил ускорился, ещё ускорился.

Но не только не удалось оторваться от незнакомца, его даже обогнали?!

Сто метров закончились так быстро, что он даже не успел осознать дистанцию.

Из-за набранной скорости оба пробежали ещё немного, прежде чем остановиться.

— Нужно ли бегать так быстро для марафона? — произнёс тот человек на японском, уходя лёгкой трусцой.

— Асука, — подошёл товарищ по тренировкам, — десять и двадцать одна сотая, неплохо.

— Сколько у того парня? — метис говорил на японском.

Товарищ замешкался: — Какого парня?

— Того, что только что бежал со мной!

— Не заметил, а что такое?

Кэмбридж Асука вытер пот, глядя на постепенно исчезающую фигуру: — У тебя есть фотографии спортсменов, участвовавших в стометровке на Олимпиаде 2020 года?

— Можно поискать, что случилось-то?

— Ничего, — сказал Кэмбридж Асука. — Мне не слишком нравится Дзингу-гайэн, давай завтра в парк у Императорского дворца.

— Только первый день, а ты уже меняешь планы? Ладно, мне всё равно, это ведь просто утренняя тренировка.

Ватанабэ Че, продолжая бег, встречал много темнокожих людей.

Смуглая кожа, чёткий рельеф мышц, решительный и сосредоточенный взгляд — профессиональные бегуны, явно тренирующиеся годами.

Один из них бежал особенно быстро и уверенно, одного взгляда на его технику было достаточно, чтобы понять — это не обычный человек.

Ватанабэ Че догнал его, побежал рядом, перенимая темп профессионального спортсмена.

Тот пару раз взглянул на него и представился по-английски: — Лилеса.

— Ватанабэ, — отозвался Ватанабэ Че.

Больше они не разговаривали, сохраняя ровный темп, молча бежали по парку Дзингу-гайэн.

Вдоль дороги выстроились гинкго, ветер шевелил листву, прохладно касаясь волос.

Во время бега впереди показалась девушка с хорошей фигурой.

Ватанабэ Че, регулярно бегавший здесь по утрам, раньше её не видел. Похоже, что она готовилась к марафону, недавно начав тренировки.

Темнокожий Лилеса переглянулся с Ватанабэ Че, и оба одновременно снизили скорость.

К сожалению, через круг непривычная к нагрузкам девушка устала и перешла на шаг, им пришлось снова ускориться.

После пяти кругов Ватанабэ Че собрался уходить.

Он сказал Лилесе: — Удачи в марафоне!

Лилеса, не прерывая бега, просто поднял большой палец.

Ватанабэ Че неспешно пошёл обратно и вскоре услышал глубокие, проникновенные звуки бас-тромбона Асуми Маи.

Возвращаясь вместе, они забрали из почтового ящика на первом этаже две свежедоставленные красные розы.

— Для той, что любит меня, — он передал одну Асуми Маи.

— Спасибо, — ответила она, протягивая руку.

Они вошли в лифт, Ватанабэ Че нажал кнопки 5 и 6 этажей.

— Я пойду принять душ и переодеться, Маи-сэмпай может ещё поспать.

— Я с тобой, Че.

— Коидзуми-сэнсэй и другие живут рядом, — с улыбкой сказал Ватанабэ Че. — Сэмпай выбрала удачное место — студент и сэнсэйы по соседству.

— Тогда давай сменим квартиру.

— Это будет слишком подозрительно. При случае познакомлю тебя с Коидзуми-сэнсэй.

Асуми Маи слегка наклонила голову: — Ничего страшного?

— Всё нормально, в их глазах я всё равно не очень хороший человек.

Асуми Маи легко кивнула: — Я буду плохой вместе с Че.

— Если возможно, я бы предпочёл, чтобы мы старались быть хорошими людьми.

Не успев и десяти фраз сказать, они доехали до пятого этажа.

Асуми Маи ясными глазами, не моргая, проводила Ватанабэ Че, выходящего из лифта.

— До скорого, — сказал Ватанабэ Че, дожидаясь, пока закроются двери.

Вернувшись в квартиру 502, он принял душ и, вытирая волосы, заметил розу, которую небрежно положил на стол, войдя.

Ватанабэ Че сфотографировал её и отправил Киёно Рин.

«Поняла»

"Такая холодная, мне нравится". Ватанабэ Че отложил телефон, зазвенел звонок.

Он подошёл и открыл дверь.

— Ватанабэ, закончил тренировку?

— Коидзуми-сэнсэй, доброе утро.

— Доброе утро.

Ватанабэ Че был без рубашки, и Коидзуми Аонэ не могла контролировать свой взгляд.

Она несколько раз посмотрела на его крепкую грудь, пресс с кубиками и слегка заметные линии у тазовых костей.

— Сэнсэй, что-то случилось? — Ватанабэ Че пожалел, что не надел одежду, делая вид, что не замечает её взгляда.

— Боялась, что на каникулах ты не будешь нормально питаться, пришла позвать тебя на завтрак, — Коидзуми Аонэ, пытаясь контролировать себя, смотрела ему в лицо.

Но как нельзя смотреть прямо в лицо Киёно Рин, так и лицо Ватанабэ Че вызывало те же чувства, оно было слишком красивым для обычного человеческого сердца.

Поэтому она быстро собралась уходить.

— Одевайся и быстро приходи, у меня на сковороде ещё яйца.

— Хорошо, сейчас буду.

Одевшись, он вышел и свернул в квартиру 501, дверь была открыта, и он не стал стучать.

В гостиной Ханако свернулась в кресле, обхватив ноги, и спала, склонив голову набок;

Видимо, из-за тяжести груди, Миядзаки Миюки спала, положив голову на стол.

— Доброе утро! Сэнсэй! — громко сказал Ватанабэ Че.

— А? Что? Что случилось? — Ханако испугалась и чуть не упала со стула.

Миядзаки Миюки медленно просыпалась, потягиваясь, зевнула на семь-восемь секунд, верх пижамы едва выдержал.

Действительно, действительно, действительно слишком большая, нарушение всех правил.

— Скорее, помоги, — позвала Коидзуми Аонэ.

— Иду! — Ватанабэ Че с энтузиазмом отозвался.

За завтраком, поскольку позже они собирались покупать квартиру, Ватанабэ Че снова заговорил о недвижимости.

— Сэнсэй, вы действительно решили купить эту квартиру? — спросил он.

— Конечно, — естественно ответила Ханако.

— А если в будущем выйдете замуж?

— Пусть муж переезжает сюда.

Ватанабэ Че внимательно осмотрел сонную Ханако: — Это как-то не очень разумно?

— Молодой человек, тебе не нужно думать так далеко, вы с Аонэ ещё даже не вместе, — сказала Миядзаки Миюки.

— Я всё слышу! — донёсся голос Коидзуми Аонэ от кухонной стойки.

— Купить квартиру здесь — моя мечта, — Ханако взяла кусочек тоста.

— Мечта?

— В то время...

— Подождите, какое время? — спросил Ватанабэ Че.

Прервавшись, Ханако недовольно причмокнула: — Когда только приехали в Токио.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Тогда мы втроём теснились в убогой квартире в Сугинами, каждый день тратя огромное количество времени в электричках.

Ватанабэ Че задумался. "Сугинами" и "Синдзюку", где находилась Камигава, были разделены районом "Накано", и каждый день действительно приходилось тратить много времени на дорогу.

Однако ради экономии это был неплохой выбор для недорогого жилья.

— Каждый раз, когда поезд проезжал станцию "Синано-мати", и я слышала объявление "Следующая станция — Синано-мати", я твёрдо решала, что когда-нибудь обязательно куплю здесь элитную квартиру, словно меня прокляли.

— Почему именно Синано-мати? — с любопытством спросил Ватанабэ Че.

— Сколько денег человек может заработать за жизнь? — внезапно спросила Ханако.

Ватанабэ Че не особо разбирался в этой теме, но он много читал, и писатели, готовясь к своим книгам, узнавали понемногу обо всём.

В романе Миакидзимэ Саэ "Три дня счастья" был такой фрагмент: "В книге, которую я читал раньше, упоминалось, что офисный работник за всю жизнь зарабатывает от 200 до 300 миллионов иен, так что, наверное, жизнь человека стоит примерно столько".

Книга была издана под крылом издательства Кадокава и была довольно известной, так что информация должна быть достаточно надёжной.

— От 200 до 300 миллионов иен, — ответил он.

— А среди тех, кто за жизнь может заработать 200-300 миллионов иен, сколько могут позволить себе квартиру в "Синано-мати"?

— Коидзуми-сэнсэй, я не знаю ответа на этот вопрос, — Ватанабэ Че обратился к кухонной стойке.

— Не обращай на неё внимания, — отозвалась Коидзуми-сэнсэй, — как только речь заходит о покупке жилья, у неё мозг отключается.

Ханако проигнорировала Коидзуми Аонэ и продолжила объяснять Ватанабэ Че свою мечту.

— Я, — она указала на себя, — Аонэ, Миядзаки Миюки, даже если не будем есть, пить и тратить ни одной иены, втроём сможем купить одну квартиру только через десять лет.

Закончив, она с удовлетворением добавила: — Вот такая великая мечта.

Глядя на гордую Ханако, погружённую в свои мечты, Ватанабэ Че невольно вспомнил своего отца.

В молодости, поднимаясь на мотоцикле на гору Фудзи, была ли у него такая же великая мечта?

Но вместо мечты, вместо ямаховского мотоцикла, с которым он поднимался на Фудзи, он выбрал хондовский "Вульф" для доставки, выбрал семью.

"То, что каждый считает сокровищем, — это личное дело", — вспомнил он слова Киёно Рин.

— Если вы действительно решили купить, не думали о кредите? — спросил Ватанабэ Че.

— Недавно собираемся поговорить с банком, — Коидзуми Аонэ подошла и передала ему горячее молоко, — если сможем получить жилищный кредит с нулевым первоначальным взносом или 10% с низкой процентной ставкой, мы решим покупать.

— Квартира за 150 миллионов иен, с нашим статусом учителей — разве что каждый выпуск Аонэ будет первым в стране, — Миядзаки Миюки лениво ела клубнику ножом и вилкой, — молодой человек, взрослым нелегко.

— Я верю в вас, сэнсэй, — подбодрил Ватанабэ Че.

— А-а-а, Ватанабэ, когда ты женишься на нашей Аонэ?! Я не хочу стараться, не хочу копить деньги, хочу каждый день есть жареное мясо! Покупать самую новую одежду, телефоны! — взвыла Ханако.

Коидзуми Аонэ вытерла руки и села.

— Не слушай бред Ханако, из нас троих она самая экономная, — сказала она, взяв палочки.

— Я живу здесь три месяца, привык, — Ватанабэ Че не возражал.

— Видеть, как растут сбережения — единственный способ смыть усталость от работы, — Ханако накололо вилкой маленький помидор.

Она с нежностью смотрела на него, словно на свои небольшие, но ежемесячно растущие сбережения.

Ватанабэ Че отведал яичницу и с восхищением сказал: — Коидзуми-сэнсэй, яичница становится всё вкуснее.

— Правда? — Коидзуми Аонэ улыбнулась. — Тогда ешь побольше.

— Эй, Ватанабэ, я тебе о квартире говорю, ты слушаешь? — Ханако не собиралась так просто отступать.

— Слышу, после обеда идём покупать.

При таком ответе Ватанабэ Че Ханако сразу потеряла энтузиазм.

Она надеялась увидеть смущённое отрицание, а не двух людей, ставших такими толстокожими, что даже не воспринимают её всерьёз.

После завтрака Ватанабэ Че помог помыть посуду.

Затем он покинул квартиру 501.

Коидзуми Аонэ планировала, когда Ханако и Миядзаки Миюки окончательно проснутся, вместе пойти в банк Мидзухо узнать о кредите, а потом поехать на машине отдохнуть в Хаконэ.

Ватанабэ Че вместе с Асуми Маи и риелтором отправились обсудить с владельцем вопрос покупки квартиры.

Риелтор и владелец очень удивились, увидев их.

Но коль скоро деньги есть, неважно — дух, ёкай или небожитель, всё это не проблема.

Эта квартира давала хорошую доходность от аренды, но благодаря торгу риелтора, в итоге сделка была заключена на 5% ниже рыночной цены.

Асуми Маи подписала документы и поставила печать, через две недели она должна получить свидетельство о собственности.

Японское свидетельство о собственности называется "регистрационная идентификационная информация" — документ с указанием идентификационного кода недвижимости — это Ватанабэ Че узнал уже позже.

Ватанабэ Че перевёл Асуми Маи ещё 500 миллионов иен.

После этого они взяли такси до района Мэгуро, погуляли по Дзиюгаока и заодно купили гобой.

Дзиюгаока — место с размеренным ритмом жизни, где улицы, еда, десерты и мебель — всё отличается изысканностью. Одним словом, молодые интеллектуалы сразу влюбились бы в него.

Возможно, для кого-то вроде Ханако жить здесь тоже было великой мечтой.

Они шли по улице под названием "Кухомбуцу".

По обеим сторонам улицы располагались разнообразные магазины и скамейки.

В центре росли сакуры, и сейчас, весной, розовые лепестки образовали купол над этой торговой улицей, превратив её в прогулочную аллею.

— Хочешь молочного чая? — Ватанабэ Че смотрел на кафе с чаем, где в очереди стояли одни девушки.

— Слишком много людей.

— Ничего страшного, — неторопливо сказал Ватанабэ Че, — у нас много времени, никуда не торопимся.

Асуми Маи посмотрела на него: — Хорошо.

Отстояв пятнадцать минут, они дождались своей очереди.

С чаем в руках они шли под сакурами, разглядывая витрины по бокам, заходя в магазины, если что-то привлекало внимание.

Устав от ходьбы, они выбрали случайное место, чтобы сесть, потягивали чай и дразнили подлетающих голубей.

— Сэмпай, — Ватанабэ Че положил руку на спинку скамьи, сидя расслабленно, в непринуждённой позе.

— М? — Асуми Маи оторвала взгляд от голубей у своих ног.

— Теперь, когда у тебя есть собственный дом, не появилось ли желания начать жить по-настоящему?

— С Че мне и так хорошо.

— Я имею в виду... как бы это сказать, — Ватанабэ Че задумался, — например, готовить каждый день, хорошо принимать ванну, рано ложиться и рано вставать, каждую неделю выбираться куда-нибудь?

Асуми Маи, держа молочный чай, подняла свою белоснежную тонкую шею и посмотрела на сакуру над головой.

Казалось, она тщательно изучала свои чувства, пытаясь понять, есть ли у неё то, о чём говорит Ватанабэ Че.

Для неё, кроме любви к Ватанабэ Че, все остальные чувства были такими неуловимыми, что без внимательного самоанализа трудно было определить, существуют они или нет.

— Может, начнём с выпечки? — Ватанабэ Че смотрел на её изящный профиль. — Делать торты, печь печенье?

— Че хочет? — Асуми Маи встретилась с ним взглядом.

— Да, хочу попробовать то, что сделает сэмпай.

Асуми Маи внезапно встала.

— Что случилось? — с удивлением спросил Ватанабэ Че.

— Купить продукты, — помедлив, она добавила, — и книги по выпечке.

— Не спеши, — Ватанабэ Че вернул её на скамейку, — сначала отдохнём.

— Хорошо.

Асуми Маи положила голову ему на плечо.

В небе ни облачка, утренний прохладный ветер теперь стал тёплым.

Безупречное начало весны.