День, когда прозвучал последний звук

Услышав историю дня, «Коидзуми Аонэ» села в электричку и вернулась в свою квартиру.

Толпы людей, повсюду модная реклама, воздух, кажущийся пропитанным промышленными выхлопами.

Здесь всё совсем не так, как в деревне.

— Следующая станция Синано-мати, Синано-мати.

«Коидзуми Аонэ» выпрыгнула из электрички, переместила рюкзак за спину, перекинув лямку через правое плечо.

Засунув руки в карманы брюк, она пошла к турникетам, словно шагая на пружинах.

Настроение у неё было прекрасное.

Такое же бесконечное, как железнодорожные пути, протянувшиеся по всей стране.

Можно отправиться куда угодно.

— Хм-хм-хм, м-хм——, хм-хм.

Напевая собственную мелодию, которая даже звучала неплохо, она ловко увернулась от девушки из частной школы, которая чуть не упала из-за толкотни, словно в танце обогнув её.

Увернувшись, она, не вынимая рук из карманов, подняла колено и осторожно подставила его, чтобы поддержать падающую девушку.

— Осторожнее~ — подмигнула она правым глазом.

Под восхищёнными взглядами учениц частной школы «Коидзуми Аонэ» двинулась дальше, ни на секунду не задержавшись, напевая и словно порхая к турникетам.

— Какой классный—— — раздался позади возбуждённый, но приглушённый визг.

Выйдя со станции, она купила в булочной свежий багет и красивый торт. Багет был завёрнут в такую же красивую бумагу, а торт упакован в изящную коробку. По дороге к светофору она поправила причёску, используя как зеркало боковое зеркало припаркованного мотоцикла, и подумала, что выглядит весьма неплохо. Переходя дорогу по зебре, она помогла молодой маме с ребёнком донести сумки, а перед расставанием легонько коснулась крошечного, размером с грецкий орех, кулачка младенца.

Обычный пейзаж, дорога домой, по которой она ходила много раз, но всё казалось таким живым, будто в фотографии идеально повысили насыщенность.

Проходя мимо квартиры 501, она постучала в дверь, и, не дожидаясь ответа, с хитрой улыбкой ускользнула к себе в 502.

— Я вернулась, — крикнула она, хотя никого не было дома.

Положив хлеб на стол, она прошла в спальню и начала кататься по огромной мягкой кровати.

Наконец, удовлетворённая, она легла на спину.

Она вытянула правую руку к потолку, разжала пальцы, словно собираясь что-то схватить, но на самом деле просто любовалась "своей" длинной, белой рукой с изящными пальцами.

— Сегодня в хорошем настроении? — Ватанабэ-кот неизвестно когда устроился на подоконнике.

Она уже не пугалась — привыкла к тому, что их двое.

— Не скажу, — милая сэнсэйша Коидзуми перевернулась на живот и достала телефон.

Играя с телефоном, она сказала: — Ватанабэ, у меня вопрос: Киёно, Юки, Асуми — кто из этих трёх тебе нравится больше всего?

— Хм—— — Ватанабэ-кот издал задумчивый звук.

— Киёно? — «Коидзуми Аонэ» повернула голову.

— Сколько бы ни смотрел, всегда так трудно оторвать взгляд от этих ног, они действительно прекрасны, но, знаешь, мм——"

— Юки?

— Ах, эта высокомерная девушка! Яркие и чувственные губы! — восхитился Ватанабэ-кот, но затем снова неуверенно продолжил: — Однако——"

— Тогда Асуми Маи?

— Сэмпай, чьи радость и печаль полностью зависят от Ватанабэ Че, которая во всём мире любит только Ватанабэ Че, как бы сказать——"

— Ты ужасно раздражаешь! Скажи наконец, кто тебе нравится больше всего? — «Коидзуми Аонэ» недовольно выпрямилась.

— А как ты думаешь, маленькая сэнсэйша Коидзуми? И кстати, не могла бы ты не сидеть в моём теле, поджав ноги? — сказал Ватанабэ-кот.

— Буду! Назло! — «Коидзуми Аонэ» оперлась руками о кровать и демонстративно села по-турецки.

Глядя на её довольное лицо, Ватанабэ-кот подумал, что для нынешней сэнсэйши Коидзуми «Коидзуми Аонэ», вероятно, была бы самой проблемной ученицей.

Однако, какой бы проблемной ни была ученица, Коидзуми Аонэ всегда терпеливо направляла бы её и никогда не сдавалась — вот какой она человек.

В сердце этой девушки скрывалась та же доброта и нежность.

— Испугался? Если испугался, то давай говори! — произнося это, девушка бессознательно играла с ногой Ватанабэ Че.

Такая привычка у людей, сидящих по-турецки? Ватанабэ-кот решил не обращать на это внимания.

Убийство кота — дело, заслуживающее порицания, но всё же не противозаконное.

— Мне больше всех нравится сэнсэйша Коидзуми, — сказал кот.

— А? — девушка выглядела удивлённой, даже перестала теребить носок.

— Не ты, а нынешняя сэнсэйша Коидзуми.

— Я, конечно, это понимаю! — «Коидзуми Аонэ» покраснела, и её руки ещё более смущённо начали мять палец ноги.

Спустя время, за которое лепесток сакуры падает на пятнадцать сантиметров, она спросила: — А почему ты её любишь?

— Потому что я не хочу отвечать на твой предыдущий вопрос.

Действительно бессердечный! «Коидзуми Аонэ» схватила подушку и бросила в кота на подоконнике.

Пока подушка ещё летела, Ватанабэ-кот рассыпался на множество светлячков, которые разлетелись, устремляясь к «Коидзуми Аонэ».

— А—— — «Коидзуми Аонэ» натянула одеяло на голову, — уходи, не подходи, прочь!

Какие насыщенные эмоции у девушек, сколько драмы.

На следующий день, в пятницу, последний день первой недели учёбы.

Ватанабэ Че, сжимая в руке опавший лепесток розы, едва вошёл в класс, как к нему подбежал Куний Осаму.

— Ватанабэ, мне нужно поговорить с тобой!

— Сегодня вечером в игры не смогу.

— Не об этом, тренер нашёл меня и просил узнать, не хочешь ли ты играть в бейсбол.

— Какие преимущества? — Ватанабэ Че направился к своему месту.

Проходя мимо Киёно Рин, он положил лепесток розы на её стол: — Свой мусор сама и убирай.

Куний Осаму ненадолго отвлёкся на лепесток розы, который не должен был появиться в классе, но тут же перевёл взгляд на Ичиги Аой, сидевшую перед лепестком.

— Доброе утро, Куний-кун, — прозвучало весёлое приветствие от Ичиги Аой.

Это было дружеское приветствие.

— Ичиги-сан, доброе утро, — Куний Осаму потёр свой ёжик на голове и снова взглянул на Ватанабэ Че, который доставал из сумки учебники и канцелярские принадлежности.

— Ну так что? Пойдёшь с нами? Вместе попадём в финал Косиэн! — он широко взмахнул рукой, словно представляя свою империю.

— Я же спросил тебя, какие преимущества? — Ватанабэ Че достал учебник без обложки.

Из-за ситуации с «Коидзуми Аонэ» он ещё не успел купить новые обложки, а Юки Мики, вероятно, больше не позволит ему использовать женских аниме-персонажей на обложках.

"Прощай, Эрири. Извини, что снова сделал тебя проигравшей собакой, но в моём сердце я всегда буду любить тебя."

— Ты меня вообще слушаешь? Мы будем тренироваться вместе под палящим солнцем, ежедневно бросать сотни мячей, а потом поразим всех на Косиэн!

Ватанабэ Че безразлично произнёс: "А-а".

Кстати, смогли бы два хвостика Эрири отбить бейсбольный мяч?

— В этом году, говорят, пригласят популярных сэйю для первого броска! Можно будет пообщаться с ними вблизи!

Ватанабэ Че без особого интереса промычал: "Хм".

— Только попав в финал региональных соревнований, можно стать популярным, а Косиэн, который даже лучше финала региональных, ты представляешь, какая это будет сенсация?

Ватанабэ Че на пару секунд посмотрел в потолок класса, а затем спросил у Куния Осаму:

— Разве я могу стать ещё популярнее?

— Да что ты никак не поймёшь! Дело не в популярности, а в юности! Страсти! Мечте!

— Ты просто хочешь найти кого-то, кто будет тренироваться с тобой, верно? — Ватанабэ Че раскрыл ложь о юности, страсти и мечте.

Куний Осаму притворно возмутился: — Ватанабэ, ты уже первый во всей стране по учёбе! Ты получил золотую награду на всеяпонском конкурсе духовых оркестров! Неужели ты не хочешь найти ещё чем-нибудь заняться? Очнись, не трать впустую свою молодость, жизнь только одна!

Слушавшая их разговор Ичиги Аой прыснула со смеху.

Позади неё Киёно Рин, несмотря на шум вокруг, полностью сосредоточилась на своей книге.

Ей нравилась тишина, но она не стала бы безосновательно осуждать шумных людей — класс был общественным местом, её клуб наблюдения за людьми был другим делом.

Существовало ещё одно исключение: если шумел Ватанабэ Че, она бы непременно сказала своим самым чистым и мелодичным, но язвительным голосом: "Не говори глупости так громко. У тебя проблемы со слухом или с головой, что ты думаешь, будто все вокруг такие же тугоухие, как ты?"

Впрочем, не стоит о ней, слишком много можно сказать.

Ватанабэ Че отвёл взгляд от Киёно Рин.

— Я помню, — он указательным пальцем правой руки постучал по виску, — что ваш бейсбольный клуб поклялся: если в августе не попадёте в финал Косиэн, то в начале учебного года будете делать земной поклон всем учителям и ученикам у школьных ворот?

— Верно! Сожжём мосты! Разве это не заставляет кровь кипеть?

— На этом всё, — сказал Ватанабэ Че.

— Согласен?

— Как это вообще можно понять как согласие? — ответила за Ватанабэ Че Ичиги Аой.

Затем она обратилась к нему:

— Хотя мне было бы интересно посмотреть, как Ватанабэ-кун играет в бейсбол. Тогда наш духовой оркестр мог бы прийти поддержать, правда, Киёно-сан?

— При условии, что у нас останутся силы после всеяпонских соревнований духовых оркестров, — Киёно Рин заложила лепесток розы в книгу.

Скоро начнётся урок.

Поняв её сигнал, Ватанабэ Че прекратил праздную болтовню и ясно отказался.

Куний Осаму, который просто хотел найти кого-то для совместных тренировок, вынужден был удалиться ни с чем.

Казалось, это было обычное пятничное утро, когда все болтали о всякой ерунде, убивая время, но когда Коидзуми Аонэ вошла в класс, всё стало необычным.

Дело было не в самой Коидзуми Аонэ... хотя, пожалуй, это не совсем так.

В общем, Юки Мики вернулась и вошла в класс вместе с Коидзуми Аонэ.

На ней была такая же западная школьная форма, такая же плиссированная юбка, и за исключением особенно высококачественных чёрных колготок и кольца на пальце, она ничем не отличалась от обычных учениц частной школы.

Но выглядела совершенно иначе.

Королевская манера держаться, презрительная улыбка, подавляющее присутствие — все в классе, будто повинуясь приказу, смотрели на неё.

"Маленькая сэнсэйша Коидзуми, похоже, ты проиграла", — с сожалением подумал Ватанабэ Че.

— Начиная с сегодняшнего дня, Юки Мики-сан будет официально учиться с нами, пожалуйста, хорошо ладьте друг с другом, — сказала Коидзуми Аонэ, сложив ладони.

"Моё молодое я, похоже, проиграло", — с сожалением подумала она.

Юки Мики лёгкой походкой направилась к углу, где сидели Ватанабэ Че и Киёно Рин.

Подойдя к Ватанабэ Че, она потянула его за галстук и, почти соприкасаясь с ним кончиком носа, спросила: — Скучал по мне?

Её голос был таким прекрасным и мелодичным, что даже после того, как она закончила говорить, он продолжал эхом звучать в сердцах всех присутствующих.

— Конечно, — ответил Ватанабэ Че.

— Насколько сильно?

— Чуть не сошёл с ума. В Синдзюку-Гёэн можно было услышать мои нескончаемые рыдания; над рвом Императорского дворца всю ночь разносились мои крики, зовущие любимую.

— И это всё? — Юки Мики была всё ещё не удовлетворена.

— Урок начинается, — тихо сказал Ватанабэ Че.

Все смотрели на них.

Юки Мики поправила галстук Ватанабэ Че и, прежде чем вернуться на своё место, с улыбкой поприветствовала Киёно Рин: — Надеюсь на хорошие отношения, Киёно-сан.

— Не стоит, у меня нет желания общаться с тобой.

Юки Мики с безразличной улыбкой села на своё место.

Большинство людей в классе, как и Ичиги Аой, навострившая уши, ожидали какого-то представления.

Ватанабэ Че не ненавидел такую ситуацию.

Хотя это было мучительно, возможность быть рядом с Юки Мики и Киёно Рин, а также найти шанс помирить их, перевешивала все недостатки.

Всё вышесказанное имело одно условие: здесь должен был находиться он сам.

Какая проблема.

Но какой бы сложной ни была ситуация, Ватанабэ Че справится с ней — он уже давно решил это для себя.

— Сегодня последний день, кто ещё не сдал анкету о выборе пути, пожалуйста, поторопитесь.

Ничего важного больше не было, и утренняя встреча закончилась напоминанием Коидзуми Аонэ о том, что нельзя расслабляться в учёбе.

Ватанабэ Че, Киёно Рин и Юки Мики встретили свою первую перемену в качестве одноклассников.

Под едва заметными взглядами других учеников Ватанабэ Че обернулся.

Юки Мики, подперев подбородок рукой, скучающе смотрела в окно на район Синдзюку.

Киёно Рин достала книгу, открыла на странице, где лепесток розы служил закладкой, и, как обычно, начала читать.

— Почему ты сегодня вернулась? — с любопытством спросил Ватанабэ Че.

— Расскажи мне, чем ты занимался всё это время? — Юки Мики продолжала смотреть в окно.

Ватанабэ Че протянул руку и взял её руку, поддерживающую голову: — У меня как раз есть что тебе сказать.

— Так и знала, что ты сделал что-то, что меня расстроит, — Юки Мики не двигалась, глядя на него с жестокой улыбкой на губах.

Ватанабэ Че, повернувшись спиной к остальным в классе, улыбнулся так, чтобы это видели только Юки Мики и Киёно Рин.

Слегка сжав нежную мягкую ручку Юки Мики, он сказал:

— Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой.

— Кто знает, — Юки Мики говорила пренебрежительным тоном.

Но Ватанабэ Че улыбнулся ещё шире, снова сжал её руку и повернулся, чтобы достать из ящика записную книжку, которую он написал вчера вечером, и передал её Юки Мики.

— Что это? — Юки Мики окинула записную книжку соблазнительным, но властным взглядом.

— Посмотри, — Ватанабэ Че не стал объяснять.

Юки Мики взяла записную книжку обеими руками и небрежно начала её просматривать.

Примерно через десять секунд она подняла глаза на Ватанабэ Че: — Это твой роман?

Киёно Рин тихо рассмеялась.

Юки Мики не шевельнулась, лишь бросила на неё взгляд.

Обычный человек уже бы испугался такого взгляда, но Киёно Рин продолжала спокойно читать.

— ...Оказывается, это можно так понять, — пробормотал Ватанабэ Че и объяснил: — Это всё факты, события этой недели.

— Факты? — повторила Юки Мики.

— Сначала дочитай, — Ватанабэ Че указал на записную книжку.

Юки Мики пристально посмотрела на него и продолжила чтение.

В записной книжке Ватанабэ Че написал множество сведений о том, что сама Коидзуми Аонэ уже забыла эти воспоминания, и вообще довёл искусство превращения фразы "терпеть поражение за поражением" во фразу "терпеть поражение, но затем побеждать" до совершенства.

Конечно, это не могло обмануть Юки Мики.

Но даже не раскрыв ложь, она уже выработала способность улавливать суть проблемы.

За две минуты до начала урока она закончила чтение.

— Когда она придёт, приходи ко мне, — для подслушивавшей Ичиги Аой смысл этой фразы Юки Мики оставался полной загадкой.

Первым уроком в пятницу был английский, который вела Коидзуми Аонэ, и все собрались.

Примерно в то же время, что и обычно, появилась молодая «Коидзуми Аонэ».

Сегодня она не торопилась, ведь вчера днём она уже договорилась со своим будущим "я", чтобы та не устраивала проверок на уроке! Но её поза, привычка взгляда, сосредоточенность на уроке — всё это разительно отличалось от того, что было минуту назад.

Лицо Юки Мики становилось всё холоднее.

Если бы не записка Ватанабэ Че, которую она прочитала заранее и была немного подготовлена, она бы тут же вызвала людей, чтобы разобраться с Коидзуми Аонэ.

Женщина вошла в тело её мужчины.

Дышала его телом, говорила его телом, ощущала вкус еды его языком, ходила в туалет... всё его тело, наверняка уже исследовала вдоль и поперёк?

«Коидзуми Аонэ» ничего не подозревала, наполовину слушая урок, наполовину оценивая преподавательские навыки своего будущего "я".

Когда она понюхала руку Ватанабэ Че, проверяя, мылось ли это тело вчера вечером, Юки Мики глубоко вдохнула.

Она была уже на пределе и не могла ясно мыслить.

В этот момент внезапно на её колени легло что-то тяжёлое.

Юки Мики опустила взгляд и увидела красивого котёнка, который выбирался из внутренней части её парты на её плиссированную юбку.

Любой, кто любит кошек или обладает хоть каплей сострадания, не смог бы устоять перед очарованием этого кота.

Юки Мики решила помочь коту.

Схватив его за шкирку, она вытащила кота из-под парты.

Ватанабэ-кот поднял обе лапы, как бы говоря: я сдаюсь, давай поговорим.