Повседневность троих, текущая дружба

Утренний моросящий дождь уже прекратился, свет проникал через окно слева.

Ватанабэ Че, подперев подбородок левой рукой, внимательно слушал урок.

В какой-то момент Юки Мики ткнула его в спину, и он достал из ящика стола блокнот для переписки на уроке физики.

«?» (Ватанабэ)

«Скучно» (Юки)

«Однажды К сказала Т: "Мне скучно, расскажи мне анекдот". Т сказал: "Я тебя люблю". К сказала: "У меня есть человек, который мне давно нравится..." Т сказал: "Я же шучу". К сказала: "В фамилии того, кто мне нравится, есть буквы n и e". Т по фамилии Ватанабэ сказал: "Это шутка, но не ложь". К сказала: "Мне нравится Сэйно"». (Ватанабэ)

«Признание? Мне не нравятся девушки» (Киёно)

«Если у тебя проблемы со зрением, могу организовать врача. Я хочу, чтобы ты увидела часть {Т сказал: "Я тебя люблю"}» (Юки)

«А я думала, ты пользуешься случаем признаться мне» (Киёно)

«Если ты встанешь на колени и оближешь мою обувь, я могу снизойти до фразы "ты мне нравишься". Это привилегия, которую получает только Ватанабэ, будь благодарна» (Юки)

«Ах, прошу прощения, даже если ты встанешь на колени и оближешь мою обувь, я всё равно не буду любить тебя. И к тому же, меня не интересуют такие личные пристрастия Ватанабэ-куна, не нужно мне об этом рассказывать» (Киёно)

«У меня есть такие пристрастия?!» (Ватанабэ)

«Можно развить» (Юки)

«Если речь о том, чтобы наступать на Ватанабэ Че, то мне это немного интересно» (Киёно)

«Вы обе, слушайте урок внимательно!» (Ватанабэ)

— Ватанабэ, — математик прервал запись на доске, как раз поймав Ватанабэ Че за передачей записки.

— ...Да.

— Всё, что хотите сказать, можете сказать после урока.

По всему классу разнёсся приглушённый смех.

— ...Понял.

— До конца урока постоишь.

— Понял.

Юки Мики больше не скучала, Киёно Рин была довольна, обе наслаждались весенним теплом, оставив Ватанабэ Че в зимней стуже одного.

После урока, как только Ватанабэ Че сел, он тут же обернулся к двум красавицам.

— Вы двое болтали на уроке, я тот, кто напоминал вам быть внимательными, так почему же я получил наказание? — спросил он недоумевающим тоном.

— Всё началось с Юки-сан, иди жаловаться ей, — Киёно Рин отстранённо достала книгу.

— Ты жалуешься ей, мой маленький Че? — Юки Мики протянула руку и ласково погладила Ватанабэ Че по шее.

— Я жалуюсь вам обеим! — сказал Ватанабэ Че. — Флиртуете тут, одна тебя любит, другая ни за что не полюбит, а обо мне вы вообще думаете?

Рука Юки Мики не была холодной, лишь немного прохладнее его температуры.

Эта не холодная и не горячая маленькая рука, нежно гладящая его шею, заставляла сердце Ватанабэ Че пылать.

Он снял её руку, будто недовольный, и слегка сжал.

Юки Мики позволила Ватанабэ Че держать свою руку, и в таком положении она кокетливо наклонила белоснежную шею, повернув лицо к Киёно Рин.

— Ватанабэ-кун, овощной сок, — взгляд Киёно Рин не отрывался от книги.

— Овощной сок? — озадаченно спросил Ватанабэ Че.

— Чтобы доказать, что ты не лгал Юки-сан, ты обещал сбегать за напитком для меня.

— Да, было такое.

— Овощной сок, сейчас, иди.

Ватанабэ Че смотрел на бесстрастную Киёно Рин пару секунд, затем медленно повернулся к Юки Мики.

Юки Мики улыбалась с выражением "попробуй только пойти".

— Всё из-за того, что ты мне тогда не поверила, — пожаловался Ватанабэ Че.

Его властный тон, будто всё это само собой разумеется, заставил Юки Мики слегка растеряться.

— Пфф! — Ичиги Аой, притворяясь, что решает задачу, но на самом деле подслушивающая, не сдержала смех.

Юки Мики бросила взгляд на затылок Ичиги Аой, а затем повернулась к Ватанабэ Че.

— Я должен сдержать слово, — сказал Ватанабэ Че.

Юки Мики с улыбкой прищурилась, изучая его некоторое время, затем сказала:

— Иди, я разрешаю, только не позорься перед посторонними.

Ватанабэ Че встал, и тут же...

— Садись, я передумала, — Киёно Рин непринужденно перевернула страницу своей книги.

Даже станция Ёцуя за окном знала, что Р-сан сейчас в приподнятом настроении и получает удовольствие.

Ватанабэ Че застыл, не зная, сидеть ему или стоять.

— Ха-ха-ха, ммм! — Ичиги Аой изо всех сил сдерживала смех.

— Раз она передумала, просто сядь, Ватанабэ, — Юки Мики бросила взгляд на Киёно Рин, явно недовольная тем, что та дразнит её парня.

Затем она нежно взяла руку Ватанабэ Че, прижав её к своей изысканно красивой щеке, к которой никто не осмелился бы прикоснуться, и сказала: — Это всё моя вина, из-за меня ты, всегда верный своему слову, согласился на такое условие. Впредь я буду верить каждому твоему слову.

— Это ложь, Ватанабэ-кун, — послала Киёно Рин дружеское напоминание.

"Я и без тебя это знаю!"

Что касается общения на уроках, нелюбящая учиться госпожа Юки охотно использовала это для убийства времени, и всегда после того, как Ватанабэ Че писал что-то романтичное, передавала блокнот Киёно Рин.

Как только Киёно Рин присоединялась, две девушки сразу начинали ядовито язвить друг другу.

Что до Ватанабэ Че, то о его попытках быть хорошим парнем, не спорить с девушками, шутить и уступать, даже не стоит упоминать. Он думал: "Надо сохранить этот блокнот и когда-нибудь, например, на свой двадцать пятый день рождения, вытащить его и прочитать вслух этим двоим. Какие у них будут лица?"

Вещей, которые стоило ждать в будущем, становилось так много, что их уже невозможно было сосчитать.

Во время обеденного перерыва, когда Ватанабэ Че с Сайто Кэйсукэ и другими возвращался из столовой, его нашли люди из радиоклуба.

— Что-то случилось? — спросил Ватанабэ Че.

— Завтра спортивный фестиваль, говорят, Ватанабэ-кун тоже записался? — спросила девушка из радиоклуба.

— Ну, можно сказать, что да.

— Во время обеда мы хотели бы пригласить тебя в гости в радиоклуб.

Они стояли у входа в класс.

Две одноклассницы, идущие рука об руку, подошли, и Ватанабэ Че отодвинулся к окну в коридоре, уступая им дорогу.

Девушки вошли в класс, склонив головы друг к другу и тихо смеясь над чем-то.

— В гости? — Ватанабэ Че посмотрел на стоящую перед ним энергичную девушку из радиоклуба.

— В основном просто поболтать, ответить на некоторые письма. Что говорить и на какие вопросы отвечать – решать тебе.

После небольшой паузы девушка из радиоклуба добавила, словно с нажимом: — Мы не как журналистский клуб, который только гонится за вниманием.

— Письма?

— Ватанабэ-кун очень популярен, верно? Но ты почти не общаешься с другими девушками, кроме Киёно-сан и Юки-сан, поэтому все очень любопытны.

Это был шанс отвергнуть всех девушек в школе и предотвратить другие романтические связи.

— Завтра в обед я приду, спасибо радиоклубу за беспокойство, — сказал Ватанабэ Че.

— Что вы, это мы благодарим Ватанабэ-куна.

Расставшись с девушкой из радиоклуба, Ватанабэ Че едва успел войти в класс, как зазвучало школьное радио.

— Всем в Камигаве добрый день, с вами радиоклуб.

— Говорят, первый ветерок раннего лета называется сэйран. В этот сезон сэйран наша школа завтра встретит ежегодный спортивный фестиваль, радиоклуб будет освещать результаты всех классов в реальном времени.

— А во время завтрашнего обеда радиоклуб пригласил Ватанабэ Че из класса 4, мы обсудим некоторые темы и ответим на несколько вопросов. Приглашаем всех присылать письма в радиоклуб.

— И наконец, желаем всем приятного обеда и всем классам победы на спортивном фестивале.

Когда трансляция закончилась, девушки в классе посмотрели на Ватанабэ Че с выражениями, варьирующимися от ожидания и возбуждения до любопытства и желания увидеть представление.

В классе начал нарастать шум; по всей видимости, многие собирались отправить свои вопросы.

— Зачем идёшь в радиоклуб? — спросила Ватанабэ Че Юки Мики, вернувшись после обеденного сна в Клубе наблюдения за людьми.

— Сказать "Я люблю Мики".

Юки Мики показала спокойную улыбку: — Жду с нетерпением.

— В таком случае, я тоже пойду, — задумчиво сказала Киёно Рин, подперев подбородок рукой.

Ватанабэ Че и Юки Мики одновременно посмотрели на неё.

— И ты пойдёшь? — спросил Ватанабэ Че.

— Когда я шла в обед в Клуб наблюдения за людьми, они приглашали и меня, но я отказалась, — объяснила Киёно Рин, глядя на Юки Мики.

— Я имею в виду, почему ты решила пойти? — продолжил Ватанабэ Че.

— Конечно, потому что ты идёшь, — Киёно Рин всё ещё смотрела на Юки Мики.

Юки Мики посмотрела на Ватанабэ Че, слегка приподняв подбородок, будто говоря: "Объясняйся, оправдывайся, не говори, что я не даю тебе шанс."

— Ну, это... А может, нам троим просто пойти вместе? Точно! Тройка, стоящая на вершине Камигавы, должна держаться вместе!

Под всё более жестоким взглядом госпожи Юки и насмешливым наблюдением богини Киёно, Ватанабэ Че пылко продолжал: — Как говорится, треугольник — самая устойчивая конструкция, если мы трое вместе, мы можем быть и быстрыми и яркими, как фейерверк, и постоянными, как течение реки.

— Например, три бога-спасителя, три мушкетёра, три демона, три визита в соломенную хижину, три побратима персикового сада, тройная соломенная крыша над моим домом...

Ватанабэ Че уже сам не понимал, что говорит.

Взгляды двух госпож были слишком пугающими.

После уроков радиоклуб снова сделал объявление: к гостям добавились Киёно Рин и Юки Мики, приглашаем всех писать.

До сих пор только они трое считали, что Ватанабэ Че и Киёно Рин просто друзья.

В глазах остальных завтрашний обед обещал стать весьма занимательной прямой трансляцией разборок.

Почему всё так обернулось? Ватанабэ Че не мог понять.

Первоначально он просто хотел воспользоваться случаем, чтобы сообщить всей школе, что у него уже есть любимый человек.

Всё это ошибка Киёно Рин, это она изменила своё мнение и привела к такой ситуации. Стоп.

Вопрос: может ли богиня ошибаться?

Ответ: нет.

Значит, ошибаться может только Ватанабэ Че.

Зачем вообще соглашаться на предложение радиоклуба, создавая впечатление, будто он какой-то невинный романтик.

"Фу, бабник", — Ватанабэ Че больше всего презирал бабников.

Приближались сумерки, небо за окном переливалось оранжевым и индиго.

Юки Мики, Ватанабэ Че и Киёно Рин "непринуждённо беседуя", шли по золотистому крытому переходу в Клуб наблюдения за людьми.

***

В перерыве между проверкой контрольных работ Коидзуми Аонэ подняла голову к стеклянному окну кабинета, откуда лучи света окрашивали чашку чая одного из учителей в цвет сумерек.

— Скоро конец занятий... — едва произнеся это, она почувствовала, как сердце начало биться быстрее.

После уроков, вернувшись в квартиру в Синано-мати, Ватанабэ Че обнимет её.

Как именно? Спереди? Сзади? А куда она должна девать руки во время объятий? Обнять его за шею? Или за талию?

Что если она обнимет его за талию, а он тоже обнимет её за талию, не запутаются ли их руки? И после объятий они просто разойдутся?

Миюки часто говорила, что если парню нравится девушка, он не может не думать о таких вещах. А вдруг Ватанабэ Че воспользуется случаем, чтобы поцеловать её, а потом...

Коидзуми Аонэ чувствовала, как кровь закипает, всё тело наполнялось каким-то необъяснимым порывом.

Она поспешно прервала свои фантазии.

Никогда прежде не испытывая влечения к мужчинам, она наконец начала это чувствовать в 25 лет? Она смотрела в окно на небо, разделённое на две части цветом, которое вскоре станет монохромным.

— Ммм... — Ханако вытянула обе руки, застонав. — Наконец-то рабочий день закончен.

— Аонэ, идёшь? — она повернула стул, глядя на соседку Коидзуми Аонэ.

Коидзуми Аонэ, убрав руки с клавиатуры, смотрела на экран ноутбука, неподвижно сидя.

На её столе в углу стояли семьдесят девять роз.

— Что такое? — Ханако оттолкнулась ногой, и офисное кресло на колёсиках подкатилось к Коидзуми Аонэ.

— Из-за объявления по радио ревнуешь? — спросила она приглушённым голосом.

Коидзуми Аонэ очнулась и с улыбкой сказала: — Нет, я думала, что приготовить на ужин.

— Этот парень сегодня тоже придёт? — снова спросила Ханако.

— Да.

— Так вот о ком ты думаешь, — Ханако снова оттолкнулась ногой и безвольно вернулась на своё рабочее место.

Собравшись, они вышли из школы. Коидзуми Аонэ несла огромный букет роз, смущённо шагая по коридору к медпункту.

Занятия в клубах ещё не закончились, но встречи с другими учителями было не избежать.

Все они, знакомые или нет, с улыбкой подходили и подшучивали.

Дверь медпункта открылась, и Миядзаки Миюки, увидев Коидзуми Аонэ в цветах, сразу улыбнулась: — Какое счастье.

Коидзуми Аонэ покраснела, слишком смущённая, и настойчиво сказала: — Давай, пора домой!

— Жена спешит домой готовить ужин для мужа?

— Ми~ю~ки! — недовольно протянула Коидзуми Аонэ, голосом, полным счастья, похожим на ласку.

— Сначала поесть? Сначала принять ванну? Или... мм~ — Ханако соблазнительно провела рукой по плечу, подмигнув.

— Вы обе... Ну как так можно!

Пошутив ещё немного, Миядзаки Миюки переоделась, и все трое пошли на парковку.

Коидзуми Аонэ села за руль, Ханако — на пассажирское сиденье, Миядзаки Миюки сзади вместе с семьюдесятью девятью розами.

Пристегнув ремень безопасности, Коидзуми Аонэ не сразу тронулась с места, а сначала включила песню.

"Лишь бы обнять тебя, стоящую передо мной"

Под медленно звучащую мелодию она нажала на педаль газа, выехав с парковочного места.

За рулём она всегда была предельно сосредоточена, держась обеими руками за руль, наблюдая за происходящим вокруг, обычно даже не слушая музыку, но сегодня ей захотелось включить песню.

"Какое бы завтра ни настало"

"Если ты здесь и мы сможем обнять друг друга"

"Мне больше ничего не нужно"

"Хочу быть рядом с тобой каждый миг"

Выехав на главную дорогу, Ханако поцокала языком, протянув руку к главному меню плейлиста. Сменив песню, она откинулась на сиденье с удовлетворением.

Коидзуми Аонэ быстро взглянула на неё, и в следующую секунду зазвучала новая песня.

"Я стала чьей-то девушкой"

"Тот, с кем я сейчас встречаюсь, не похож на тебя"

Трое друзей, связанных десятилетней дружбой, одновременно рассмеялись.

— Ханако хорошо подобрала, — засмеялась Миядзаки Миюки.

— Ещё бы, — с гордостью сказала Ханако.

Затем обе начали петь вместе, глядя на Коидзуми Аонэ за рулём, изображая брошенных.

Под их пение Коидзуми Аонэ тоже покачивала головой в такт, машина была полна смеха и веселья.

Когда счастлив, даже грустные песни звучат радостно.