У всего есть продолжение

Новая неделя, понедельник. Ватанабэ Че, которому удалось выжить после встречи с Юки Мики благодаря Киёно Рин, заявившей, что она не злится, а лишь дуется, вынужден был после уроков отправиться в кабинет Клуба наблюдения за людьми.

— ...Я планирую признаться ей в чувствах на летних каникулах. Если потерплю неудачу, у меня будет время прийти в себя. Если сделаю это не на каникулах, боюсь, что после отказа не смогу прийти в школу на следующий день.

— Если Ичиги-сан так думает, то поступай, как решила.

— Проблема в том, что я всё ещё не знаю, какие места нравятся Маи-сэмпаю.

— По этому поводу у меня есть предложение, — Ватанабэ Че, открыв дверь, вошёл в комнату.

— А! — Ичиги Аой вздрогнула от неожиданности.

Она подумала, что кто-то подслушивает её разговор о том, что ей нравится сэмпай.

Это не имело ничего общего с раскрытием сексуальной ориентации — она просто не хотела, чтобы другие знали о её чувствах.

Этот мир ведь очень толерантен.

Киёно Рин, просто испугавшаяся его появления, недовольным тоном сказала: — Ватанабэ-кун, если ты пришёл, то, пожалуйста, входи сразу. Или у тебя есть привычка подслушивать?

— У меня нет странной привычки специально ступать тихо, чтобы подслушивать дыхание Киёно-сан, — говоря это, Ватанабэ Че подошёл к столу из бука и сел. — Хотя я специально тренировался, чтобы скрывать своё присутствие. Неужели это сработало?

Из-за того, что он слишком красив и к нему постоянно пристают, Ватанабэ Че чувствовал раздражение и пытался найти способ с этим справиться, но всё безуспешно.

Сейчас, похоже, не всё было напрасно.

Киёно Рин, распознав правду и ложь в его словах, удивлённо сказала: — Ты наконец не смог контролировать свои желания и решил проникнуть в женский туалет?

— В туалет ходят только глупцы. Как ни посмотри, раздевалка гораздо лучше, не так ли? Чисто, гигиенично, и можно увидеть почти всё, что хочешь.

— Похоже, ты давно это планировал.

— Я называю это сообразительностью и быстрой реакцией мозга.

— Такие люди особенно опасны, когда совершают преступления. Трудно представить, какие извращённые вещи ты мог бы сделать после длительного планирования. Ватанабэ-кун, не хочешь ли посетить психиатрическую клинику моей семьи? До того, как полиция заберёт тебя за преступление.

— Я был неправ, пожалуйста, перестань, — сдался Ватанабэ Че.

Этот мир совсем не толерантен.

Ичиги Аой, глядя на обоих, с завистью произнесла: — Вот бы я тоже могла так разговаривать с Маи-сэмпаем.

Ватанабэ Че взглянул на неё, а затем обратился к Киёно Рин: — В глазах других людей, мы с тобой неплохо ладим?

Киёно Рин не ответила на этот вопрос: — Ватанабэ-кун, который хочет проникнуть в женскую раздевалку, какое предложение ты только что упомянул?

— Да! — Ичиги Аой тоже с ожиданием смотрела на Ватанабэ Че. — Ватанабэ-кун, пожалуйста, помоги мне!

— Ичиги-сан, ты планируешь признаться на летних каникулах?

— Да!

— Прежде чем рассказать о своём предложении, могу я сначала поделиться своим мнением о признаниях?

— Угу! — выражение лица Ичиги Аой стало таким серьёзным, что она чуть не достала блокнот.

Если бы она достала блокнот, уровень симпатии Ватанабэ Че к ней немного повысился бы, потому что блокнот — это обязательный атрибут замечательного человека... например, его самого.

— Признание — это не сигнал к атаке, а скорее звон колокола победы, — сказал Ватанабэ Че.

Ичиги Аой выглядела озадаченной.

— Ватанабэ-кун, который хочет подглядывать за девушками, переодевающимися в спортивную форму, предлагает Ичиги-сан перед признанием на летних каникулах предпринять действия, чтобы повысить симпатию Асуми Маи-сэмпая, так? — Киёно Рин посмотрела на Ватанабэ Че.

— Именно так, но...

— И не возражаешь против того, что я сказала про подглядывание в раздевалке.

— И кто же не даёт мне закончить!

Ватанабэ Че подозревал, что у Киёно Рин начались месячные, иначе почему она сегодня так к нему придирается?

Однако дразнить женщину в период менструации — это ни деликатно, ни выгодно, поэтому Ватанабэ Че решил её простить.

Вовсе не потому, что не мог ей возразить.

Он продолжил излагать своё предложение Ичиги Аой: — Как в прошлую субботу, Ичиги-сан, ты можешь продолжать приглашать её погулять: в кино, на обед, выпить кофе, в кондитерскую и так далее. И, кстати, во время одного из свиданий, можно поиграть в игру «Правда или действие» — или «Король» тоже подойдёт, это как тебе удобно. Можно также учесть настроение Асуми-сэмпая. В общем, через такие игры ты легко сможешь узнать, где бы ей хотелось услышать признание.

— Это действительно выполнимый план, — Киёно Рин одобрительно кивнула.

Ичиги Аой, выслушав, сначала просияла от восторга, но вскоре снова поникла: — Без Ханада-сэмпая Маи-сэмпай не пойдёт гулять со мной.

— Тогда расскажи об этом Ханаде Асако, — Ватанабэ Че показал уверенную улыбку, словно уже давно об этом подумал. — Пусть она тоже присоединится.

Ичиги Аой уставилась на Ватанабэ Че, а затем внезапно застенчиво опустила голову, смущённо поглядывая на него.

«Эй-эй, я знаю, что ты любишь девушек, поэтому специально не улыбаюсь, но неужели ты любишь и парней, и девушек? Или тебе просто нравятся красивые люди? Любовь должна быть верной, иначе тебя убьют, Ичиги-сан!»

Ватанабэ Че убрал улыбку и безнадёжно вздохнул.

Поскольку у Ичиги Аой была ещё тренировка в музыкальном клубе, она сказала, что найдёт возможность рассказать об этом Ханаде Асако, и поспешно ушла.

Ватанабэ Че открыл свой блокнот, быстро просмотрел его от начала до конца, а затем продолжил изучать испанский язык.

Киёно Рин подошла к окну и заварила чай в своём новом чайном сервизе.

— Возьми.

— А? О, спасибо, — Ватанабэ Че взял из рук Киёно Рин одноразовый стаканчик.

Киёно Рин стояла неподвижно, просто глядя на него.

Ватанабэ Че задумался, сделал глоток чая, который собирался поставить на стол: — Хм...

Он ещё не успел высказать своё мнение, как Киёно Рин с лёгкой улыбкой спросила: — Ватанабэ-кун, это вкус раннего лета или... невкусно?

— ...Так это не месячные?

— Месячные? — Киёно Рин вздохнула, как будто ничего не могла поделать. — Ватанабэ-кун, похоже, твоим родителям не нужно беспокоиться о твоём будущем, ведь нет места безопаснее и надёжнее, чем тюрьма.

— Я думал, что после случая с домом с привидениями мы стали немного ближе. Какая жалость, — Ватанабэ Че с притворной печалью снова отпил чай.

Когда он тщательно сравнивал чай, приготовленный Юки Мики и матерью Киёно, и пришёл к выводу, что ни один из них не вкуснее ячменного чая из магазина, Киёно Рин, обнимая поднос, сказала практически неслышным голосом: — Д-да, стали немного ближе.

— А?!

— Но мы только знакомые! Если ты думаешь, что я пойду с тобой на свидание, это абсолютно невозможно!

— О чём ты вообще говоришь? Я никогда не думал о свидании с тобой.

— Кроме того, даже если мы знакомые, это не даёт тебе права говорить, что чай, который заварила моя мать, невкусный. Мы ещё не настолько близки, чтобы не нуждаться в вежливости.

— Разве ты не говорила, что хочешь, чтобы я был честным?

— Чай действительно невкусный? — глаза Киёно Рин ярко сияли.

Если бы это была игра, над её головой наверняка появилась бы надпись «Детектор лжи: мощность 100%».

Ватанабэ Че мог только отвести взгляд от таких глаз Киёно Рин, глядя на дождливый сезон за окном, и ответил, не солгав, но и не сказав правды:

— В общем, не очень вкусный.

Наверняка у неё месячные? К тому же ещё и сезон дождей.