Навстречу Рождеству в конце семестра (1)

'Одного "потрясающего" будет достаточно', – подумал склонный к самоанализу Ватанабэ Че, когда поезд подъезжал к платформе. Он последовал за потоком людей и вошёл в вагон.

Даже не глядя, он знал, что в вагоне не осталось сидячих мест.

Вокруг были офисные работники в костюмах и студенты, просматривающие карточки со словами, готовясь к экзаменам.

На поручнях вагона были наклеены рекламные объявления.

"Санта-Клаус на оленях, которого далеко позади обогнал BMW"

"Рождественское праздничное ведро KFC! Предлагаем три варианта, которые удовлетворят потребности как для романтического ужина на двоих, так и для большой компании!"

"Рождественский клубничный торт по мотивам «Моя юношеская романтическая комедия оказалась неправильной»! Для заказа звоните: xxxxxx!"

Взгляд Ватанабэ Че задержался на одетой в откровенный рождественский костюм Юкиноситe Юкино.

'Почему опять ты рекламируешь, вторая госпожа?'

Поезд стучал по рельсам, вагон покачивался, и Ватанабэ Че невольно зевнул.

Держась за поручень, он стоял перед полностью занятыми сиденьями и смотрел на пейзаж за окном.

Была уже последняя декада декабря, и через запотевшее стекло вагона чувствовался пронизывающий зимний холод.

Менее чем через неделю для Ватанабэ Че завершится второй семестр.

Выйдя на станции Ётия и сойдя с поезда, он пошел по подъёму к школе.

Встречные одноклассники, и юноши и девушки, в основном были в шарфах, а поверх школьной формы носили толстые куртки.

По сравнению с ними, съёжившимися и тепло одетыми, непринуждённая поза Ватанабэ Че и расстёгнутая школьная форма заставляли усомниться, действительно ли было так холодно.

— Доброе утро, Киёно-сан.

У них совпадало время прихода в школу, и три дня из пяти они встречались на этом подъёме заранее.

В остальные два дня они встречались у обувных шкафчиков.

Киёно Рин кивнула, не собираясь ничего говорить, но, заметив его открытую шею и расстёгнутую форму, не удержалась.

— Ватанабэ-кун, тебе действительно не холодно?

— Конечно, нет. С головой у меня всё в порядке, если бы было холодно, я бы надел больше одежды.

Киёно Рин слегка кивнула и больше не заговаривала.

После возвращения из зимнего лагеря в их отношениях мало что изменилось.

Когда Юки Мики не было, они проводили время в клубе наблюдения за людьми, читая книги; когда Юки Мики была рядом, время тратилось на споры, и в итоге всегда страдал Ватанабэ Че.

Позже он стал умнее, купил шахматы и наконец-то освободил себя от поля боя.

Пока они шли, навстречу им бежала группа коротко стриженых юношей.

В разгар зимнего утра они были одеты в летнюю спортивную форму — футболки и шорты, каждый отчаянно выкрикивал лозунги, из их ртов вырывались большие клубы белого пара.

— Камигава!

— Fight!

— Камигава!

— Fight!

Это был бейсбольный клуб.

По словам Куния Осаму, новый председатель клуба дал клятву: если в следующем году они не выйдут в финал турнира Косиэн, то, чтобы извиниться перед всеми учениками и учителями Камигавы, бейсбольный клуб будет стоять на коленях у школьных ворот.

Откровенно говоря, Ватанабэ Че изначально совершенно не интересовался бейсбольным клубом, и было неважно, попадут они на Косиэн или нет.

Однако группа людей, стоящих на коленях у школьных ворот, должна представлять забавное зрелище, поэтому он решил следующим летом сидеть перед телевизором и хорошенько поболеть против них.

В задней части колонны тоже был Куний Осаму, орущий во всё горло.

Ватанабэ Че отдал ему честь.

'Что ты делаешь?' — Киёно Рин посмотрела на него с недоумённым взглядом.

Ватанабэ Че опустил руку и сказал:

— Председатель, вы не задумывались о том, чтобы поразмыслить над собой? Это и есть розовая школьная жизнь, наш клуб наблюдения за людьми скоро скатится до уровня клуба лёгкой музыки, которые только и делают, что пьют чай.

'Откуда ты знаешь о ситуации в клубе лёгкой музыки?' — говорил её взгляд.

— Это долгая история, мы расскажу по пути, позволь объяснить подробно.

Они поклонились дежурному у школьных ворот и вошли на территорию школы.

С огромного дуба опали все листья, и на голых ветвях сидели воробьи.

— Однажды вечером я включил телевизор и увидел на канале TBS аниме под названием «K-ON!», там...

В тот момент, когда Ватанабэ Че начал свой рассказ с фразы "однажды вечером", Киёно Рин перестала слушать.

Переобувшись во внутреннюю обувь и войдя в класс, тёплый воздух заставил их расслабиться.

До утреннего собрания оставалось ещё немного времени, и некоторые ученики болтали, а другие усердно готовились к экзаменам.

— Доброе утро, Ватанабэ-кун, — поздоровалась Икэда Кадзуми.

— Доброе утро, — Ватанабэ Че повесил портфель на сторону парты, ближайшую к коридору, расстегнул молнию и достал учебники и книгу "В поисках утраченного времени".

— Скоро Рождество, какие у тебя планы, Ватанабэ-кун?

— Я просто хочу хорошо подготовиться к тестам, продолжить доминировать над японским островным государством и снова занять первое место в стране.

— Ватанабэ-кун, ты, наверное, можешь легко этого добиться!

— Спасибо за добрые слова, — Ватанабэ Че аккуратно положил домашнюю работу в сторону и открыл "В поисках утраченного времени".

Эта книга была слишком тяжёлой, и он должен был закончить её до возвращения домой.

— Но Рождество тоже нужно отмечать как следует.

— Почему?

— В сингле SKE48 под названием «1!2!3!4! Yoroshiku onegai shimasu!» есть строчка: "Рождество, День святого Валентина, день рождения - говорят, это три главных праздника любви".

— У меня уже есть девушка.

— Ватанабэ-кун! — Икэда Кадзуми забрала у Ватанабэ Че открытую книгу "В поисках утраченного времени". — Ты, наверное, думаешь, что когда начинаешь встречаться, любовь заканчивается? Отношения нужно поддерживать!

— Правда?

— Конечно! Девушки — верные последовательницы романтики, даже такие, как Юки-сан, хотят романтического Рождества!

Сегодня Юки Мики не было, в конце года у компании, похоже, было необычайно много работы.

После школы Ватанабэ Че рассказал об этом Киёно Рин.

В то время они сидели у окна и играли в шахматы.

Через стекло без звукоизоляции можно было слышать зимнюю мелодию, которую репетировал в сумерках духовой оркестр, а также крики спортивных клубов на поле.

Воробьи время от времени стаями взлетали с дуба, а затем снова разом опускались на ветви.

— Р-сан, ты тоже стремишься к романтике? — Ватанабэ Че, убив ладьёй вражеского коня, играл собственной фигурой короля.

Эти шахматы стоили ему немало денег, они были очень высокого качества, фигуры не только имели достаточный вес, но и приятно ощущались в руке.

Киёно Рин, подпирая подбородок рукой, размышляла и говорила:

— Я никогда особо не задумывалась об этом, но моё тело всё же девичье, и я не могу отвергать романтические вещи.

Она взяла ферзя и переместила его на довольно большое расстояние.

Ватанабэ Че взглянул на доску: если он настоит на том, чтобы съесть коня ладьёй, то потеряет слона, а затем окажется под шахом.

— Даже божество Киёно не может противостоять соблазну романтики, — он переместил своего коня. — Ваша семья отмечает Рождество?

— Совместный ужин, — Киёно Рин некоторое время смотрела на позицию коня.

— Даже большие семьи собираются на ужин?

— Это просто предлог, чтобы поддерживать связи, и не имеет ничего общего с Рождеством или любым другим праздником, — Киёно Рин начала двигать фигуру.

После её хода Ватанабэ Че немедленно сделал свой, и Киёно снова погрузилась в размышления.

Пока она думала, Ватанабэ Че опирался подбородком на левую руку, а правой крутил фигуру короля, подобно тому, как крутят карандаш, глядя в окно.

Зимой дни короткие, и хотя было чуть больше пяти часов, солнце уже изогнулось по дуге, готовясь исчезнуть за горизонтом.

В тот день не произошло ничего особенного, это был самый обычный день, та повседневная жизнь, о которой Ватанабэ Че мечтал.

Кстати, о результате той игры.

После того, как король получил шах, Ватанабэ Че с восхищением сказал: — Очень впечатляюще, я снова проиграл.

— Ты тоже неплох, — одобрительно сказала Киёно Рин с видом победителя. — Ты очень умело используешь коня.

Победа в напряжённой игре, где мог выиграть любой, принесла огромное удовлетворение тщеславию Киёно Рин.

Однако в этой шахматной партии Ватанабэ Че мог бы выиграть — у него был неожиданный талант к шахматам.

Кроме того, вечером в резиденции в Тиёде он намеренно проигрывал Юки Мики.

Поэтому обе барышни никогда не брали его с собой на свои партии.

'Намеренно проигрывать красавицам, не быть конкурентным, не пытаться показать себя — такой зрелый и совершенный школьник, кто же это? Правильно, это я, Ватанабэ, выдающийся токийский красав...'

— О чём ты думаешь? Проигравший должен осознанно расставить фигуры.

— Да-да, — Ватанабэ Че вернул чёрные и белые фигуры на места. — В этот раз я играю белыми.

— Проигравший имеет право выбирать, — Киёно Рин была неизменно горда.

Они продолжали играть до конца клубной деятельности, и в один из моментов Ватанабэ Че с трудом выиграл одну партию.

Так прошло ещё несколько дней, и наступило 20 декабря, понедельник, первый день недели тестирования.

Атмосфера Рождества на улицах становилась всё интенсивнее, магазины расклеивали праздничные красные рекламные листовки.

На стволах придорожных деревьев были развешаны гирлянды, и когда вечером они загорались, улицы становились великолепными, словно из сказочного мира.

После утренних тестов по биологии и английскому языку, в обеденное время, когда Ватанабэ Че обсуждал ответы с Кунием Осаму, Сайто Кэйсукэ и другими, Юки Мики неожиданно пришла его искать.

Будучи ученицей второго класса, она вошла в четвёртый класс, словно на свою собственную территорию.

В классе прежде шумное обсуждение непроизвольно затихло.

— Зачем ты пришла? Соскучилась? — спросил с улыбкой Ватанабэ Че.

В тот момент девушки четвёртого класса, украдкой наблюдавшие, все были очарованы.

Если бы это было в сёдзё-манге, то в их глазах нынешний Ватанабэ Че был бы окружён фоном из роз, и даже его губы и уголки глаз стали бы чувственными.

Ватанабэ Че почти никогда не улыбался, за исключением Киёно Рин, Юки Мики, а ещё сейчас – Асуми Маи.

Юки Мики привыкла к его улыбке — неважно, очаровывала она кого-то или нет, главное, что она была направлена на неё.

Она прямо подошла к нему, и люди, окружавшие Ватанабэ Че, поспешно расступились, снова собравшись в стороне, а Сайто Кэйсукэ даже притворился, что задаёт старосте простой исторический вопрос.

Ватанабэ Че встал и уступил своё место, и когда Юки Мики села, он повернулся к ней лицом, опершись на парту, и играл механическим карандашом.

— 24-го после каникул приходи в клуб наблюдения за людьми, — сказала Юки Мики.

Тесты закончатся во второй половине дня 24-го, после чего начнутся зимние каникулы продолжительностью около двух недель.

— Разве ты не говорила, что не хочешь отмечать Рождество? — Ватанабэ Че поднял карандаш, заставляя почти выпавший грифель снова вернуться внутрь.

О Рождестве он спрашивал Юки Мики, и она сказала, что не интересуется праздниками.

Независимо от того, было ли это правдой или ложью, Ватанабэ Че планировал действовать тайно. Он намеревался одеться как Санта-Клаус, прокрасться в её виллу посреди ночи и устроить ей сюрприз.

Кстати, он переоденется в Санта-Клауса, и по договорённости Юки Мики должна будет надеть рождественский костюм — для этого, помимо своего мужского костюма Санты, он купил ещё и женский с открытыми плечами и очень короткой юбкой.

Это будет захватывающая и незабываемая рождественская ночь, имеющая важное, знаковое значение.

— Семья Киёно устраивает рождественскую вечеринку, мы с матерью получили приглашение, и ты тоже пойдёшь со мной.

— Опять скучное семейное сборище, — Ватанабэ Че снова выдвинул грифель. — В этот раз я не пойду.

— Ты думаешь, я пришла с тобой обсуждать? — Юки Мики перелистывала толстую записную книжку Ватанабэ Че.

В записной книжке сначала было немного английского, затем испанский, затем французский, а на последних страницах карандашом были нарисованы шахматные фигуры.

Мастерство рисования было посредственным, но в целом выглядело более-менее похоже.

— Что мне там делать? Кроме еды, никакой пользы, — безнадёжно сказал Ватанабэ Че.

Глядя на его выражение, Юки Мики не могла не улыбнуться, но у её губ это превратилось в насмешливый смех: — Ты и сам знаешь, что от тебя, кроме еды, никакой пользы?

— Тогда можно не идти? — Ватанабэ Че опустил карандаш и взял обе руки Юки Мики в свои.

— Нельзя.

Ватанабэ Че опустил голову и вздохнул: — Ладно.

— Мог бы проявить хоть немного характера, — холодно сказала Юки Мики, а затем, словно найдя того, с кем можно разделить боль, насмешливо добавила: — В ближайшие десятки лет таких событий будет ещё много.

— Это и есть цена за то, чтобы жениться на Мики?

Юки Мики одним движением схватила галстук Ватанабэ Че, и хотя она сидела, её глаза, смотрящие на него сверху вниз, были полны угрозы.

Она сказала ледяным тоном, полным убийственного намерения: — Я тебя ущемляю? Почему у меня такое чувство, что ты в последнее время становишься всё более дерзким?

— Мики, здесь так много людей, дай мне сохранить лицо, — Ватанабэ Че пощекотал её тонкую талию пальцем.

Юки Мики взглянула на людей в четвёртом классе, почти все смотрели в их сторону.

Она отпустила галстук и неспешно помогла Ватанабэ Че поправить его, затем встала.

Пройдя несколько шагов к двери со скрещенными на груди руками, Юки Мики внезапно повернула верхнюю часть тела: — Ватанабэ, 24-го я тебя жду.

Сказав это, она приложила правую руку к своим мягким губам и, словно даруя награду, послала Ватанабэ Че воздушный поцелуй.

'Не придёшь — ты покойник.' Ватанабэ Че мысленно добавил оставшуюся часть её мысли.

После ухода Юки Мики вокруг Ватанабэ Че мгновенно разразился шум.

— А-а-а — как завидно! Как завидно! Юки Мики-сан, такая аристократка, и поправляет тебе галстук!

— И ещё воздушный поцелуй!

— Ты только что держал её за руку, да?! Эти изящные, благородные руки настоящей барышни, и ты можешь прикасаться к ним, когда захочешь! Скажи! До какой стадии вы уже дошли?!

— Идёшь на рождественскую вечеринку к семье Киёно вместе с госпожой Юки, ты действительно обычный парень из префектуры Иватэ? Может, ты главный герой какого-то ранобэ? Kadokawa Bunko? GanGan? MF? Или Dengeki?

— Ты всё угадал? — с удивлением спросил Ватанабэ Че.

— Ты и правда главный герой какого-то издательства?!

— Да, Houbunsha.

— Чушь! У Houbunsha вообще нет главных героев-мужчин! И Houbunsha вообще не издательство ранобэ! Ты точно из GanGan! Хикигая Хачиман, который тоже женился на аристократке, вышел именно из этого издательства! — заявил с уверенностью Сайто Кэйсукэ.

— Раз уж вы меня раскрыли, придётся признаться, что на самом деле я из Dengeki Bunko, — затем Ватанабэ Че низким голосом прорычал: — Star Burst Stre...

— Остановись! Это техника двух мечей Кирито!

Они шутили и шумели, проводя время между тестами.

Однако Ватанабэ Че видел, что эти парни, видящие только поверхность, действительно завидовали, хотя было непонятно, чему именно?

Встречаться с Юки Мики могли только такие выдающиеся, смелые, прилежные, трудолюбивые, красивые, честные — с этого момента начинающие стараться — умные, скромные, добрые, нежные, крайне самоотверженные люди, как он.

Они думают, что Юки Мики — это Юкиносита Юкино? Что её можно завоевать самораскрытием и мягкостью?

Было бы всё так просто, он бы сам завидовал!

'Стоп, как я начал перенимать нарциссизм Киёно Рин? Нет-нет, надо быть скромнее, из прилагательных оставлю только "выдающийся"', — размышлял склонный к самоанализу Ватанабэ Че.