Август в Каруидзаве (5)

Маленькая Рэн и Каори играли на газоне.

Один лишь голый газон да несколько стрекоз, и вот они уже счастливы на целый вечер.

Ватанабэ Че с двумя девушками сидели за столиком под открытым небом на краю газона.

Вокруг в основном были влюблённые пары, обсуждавшие в милой, непринуждённой атмосфере совершенно несущественные дела.

Они тоже были такими.

— Через пару дней начинается первое соревнование духового оркестра? — спросил Ватанабэ Че у Киёно Рин.

Киёно Рин слегка кивнула и ответила своим спокойным, мелодичным голосом: — Пятого августа, второе выступление днём.

— До какого этапа сможете дойти в этом году?

— Уровень позволяет пройти во всеяпонский финал, но с трудом.

— С трудом -- значит, достаточно небольшой ошибки, и вы не сможете?

— Угу.

Юки Мики лениво зевнула.

Под влиянием её зевка Ватанабэ Че и Киёно Рин тоже начали клевать носом, и тема конкурса духовых оркестров на этом закончилась.

Глядя на Маленькую Рэн и Каори, которые присели на газон, изучая что-то, Ватанабэ Че впал в оцепенение.

Асуми Маи сейчас руководит репетициями духового оркестра? На подоконниках музыкального класса, как и в прошлом году, полно пластиковых бутылок? Через несколько дней откроется и Косиэн.

До начала Косиэна нельзя уезжать из Токио. Чем занимается Коидзуми Аонэ? В такую жару что делают родители? Спят после обеда под вентилятором или смотрят телевизор? В одно мгновение и тело, и разум стали ленивыми.

"Если бы в таком состоянии сразу решить несколько задач, это была бы отличная тренировка силы воли".

Ватанабэ Че мысленно открыл красный задачник с эмблемой Токийской высшей школы и начал решать оттуда математические задачи.

[Парабола C: Y = X². l и m -- две прямые, проходящие через начало координат и касающиеся параболы.]

[Первый вопрос: на параболе есть точка А, расстояние от которой до прямых l и m соответственно равно... Найти координаты А.]

— Ватанабэ.

— А (2, 2). Что такое?

— Что за А (2, 2)? — спросила Юки Мики.

— Первая задача вступительного экзамена Токийской высшей школы 2018 года.

— Та простая задача на линейное программирование? Решение таких задач тебе ничем не поможет, — с лёгкой улыбкой сказала Киёно Рин, — Давай я задам тебе задачу о цепях Маркова.

— Я же сказал, что это первая задача, я собираюсь решать их по порядку.

— Линейное программирование, цепи Маркова, насколько сложными могут быть эти вещи? — перебила Юки Мики, — Давайте пройдёмся по лесу, я скоро усну, если будем и дальше так сидеть.

— Согласна, — сказала Киёно Рин, — Скука – это не проблема, но взгляды окружающих и их ложь невыносимы.

— Насчёт взглядов я понимаю, но что за ложь?

— Пара слева, которая говорит, что любит только друг друга, – ложь; женщина справа, утверждающая, что впервые здесь, – ложь; дядя сзади всё время хвастается, что выиграл на скачках, – ложь; вон там...

— Стоп, — Ватанабэ Че встал, — Пойдёмте гулять.

Две красавицы тоже поднялись, он взял свою бейсбольную куртку со стула Юки Мики и, расправив, надел.

— Тебе не жарко? — с любопытством спросила Киёно Рин.

Ватанабэ Че подумал и снова снял куртку, положив её на руку.

— Люди, которые легко поддаются влиянию, самые никчёмные, — скрестив руки на груди, сказала Юки Мики.

Ватанабэ Че посмотрел на куртку в руке, затем на обеих девушек: — Убейте меня уже, обе.

— Никчёмность не так важна, кого ты слушаешь? — с улыбкой спросила Юки Мики.

— В августе, с какой стати мне носить куртку? — парировал Ватанабэ Че.

Юки Мики хмыкнула, а затем высокомерно произнесла: — Госпожа позволяет тебе послушаться Киёно Рин на этот раз.

— Ватанабэ-кун, а ты можешь превратиться в собаку? — снова с любопытством спросила Киёно Рин.

— Я превращусь в динозавра и растопчу вас обеих, злобных женщин, одним ударом ноги.

Видя, как Ватанабэ Че обижается, обе аристократки радостно рассмеялись.

Они ступили на газон, собираясь забрать Маленькую Рэн.

— Рэн-тян, ты уже уходишь? — спросила Каори, глядя на Маленькую Рэн.

Маленькая Рэн посмотрела на Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че подумал пару секунд и спросил Каори: — Каори-сан, ты гуляешь одна?

— Конечно! — Каори выпятила маленькую грудь, — Я каждый год приезжаю сюда, и нет места, где бы я не побывала.

— Раз Маленькая Рэн с таким знатоком Каруидзавы, как Каори-сан, я спокоен, — сказав это, Ватанабэ Че повернулся к Маленькой Рэн, — Хочешь поиграть с Каори? Осмелишься остаться здесь?

— Да! — Маленькая Рэн сжала кулачки.

— Какая храбрая, — Ватанабэ Че потрепал её по голове, — Братик и сёстры будут гулять в лесу, а вы играйте здесь, потом мы за тобой вернёмся.

— Маленькая Рэн впервые в Каруидзаве, — Юки Мики бросила на него взгляд.

— В деревне Миссава она бегала одна по горам и долинам, она знает, что можно делать, а что нельзя.

— Маленькая Рэн, — напомнила Киёно Рин, — если захочешь нас найти или что-то случится, не забудь позвонить.

— Не волнуйтесь! — Каори взяла Маленькую Рэн за руку, поклявшись защищать её, — Я знаю это место лучше вас!

Оставив Маленькую Рэн играть с Каори, Ватанабэ Че вместе с Киёно Рин и Юки Мики отправились на прогулку в лес.

— Удивительно, что ты не беспокоишься о Маленькой Рэн, — сказала Юки Мики.

— Та девочка в платье принцессы каждый день гуляет одна, почему Маленькая Рэн не может? Я верю в неё, — сказал Ватанабэ Че.

— Если что-то случится, не приходи ко мне с плачем, прося прислать людей на поиски.

— Обязательно приду к тебе плакать. Пожалуйста, госпожа Мики, и, кстати, ещё мать Киёно Рин.

Углубляясь в лес, они видели, как деревья становились всё гуще, их ветви скрывали небо.

Деревья росли очень плотно, оставляя лишь узкую тропинку, и находясь среди них, казалось, будто в небе прорезали дорогу.

В глубине леса стояла деревянная церковь с острым шпилем.

Огромная треугольная крыша спускалась по бокам до самой земли, напоминая домик эльфов из сказки.

Ещё на некотором расстоянии, благодаря своему отличному слуху, Ватанабэ Че услышал нежные звуки арфы.

Это и была Высокогорная церковь.

Трое неспешно подошли ближе. Высокогорная церковь когда-то была Школой Хосино, построенной в 1921 году, поэтому на больших дверях церкви всё ещё можно было увидеть пять крупных иероглифов "Школа Хосино".

У входа женщина-служительница в длинном одеянии сказала им: — Внутри идёт представление, если не возражаете, пожалуйста, войдите и послушайте.

— Зайдём? — спросил Ватанабэ Че обеих.

— Давай хоть взглянем, — ответила Юки Мики.

Поблагодарив служительницу, Ватанабэ Че толкнул дверь, и на них хлынул насыщенный церковный аромат.

По обеим сторонам стояли ряды длинных деревянных скамей, на которых редкими островками сидели люди, некоторые ближе к алтарю, некоторые – дальше, все расположились совершенно произвольно.

Напротив входной двери – в конце церкви – было огромное треугольное окно.

За большим прозрачным стеклом виднелись зелёные деревья, словно на живой, яркой картине.

Свет, проникающий через окно, падал на титульный лист "Библии", лежащей на деревянном столе, создавая атмосферу святости.

Перед столом с огромной "Библией" хор воспевал Евангелие, а в качестве аккомпанемента звучали арфа и орган.

Ватанабэ Че почувствовал слабый аромат – характерный запах деревянных строений.

Сидевшие в середине церкви люди вдруг обернулись и помахали троим – это были две дамы.

Рядом с ними находились какие-то незнакомые люди, вероятно, дамы и барышни, приехавшие в Каруидзаву спасаться от жары.

Юки Мики прямиком направилась к ним, а Киёно Рин развернулась и покинула церковь.

Ватанабэ Че, глядя, как исчезает Киёно Рин, подошёл к Юки Мики и положил бейсбольную куртку на скамью.

— Барышня Мики, поздравляю вас! — глядя на это, одна из барышень тихо, со смехом обратилась к Юки Мики.

— Планируете свадьбу здесь? — тут же добавила другая барышня.

— Рекомендую Каменную церковь. Когда я буду выходить замуж, я тоже планирую провести церемонию там, — сказала третья барышня.

— Что скажешь? — с улыбкой спросила Юки Мики у Ватанабэ Че.

— Каменная церковь тоже в Каруидзаве, решим после того, как её посмотрим, — тихо ответил Ватанабэ Че.

— О-о-о... — барышни издали насмешливый звук.

Дамы в передних рядах обернулись и строго посмотрели на них, сделав жест, требующий тишины.

Барышни тут же выпрямились, а когда дамы отвернулись, снова тихо заговорили между собой.

— Куда ездили в июле?

— Я была на горной вилле на Хоккайдо, ужасно скучно, больше не поеду.

— Я же звала тебя со мной на горнолыжный курорт Ски Портильо в Чили, озеро Инка даже красивее, чем на фотографиях!

— Меня заперли дома учить всякие отвратительные вещи, я с таким трудом наконец выбралась в Каруидзаву, и меня притащили в церковь.

— А барышня Мики?

— Осталась в Токио, никуда не ездила.

— Барышня Мики отличается от нас, она уже взяла на себя семейные дела.

— И даже жениха нашла.

Барышни хихикнули, глядя на Ватанабэ Че.

— Кажется, только что видела Киёно Рин, — многозначительно сказала одна из барышень.

— Увидела нас и ушла, — засмеялась другая барышня.

— Всё такая же напыщенная, высокомерная, думает, что она особенная, — третья барышня посмотрела на Киёно-сан в первом ряду и понизила голос, даже не пытаясь скрыть своё неприятие.

Ватанабэ Че взглянул на неё.

— Ватанабэ-кун такой несчастный, — эта барышня не заметила взгляд Ватанабэ Че и продолжала говорить, — Мики-сан из-за семейных связей вынуждена общаться с ней, теперь и тебе придётся.

— Такова человеческая природа, — внезапно сказала Юки Мики.

Все с недоумением посмотрели на неё.

Юки Мики провела пальцами по подолу платья, приводя его в порядок, и как ни в чём не бывало произнесла:

— Когда ненавидишь человека, всё, что он делает для поддержания приличий, называют притворством; всё, что он описывает подробно, считается ложью; если он о чём-то молчит, то его тут же обвиняют в предательстве.

Лицо той барышни на мгновение стало неприятным, но она быстро это скрыла.

— Давайте сосредоточимся на представлении, иначе нас отругают, — с улыбкой сказала другая барышня.

— Нас уже несколько раз отругали, — та барышня, словно ничего не произошло, шутливо заметила.

Они затихли и стали молча наблюдать за представлением.

Ватанабэ Че тихо сказал Юки Мики: — Фраза из "Луны и шести пенсов", отличный ответ.

— Последнее время нет работы, я тоже опустилась до чтения этих скучных книг от безделья.

— Ты раньше не читала книги?

— Читала. Но даже иностранные книги я читала попутно с изучением языка, и выбирала только такие, как "Государь" или "Хань Фэй-цзы". Тот спектакль "Умная схватка" я пошла смотреть только из-за названия, и случайно поймала тебя.

— Удивительно, что ты заступилась за неё.

— Но в глазах Киёно я ничем не отличаюсь от этих людей, — сказав это, Юки Мики вдруг повернулась и пристально посмотрела на Ватанабэ Че своими глубокими глазами, — Разве ты не считаешь, что она слишком сурова, когда одинаково относится ко всем?

Не дождавшись ответа Ватанабэ Че, она добавила: — Чуть не забыла.

Её тон вернулся к обычному: — В этом вопросе ты твёрдо стоишь на её стороне.

Ватанабэ Че молча смотрел на Юки Мики, не находя слов.

Близких людей, даже если они произносят всего лишь благожелательную ложь, Киёно Рин безжалостно отвергает.

Такое отношение к людям, и никаких сожалений – вот какая она, Киёно Рин.

Ватанабэ Че находил эту её безжалостную позицию прекрасной.

Через долгое время он взял руку Юки Мики и слегка сжал.

— Со всеми остальными может быть как угодно, но тебя и её я заставлю помириться любыми средствами.

— Разве что она встанет на колени и оближет мои туфли, — Юки Мики смотрела на алтарь церкви.

— Она просит тебя лишь назвать её "сестрой", даже если это условие, твоё слишком жестоко.

Юки Мики не стала говорить об условии, вместо этого произнесла другую фразу: — У вас с Киёно Рин слишком хорошие отношения, ты не можешь здраво рассуждать, не можешь объективно судить о ней, всё рассматриваешь с её точки зрения.

В чём ошибка Киёно Рин? Она просто не хочет лжи, настаивает на том, чтобы не лгать, ненавидит ложь.

В момент, когда его сердце наполнилось гневом к людям и сочувствием к Киёно Рин, слова Юки Мики вновь прозвучали в его ушах.

"У вас с Киёно Рин слишком хорошие отношения, ты не можешь здраво рассуждать, не можешь объективно судить о ней, всё рассматриваешь с её точки зрения".

Ненавидеть ложь до такой степени, что отвергать близких родственников и друзей – есть ли в этом необходимость? Не слишком ли это безжалостно? Но что плохого в том, чтобы быть собой? И какая сила духа нужна, чтобы так поступать!

Эти родственники и друзья хотят изменить её, заставить отказаться от себя, научиться лгать, влиться в мир лжи.

Под звуки арфы и евангельских песнопений Ватанабэ Че долго размышлял.

Чем больше он думал, тем более мрачным становилось его настроение, и эти песнопения начали раздражать.

— Я выйду ненадолго, — шепнул он на ухо Юки Мики.

— Не убегай с Киёно Рин, — сказала она шутливо.

— Пока ты здесь, я буду стоять у двери не шелохнувшись.

— Иди.

Ватанабэ Че встал и под звуки псалмов вышел из церкви.

Хотя он был внутри совсем недолго, воздух снаружи показался ему невероятно свежим.

Запрокинув голову, он посмотрел на переплетающиеся листья деревьев, почти прозрачные на солнце, такие изумрудно-зелёные, словно с них вот-вот скапнет вода.

Повернув шею, он увидел Киёно Рин на лесной тропинке. Она подняла телефон, фотографируя птицу на ветке.

Ватанабэ Че стоял у деревянной двери церкви, руки в карманах, молча наблюдая за ней.

Киёно Рин заметила его боковым зрением, спрятала телефон и направилась к нему.

Высокие деревья, лазурное небо, белые облака, свет, пробивающийся сквозь ветви и освещающий лесную тропинку, Киёно Рин во французской блузке и светло-голубой длинной юбке шла к нему.

— Красивая тропинка, — сказал Ватанабэ Че, когда Киёно Рин подошла.

— Вот как, — неопределённо отозвалась Киёно Рин.

— Я ведь не сплю?

— Каруидзава – очень влажное место, мох растёт везде, где может: во дворах, на корнях деревьев, на дорогах. Неужели твоя голова тоже не избежала этой участи?

— Когда ты шла сюда, грациозно ступая...

— Хм?

— Если возможно, пожалуйста, каждый год проходи так же.

— Скажи мне что-нибудь романтичное, если мне понравится, я, пожалуй, соглашусь.

— Когда просишь так внезапно, я ничего не могу придумать.

— Что-то случилось? — совершенно естественным тоном спросила Киёно Рин, — Перед лицом Бога вдруг устыдился всей своей лжи?

— Те люди говорили о тебе плохо.

Киёно Рин лишь усмехнулась, ничуть не обеспокоенная.

Такая уж она и есть – презирает мнение общества, и даже родные и друзья не могут поколебать её решимость.

Не жалеет ни о чём, не ищет чужого одобрения или сочувствия.

Она одна стоит на недосягаемом плато, терпя опустошение, одиночество, ветер и дождь, молнии и гром.

— Ты рассердился из-за того, что они говорили обо мне плохо, и выбежал?

— Я сердит, да, но вышел не поэтому, — после небольшой паузы Ватанабэ Че добавил: — Мики заступилась за тебя перед ними.

— Вот как, спасибо. Но, пожалуйста, передай ей, что мне не нужно, чтобы кто-то что-то делал для меня.

Киёно Рин и Ватанабэ Че стояли плечом к плечу, глядя на эту свежую тропинку, где солнечный свет просеивался сквозь тени деревьев.

Мох на корнях красив, папоротники пышны и густы, из леса доносится звонкое пение птиц.

Летний ветерок дует, заставляя изумрудные листья слегка трепетать.

Настроение Ватанабэ Че постепенно улучшалось.

Времени ещё много, пейзаж прекрасен, всё потихоньку наладится.

"Токийский красавчик" должен верить, что сможет осуществить любое дело.

— Это действительно красивая тропинка, — сказала Киёно Рин, глядя на всё вокруг.

— Я сделаю так, что вы снова станете друзьями, — Ватанабэ Че повернул голову и с улыбкой сказал ей.

— Всё ещё думаешь о невозможном, — Киёно Рин вздохнула с resignationлёгким вздохом, а затем тоже повернула голову к нему и улыбнулась: — Удачи, Ватанабэ-кун.

— Если я твёрдо решу что-то сделать, я обязательно это сделаю.

— Вот как.

Женщина-служительница вдруг подошла к ним и с улыбкой протянула им фотоаппарат.

Ватанабэ Че недоуменно протянул руку и взял его, Киёно Рин наклонилась посмотреть.

Мягкий свет, величественная церковь, шевелящиеся на ветру тени деревьев, они стоят в залитой солнцем изумрудной тени деревьев и улыбаются друг другу.

— Позвольте спросить, можно ли поместить эту фотографию в церкви? — спросила женщина-служительница.

— Насколько мне известно, в церкви выставляют только свадебные фотографии пар, поженившихся здесь, — сказала Киёно Рин.

— Господь сказал мне, что вы двое непременно поженитесь, — улыбнулась женщина-служительница.

— Р-сан! — Ватанабэ Че поспешил вмешаться, — Не шуми, не ругайся, не смотри холодно, она просто считает, что фотография получилась красивой, это комплимент твоей красоте и фотогеничности, давай не будем сердиться, давай будем великодушными.

Киёно Рин не шумела, не ругалась, но наградила Ватанабэ Че холодным взглядом.

Женщине-служительнице она сказала:

— Если подойдут не только свадебные фотографии, то пожалуйста.