Семейное путешествие (1)

Листья вяза во внутреннем дворе отделились от почек, улицы района Синдзюку встречали праздник раннего лета, а Ватанабэ Че начал готовиться к годовщине отношений.

— Поехать в путешествие?

— Нет времени.

— Без времени ничего не получится. Это же годовщина наших отношений, Мики, неужели ты не можешь взять отпуск ради любви?

На губах Юки Мики появилась презрительная улыбка, её чарующие глаза равнодушно смотрели на Ватанабэ Че.

Из-за подачи заявки на конкурс рассказов она тоже сидела за столом из вяза, напротив Киёно Рин.

— С вечера 28-го до полудня 30-го, — сказала она.

— Всего день, можем путешествовать только внутри страны, — в голове Ватанабэ Че всплыла карта островного государства.

Самый юг — Кюсю и Окинава, чуть севернее — Сикоку, ещё севернее — Вакаяма, Нара, Осака, Киото.

— Только путешествие? — с улыбкой спросила Юки Мики.

— Конечно, нет, ожидай продолжения, точно не разочарую, — на самом деле он совершенно ничего не придумал.

Юки Мики видела его насквозь, но не говорила об этом.

Если она будет недовольна, фраза "готовишься в последний момент, совсем не принимаешь госпожу всерьёз, скажи мне миллион раз 'я люблю тебя'" — уже была подготовлена.

Ватанабэ Че опомнился.

Он никогда не был ни на Сикоку, ни в Вакаяме, не знал, какие места там стоит посетить, и просто мысленно повторял географию.

— Киёно-сан, ты не знаешь, где интересно? — он посмотрел на литературную барышню у окна.

Киёно Рин остановила перо, подперла подбородок рукой, глядя в окно, в другой руке она держала прядь волос, спадающую на грудь, играя с её кончиком.

Печаль литературной барышни окутала всё вокруг.

— Что это? — с любопытством спросил Ватанабэ Че.

— Эх, — красивый печальный вздох Киёно Рин затмил розы за окном.

Каждое её движение трогало сердце.

Жаль, что её красотой могли любоваться только цветы — в этой клубной комнате все трое уже давно привыкли друг к другу.

Год назад, если бы Киёно Рин подошла слишком близко, сердце Ватанабэ Че забилось бы быстрее; что касается Юки Мики, он уже настолько был погружён в отношения, что забыл о случае в Отяномидзу.

Герою трудно устоять перед красавицей, но его вина лишь в том, что он герой.

А две красавицы точно так же игнорировали Ватанабэ Че, этого красавца, стоящего на вершине пирамиды школы Камигава.

— Не получается писать рассказ? — спросил он.

Киёно Рин играла с изящными кончиками волос: — Ватанабэ-кун...

— Подожди, что ты собираешься делать? — у Ватанабэ Че по спине пробежал холодок.

— Разве ты не чувствуешь, что это жестоко?

— Жестоко?

— Ты едешь в путешествие с Юки-сан, а меня спрашиваешь, где интересно, это так бессердечно, ты ранил мои девичьи чувства, — Киёно Рин вела себя как брошенная возлюбленная.

— Что за бред ты несёшь? — Юки Мики нахмурилась, глядя на литературную барышню.

Киёно Рин улыбнулась, её печаль мгновенно исчезла, уступив место обычной уверенности и гордости.

— Это способ заставить Ватанабэ-куна полюбить меня ещё больше, — её тон был изящным, голос холодным и мелодичным, — а если не получится, то хотя бы заставить его иногда думать обо мне во время путешествия с тобой.

— У Ватанабэ Че есть девушка, такое поведение только вызывает неприязнь, — холодно усмехнулась Юки Мики.

— Не пытайся ограничивать меня обычной моралью, в этой школе меня волнует только мнение Ватанабэ-куна обо мне.

Затем Киёно Рин с лёгкой улыбкой посмотрела на Ватанабэ Че: — Ватанабэ-кун, тебе неприятно моё поведение?

— За Киото на север — префектура Тояма, говорят, там часто идёт снег, поэтому у женщин кожа белая, как снег, нет, нет, между Киото и Тоямой есть ещё одна префектура, как же она называется?

— Фукуи, — подсказала Киёно Рин.

— Точно, — кивнул Ватанабэ Че, — у Киёно-сан география лучше моей. Но в Фукуи нет ничего интересного, Мики, вычеркнем это место?

Юки Мики прищурилась, окинув его проницательным взглядом.

Избегая ответа, он фактически признал, что ему нравится поведение Киёно Рин.

Если бы он просто уклонился от ответа, она бы разозлилась, но он не только не ответил, но и перевёл разговор на путешествие, так что даже если она будет его ругать, у него будет оправдание.

Не задеть ни одну из сторон, но слегка склониться к своей.

Неужели этот парень думает, что она не понимает, о чём он думает?

Разговор на этом закончился, и все трое продолжили размышлять, сочиняя рассказ для конкурса с призом в 200 тысяч иен.

Приз не имел для них значения.

О расходах Киёно Рин ничего не известно, но когда Юки Мики и Ватанабэ Че ходили по магазинам, они покупали украшения за миллионы иен, как будто это мороженое.

Главное в этом деле было то, что двое проигравших должны будут неделю ходить в костюмах горничных, разливая чай победителю.

Даже Ватанабэ Че, не слишком заботящийся о своей репутации, не хотел опуститься до такого — это точно станет чёрной страницей в его истории, и даже в старости они будут над ним смеяться из-за этого.

Если он не хочет этого, то что говорить о двух высокомерных госпожах.

"Высокомерные" — не преувеличение, эти двое действительно такие, и они далеко не ангелы.

После школы он ужинал в квартире учителей.

— Коидзуми-сэнсэй, вы часто путешествуете, можете порекомендовать интересные места? — спросил Ватанабэ Че, продолжая есть.

— Что? Ты собираешься поехать с Аонэ? — спросила Миядзаки Миюки.

— Свидания запрещены, что если нас увидят? — сказала Коидзуми Аонэ.

— Тогда мы тоже можем поехать, прикроем вас, — Ханако нашла решение, — если кто-то увидит, скажем, что Ватанабэ одинок в Токио, и мы, сэнсэи, решили его развлечь.

Не говоря вслух, Коидзуми Аонэ с волнением ждала ответа Ватанабэ Че.

За столом витала атмосфера ожидания, три женщины-учителя были похожи на учениц частной школы, готовых завтра отправиться в экскурсионную поездку.

— В итоге Ватанабэ Че решил сказать правду: — На самом деле я еду с Мики, 29-го — годовщина наших отношений.

Радостная атмосфера мгновенно исчезла.

— Продолжайте есть, — голос Ханако был абсолютно ровным.

После ужина Ханако и Миядзаки Миюки мыли посуду, а Ватанабэ Че сидел с Коидзуми Аонэ за столом.

— Сэнсэй.

— Да, — отозвалась Коидзуми Аонэ, занимаясь документами.

Судя по её голосу, он не отличался от обычного, и даже казался более мягким.

— Простите, — сказал Ватанабэ Че.

— Годовщина отношений, едешь с девушкой, за что извиняться? — она достала какую-то форму и что-то сверяла, переписывая.

Ватанабэ Че смотрел на неё.

На самом деле он мог просто согласиться и найти возможность куда-нибудь поехать с Коидзуми Аонэ.

Но в этот момент он вспомнил ту божественную девушку.

Поехать куда-нибудь можно когда угодно, зачем нужно лгать, что он изначально собирался ехать с ней?

Лгать тому, кого любишь, и кто любит тебя?

— Я не хочу вам лгать, — сказал он.

Коидзуми Аонэ на мгновение перестала писать, затем продолжила, не поднимая головы.

— Всё равно ты стал моим парнем только из благодарности, никогда не любил меня, и не хочешь со мной встречаться, а если Юки-сан узнает, я понимаю.

От этих слов сердце Коидзуми Аонэ сжалось от горечи.

Бумага намокла, слёзы сами потекли.

Вчера, после нескольких слов Миядзаки Миюки, она всю ночь не могла уснуть, представляя, как она поможет Ватанабэ Че пережить подростковый период.

Сегодня из-за такой мелочи она расплакалась.

Она не плакала десять лет, но с 2 мая это уже второй раз.

— Людям трудно меняться, — мягко сказал Ватанабэ Че, — сэнсэй, хоть вы и забыли тот месяц, вы всё равно, чтобы увидеть меня, трудились десять лет и приехали в Камигаву. Я стал вашим парнем не потому, что сильно вас люблю, в основном из-за благодарности, я чувствовал, что не могу предать эти десять лет.

Коидзуми Аонэ плакала всё сильнее, уже не видя формы.

Она вытерла глаза, но слёзы лились ещё сильнее.

— Но сказать, что я вас не люблю — это настоящая ложь. Чтобы любить кого-то, не нужны трогательные причины, сэнсэй, вы добрая, хорошо ко мне относитесь, красивая, я люблю вас, просто раньше я сдерживался и лишь изредка думал об этом.

Коидзуми Аонэ молчала.

— Мики, Маи-сэмпай, вы, сэнсэй, — больше всех я люблю Мики, но, пожалуйста, верьте мне, даже если Мики узнает, я не расстанусь с вами и не позволю вам уйти от меня.

— Мики и Киёно эгоистичны, человека, которого они полюбили, счастье, которого они хотят, они будут добиваться любыми способами.

Ватанабэ Че посмотрел на розу на столе, сегодня это была "Диана", с розовыми лепестками.

— Десять лет назад вы сказали, что я очень добрый, но на самом деле я такой же, как они, все мы эгоисты.

Ватанабэ Че отвёл взгляд от розы и посмотрел на молчащую Коидзуми Аонэ.

Тихо посмотрев на неё некоторое время, он встал, подошёл к ней сзади и обнял за плечи.

Он тихо, но твёрдо прошептал ей на ухо:

— Коидзуми Аонэ согласилась стать моей девушкой, я обнимал её, и независимо от того, что она думает, любит ли она меня или ненавидит, всю свою жизнь она будет принадлежать мне, вот такой я эгоист.

Коидзуми Аонэ, которую обнимал Ватанабэ Че, слушала его слова, и её грусть мгновенно сменилась сладостью.

Даже находясь в объятиях ученика, она старалась сохранить достоинство учителя.

— В любом случае, вы все учитесь без особых усилий и поступаете в Токийский университет, вы одинаковые, а я — нет, — произнесла она с плачем, и её голос звучал обиженно.

Её лицо покраснело.

— Что касается поступления в Токийский университет, да, нам действительно не нужно особо усердно учиться.

Коидзуми Аонэ начала вырываться из объятий Ватанабэ Че.

— Ватанабэ-кун, что ты делаешь! Отпусти сэнсэй! — тихо прикрикнула она.

Ватанабэ Че слегка напряг руки, прижимая её обратно к себе.

— Сэнсэй, Аонэ, — они прижались щекой к щеке, глядя на розовую розу на столе, — плачешь ты или смеёшься, вся твоя жизнь уже предрешена, ты можешь быть только в моих объятиях.

После короткого молчания Коидзуми Аонэ словно спрашивая саму себя, произнесла: — Всю жизнь без свиданий?

— Если хочешь, мы можем уйти прямо сейчас. Сходим в кино, погуляем по парку, держась за руки, купим билеты в Камакуру и переночуем там, а рано утром вернёмся.

— Правда можно?

— Да, но Мики не должна узнать, с ней я не справлюсь, — сказал Ватанабэ Че с лёгким сожалением и теплотой.

— Ты и правда больше любишь её.

— Конечно, я ведь говорил, из вас троих больше всего люблю её.

Коидзуми Аонэ снова начала вырываться, пытаясь убрать руки Ватанабэ Че.

— Потому что я не хочу лгать тебе, сэнсэй.

Ватанабэ Че обнял её крепче, их щёки прижались друг к другу так, что немного вдавились.

— Я стал встречаться с тобой из благодарности, не хочу лгать тебе; я люблю тебя в душе, не хочу лгать тебе; Мики не должна узнать, не хочу лгать тебе; даже если она узнает, я не уйду от тебя, не хочу лгать тебе; мне нравится, что ты учитель, не хочу лгать тебе; я хочу делать с тобой много всего, что ты не разрешаешь, не хочу лгать тебе.

Коидзуми Аонэ замерла, опираясь на Ватанабэ Че, чувствуя его сильное сердцебиение.

— Правда? — её голос был как у юной девушки, напоминая Ватанабэ Че о ней десять лет назад.

Та Коидзуми Аонэ, которая плакала среди светлячков.

— Да, — Ватанабэ Че отстранился от её лица и погладил по щеке.

Лицом к лицу, он наклонился к её потрескавшимся от слёз губам.

— ...

Прежде чем их губы соприкоснулись, Коидзуми Аонэ подставила ладонь под подбородок Ватанабэ Че, приподнимая его лицо.

— До выпуска никаких физических контактов!

— Коидзуми-сэнсэй, вы не знаете, для современной молодёжи поцелуи не считаются физическим контактом, это проявление близости, — говоря это, Ватанабэ Че снова приблизил губы.

Коидзуми Аонэ прикрыла рот обеими руками, как маской.

Ватанабэ Че поцеловал её в тыльную сторону ладони.

Их чёлки переплелись.

Кончики волос Коидзуми Аонэ щекотали лоб Ватанабэ Че, а его нос касался её носа.

— Ммм! — промычала что-то Коидзуми Аонэ сквозь "маску".

— Что ты говоришь? — Ватанабэ Че отстранился.

— Фух! — убрав руки, Коидзуми Аонэ немного отдышалась, — И ты говоришь, что не обманываешь меня! Как поцелуй может не считаться мм!

Увидев, как быстро приближается лицо Ватанабэ Че, Коидзуми Аонэ в панике снова прикрыла рот.

Но Ватанабэ Че вовсе не собирался её целовать.

Он просто наклонился, чтобы их взгляды были на одном уровне.

— Сэнсэй, — он погладил густые чёрные волосы Коидзуми Аонэ, — я люблю тебя.

— ...

Даже сквозь волосы она чувствовала тепло его ладони.

Глаза Коидзуми Аонэ, только что перестававшие плакать, снова наполнились слезами от смущения, счастья и удивления.

Помолчав две секунды, она резко оттолкнула Ватанабэ Че и встала.

— Уже поздно, иди принимай ванну и ложись спать! Утром не опаздывай, понял?! — она выпроводила Ватанабэ Че в прихожую.

Когда он ушёл, она закрыла лицо руками.

— А-а-а! — то подпрыгивая, то извиваясь, она упала на диван, крепко обнимая подушку.

"Коидзуми Аонэ согласилась стать моей девушкой, я обнимал её, и независимо от того, что она думает, любит ли она меня или ненавидит, всю свою жизнь она будет принадлежать мне".

— Мм-м! — уткнувшись лицом в подушку, её стон стал приглушённым, и она перекатилась вправо.

"Сэнсэй, я люблю тебя".

— Мм-м! — она перекатилась влево.

Они поцеловались через её ладонь.

— Мм-м! — перевернувшись, она легла на диван и начала колотить ногами.

Ханако и Миядзаки Миюки, выйдя из кухни, увидели такую Коидзуми Аонэ.

Ханако молча достала телефон и включила камеру.

***

Ватанабэ Че вернулся в квартиру 502, но не пошёл в ванную.

Он вышел на балкон и посмотрел на парк Дзингу Гайэн в ночи, в тёмном лесу ярко светился стадион Дзингу.

Подышав вечерним ветром, он достал телефон и позвонил Киёно Рин.

— Что случилось? — холодный голос и звук вытирания волос полотенцем.

— Только что из ванны?

— Да.

— Жаль, мне стоило сразу пойти туда, возможно, мы бы встретились, могли бы потереть друг другу спину.

— Отключаюсь.

— Подожди-подожди, у меня хорошие новости.

— Путешествие отменяется?

Ватанабэ Че повернулся, непринуждённо опираясь спиной о перила балкона: — Для тебя это хорошие новости?

— Плохие новости для Юки Мики — хорошие новости для меня.

— А если со мной что-то случится?

— Отключаюсь.

— Я был неправ, действительно неправ, Киёно-боженька, пожалуйста, прости своего верующего, — голос Ватанабэ Че оставался непринуждённым, с нотками смеха.

— Одно предложение.

— Можно два?

— Ту-ту-ту.

Госпожа Киёно держит своё слово.

Ватанабэ Че с усмешкой отправил ей сообщение в Line.

"Киёно, я хочу попробовать постепенно стать честным человеком"

Сообщение прочитано, ответа нет.

Ватанабэ Че бросил телефон на стол, взял одежду и пошёл в ванную.

Если поторопиться, возможно, он ещё учует аромат Киёно Рин, доносящийся из элитного жилого комплекса у станции "Ёцуя".

Пока в ванной шумела вода, телефон на столе беззвучно засветился.

На экране с фотографией Юки Мики в кимоно появилось сообщение.

"Это хорошие новости"