И вот Ватанабэ Че признаётся в любви во внутреннем дворе

По пути Ватанабэ Че увидел в окне машины мелькнувший Императорский дворец — значит, пункт назначения находился в районе Тиёда.

Императорский дворец — знаковое сооружение района Тиёда, для посещения туристами некоторых участков территории требуется лишь предварительная запись, а не входной билет. Ватанабэ Че, только приехавший в Токио и не имевший денег, однажды сходил туда погулять.

Проехав дворец, машина, сделав несколько поворотов, въехала на территорию большой усадьбы с садом.

Усадьба такого типа, расположенная в самом центре политической, экономической и культурной жизни, на исключительно особой территории, заставила Ватанабэ Че подумать, что ему придётся завоевать сердца тысячи девушек, подобных Тамамо Конами.

Конечно, был и другой вариант — завоевать только одну. А именно саму Юки Мики.

Сад был засажен кедрами и кипарисами, которые так любят японцы, пестрел цветами самых разных сортов, названия которых он даже не мог вспомнить, а ещё там были люди в чёрном, явно телохранители — прямо как в кино.

Увидев охранников, Ватанабэ Че вспомнил случай в Отя-но-мидзу, и подумал, что Юки Мики, возможно, жилось не так уж и комфортно.

Когда машина остановилась и четверо вышли из неё, телохранители не стали театрально выстраиваться в два ряда, но всё же каждый на своём посту поклонился в их сторону.

Войдя в главную дверь усадьбы, Ватанабэ Че к своему удивлению увидел горничных! Не тех стилизованных, что в Акихабаре, а настоящих, традиционных, в чёрно-белой форме, скрывающей всё тело.

В прошлой жизни выросший при социализме, а в этой — в деревне, куда автобус приходил раз в два часа, Ватанабэ Че никогда не видел такой пышности и невольно бросал взгляды на горничных.

«Решено, после того как займу первое место в школе, первым, что они наденут, будет форма горничной!»

Пока он фантазировал, к нему подошла одна из горничных: — Гость, прошу следовать за мной.

— О, хорошо, — Ватанабэ Че предположил, что его отведут на досмотр — в фильмах всегда так показывают.

— В этом нет необходимости, пусть войдёт, — сказала Юки Мики, шедшая впереди всех.

Ватанабэ Че заметил, что стоящая перед ним горничная, нет, не только она, но и Сидзуру, и другие горничные — все выражали явное удивление.

Ватанабэ Че мягко улыбнулся горничной: — Извините, просто я её абсолютно доверенное лицо.

Юки Мики никак не отреагировала, только слегка хмыкнула, но в этом звуке слышалось и некоторое презрение и пренебрежение к низкопробной шутке Ватанабэ Че.

Горничная же выглядела совершенно растерянной.

Неизвестно, была ли она очарована улыбкой Ватанабэ Че или шокирована его отношениями с Юки Мики, а может и то, и другое.

Войдя в дом, Юки Мики ушла одна, а другая горничная проводила Ватанабэ Че и Киёно Рин в гостиную.

— Киёно-сан, что всё-таки происходит? — Ватанабэ Че совершенно не верил, что его действительно представят родителям.

— Увидишь, — без особого энтузиазма ответила Киёно Рин, затем повернулась к нему. — Какие у тебя отношения с Юки Мики?

Не дожидаясь ответа Ватанабэ Че, она отвернулась: — Впрочем, мне это не интересно.

— Зачем же тогда спрашивать!

Киёно Рин, подперев подбородок рукой, с озорным видом притворно задумалась: — Похоже, мне стоит демонстрировать перед Юки Мики большую близость с тобой.

— Прошу прощения, я был неправ.

Разговаривая, они вошли в гостиную. Ватанабэ Че ощутил чувство простора, как будто вошёл в отдельное пространство — настолько высоким и просторным был этот зал.

Об интерьере и говорить не стоило — даже по внешнему виду было ясно, что всё здесь стоило немалых денег. Но самым примечательным был огромный портрет.

На нём была изображена женщина с благородной внешностью, одетая в роскошное, величественное кимоно, в руке она держала веер.

Ватанабэ Че видел эту женщину в книгах.

Супруга императора Тайсё, мать императора Сёва, Юки Садако.

«После того, как я уничтожу семью Юки, на этом всё действительно закончится?» — подумал Ватанабэ Че, глядя на портрет.

Киёно Рин и Ватанабэ Че сели за длинный стол друг напротив друга, в то время как горничные подали чай и изысканные закуски.

Ватанабэ Че, который в последнее время много тренировался, давно проголодался и без стеснения принялся за еду, запивая всё чаем, когда пересыхало во рту.

Возможно, из-за его раскованных движений, но ему всё время казалось, что стоящая рядом горничная тайком на него поглядывает.

Впрочем, это было потому, что он очень красив.

Он действительно был очень красив.

Съев три печенья и один кусок торта, Ватанабэ Че почувствовал приторность, и в этот момент в гостиную вошёл ещё один человек.

Это была женщина лет тридцати, с изящным макияжем, выглядевшая очень собранной.

Благодаря недавнему опыту наблюдения за выражением лица Юки Мики, Ватанабэ Че заметил удивление в глазах вошедшей, когда она увидела его в школьной форме.

Неужели все эти представители высшего общества и обслуживающий их персонал настолько не видели жизни?

Хотя он и правда был красив.

В этом не было никаких сомнений.

— Рин-тян, — так обратилась вошедшая к Киёно Рин, а затем села рядом с ней.

— М-м, — безэмоционально кивнула Киёно Рин.

Ватанабэ Че окинул их взглядом, но ему не было интересно выспрашивать то, о чём другие не хотели говорить. Он обратился к горничной: — Будьте добры, принесите что-нибудь солёное.

Горничная молча слегка поклонилась и тихо удалилась.

В глазах тридцатилетней женщины снова мелькнуло удивление, и она с улыбкой сказала Ватанабэ Че: — Я — исполнительный директор группы Киёно, Киёно Рико. А вы?..

— Я? Обычный ученик частной школы Камигава, Ватанабэ Че, которому суждено стать великим.

— «Которому суждено стать великим» — лишнее, — входя в гостиную размеренным шагом, произнесла Юки Мики, переодевшаяся в повседневную одежду. Сидзуру по-прежнему следовала за ней как тень.

— Неужели ты, Мики, считаешь, что я уже великий? Я так тронут!

Как только слова «Мики» вылетели изо рта Ватанабэ Че, горничная неподалёку и сидящая напротив Киёно Рико выразили явное потрясение.

Сама Юки Мики даже не обратила на него внимания и села прямо на главное место.

Её простое, но искусно сшитое белое платье подчёркивало безупречную фигуру: пышный бюст, тонкую талию и длинные ноги с восхитительными изгибами, о которых мечтает любая женщина.

Её красота была настолько совершенной, что даже женщины не могли остаться равнодушными.

— Начнём, — приказала она.

Киёно Рико кивнула, достала из портфеля множество документов, и затем Ватанабэ Че услышал поток непонятных ему специальных терминов.

И каждый раз, когда Юки Мики произносила хоть слово, Киёно Рико смотрела на Киёно Рин, и только после её кивка продолжала с каким-то облегчением.

«Прекрасно, я, Ватанабэ Че, буду называть тебя "Машина-детектор лжи Рин"», — мысленно шутил Ватанабэ Че, одновременно понимая, что ему ещё многому предстоит научиться.

К счастью, вскоре вернулась горничная с солёными закусками для Ватанабэ Че, и ему было чем заняться.

Но и тут его отчитала Юки Мики, когда он начал есть.

— Будь потише.

— Эти закуски очень хрустящие, я ничего не могу поделать.

В ответ Юки Мики одарила его убийственным взглядом, и Ватанабэ Че пришлось сдаться, отказаться от закусок и, превозмогая скуку, продолжить слушать разговор, из которого он не понимал ни слова.

Этот мир был ещё слишком далёк от него — сейчас он всё ещё изучал испанский, хотя само по себе самостоятельное изучение испанского уже было достижением.

Целых два часа длилась эта встреча, прежде чем она закончилась.

— Ты останься, — бросила Юки Мики Ватанабэ Че, а затем снова покинула гостиную.

С максимальной долей злорадства Ватанабэ Че предположил, что она определённо пошла в туалет и наверняка терпела уже долгое время.

Тем временем Киёно Рин и Киёно Рико вышли из особняка и покинули просторный двор.

— Какие отношения связывают этого юношу Ватанабэ Че с молодой госпожой семьи Юки? — спросила Киёно Рико.

— Кто знает.

— С тех пор, как Юки Мики поселилась там, ни один мужчина не входил в дом, — Киёно Рико оглянулась на особняк, затем посмотрела на Киёно Рин. — Рин-тян, ты ведь могла бы узнать об их отношениях?

— Это не входит в мои обязанности. До свидания, — сказала Киёно Рин и повернулась, чтобы уйти.

— Рин-тян, я отвезу тебя.

— В этом нет необходимости.

Вернёмся к Ватанабэ Че. После короткого ожидания он наконец снова увидел Юки Мики, переодевшуюся в другой наряд.

Они сели ужинать.

— Ты каждый день ешь так поздно? — спросил он, отрезая кусок говядины и отправляя его в рот.

Хотя он не знал, что именно это за говядина, но точка плавления жира была очень низкой, и достаточно было температуры полости рта, чтобы мясо тут же таяло.

Ватанабэ Че почувствовал, как жир буквально взрывается во рту, и на несколько секунд подумал, что его решение бездумно сесть сегодня в машину было не таким уж глупым.

— Зависит от того, когда закончатся дела, — в отличие от наслаждающегося Ватанабэ Че, Юки Мики выглядела без особого энтузиазма, полностью поглощённая процессом еды ради еды.

Вспомнив, что она обычно всё время спит, он подумал, что ей тоже приходится нелегко, но это никак не касалось Ватанабэ Че, и он не испытывал ни капли сочувствия.

Он сделал глоток сока: — Вообще-то, сегодня у меня к тебе дело.

— М-м?

Ватанабэ Че беззвучно прочистил горло: — Что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась восстановить наши отношения?

В гостиной и до этого было тихо, но после этих слов тишина стала похожа на молчание в траурном зале.

— Ты любишь меня? — с улыбкой спросила Юки Мики.

— Конечно, ты красивая, у тебя прекрасные ноги, да и семья богатая. Не буду скрывать, изначально моей целью было стать госслужащим и жить всю жизнь на деньги налогоплательщиков, спокойно доживая свои дни.

— Ты и сейчас можешь.

— Я — старший сын семьи Ватанабэ, мне обязательно нужно жениться и иметь детей, но ты ведь не позволишь мне быть с другими женщинами?

Юки Мики отложила столовые приборы и подперла свой прекрасный подбородок руками.

Она посмотрела на Ватанабэ Че: — Естественно, ты можешь забыть об этом на всю свою жизнь.

— Видишь, раз так, у меня остаётся только один путь — быть с тобой.

— Это тоже невозможно, — Юки Мики продолжала улыбаться. — Даже если ты будешь со мной, тебе придётся войти в нашу семью и сменить фамилию на Юки.

— Фамилии — это пережиток феодализма, не имеет значения, мне абсолютно всё равно, — с серьёзным видом заявил Ватанабэ Че, который минуту назад настаивал, что «старший сын обязан продолжить род».

Юки Мики усмехнулась и равнодушно произнесла: — Правда?

— К тому же мы можем, как император Тайсё и императрица Юки, родить четверых детей, и если один из них будет носить фамилию Ватанабэ, я буду доволен.

— Хм... — Юки Мики издала заинтересованный звук.

— Кроме того, я, не говоря уже о своей первоклассной внешности и о том, что могу в любой момент защитить тебя, обладаю умом, трудолюбием и никогда не сдаюсь. Не скажу, что помогу тебе разделить работу, но точно не стану обузой.

— Ага, — кивнула Юки Мики. — Продолжай.

— Ну, э-э... — Ватанабэ Че напряг все извилины и наконец придумал ещё один аргумент. — Подумай, Мики, если ты выберешь кого-то равного тебе по положению, он наверняка будет претендовать на власть и имущество семьи Юки, а я — нет. Я из деревни, у меня нет никакой поддержки, нет никого, кто мог бы за меня вступиться.

— Разве ты не говорил, что умён и никогда не отступаешь? Что, если пока я буду рожать тебе четверых детей, ты воспользуешься моментом и захватишь власть? — с улыбкой спросила Юки Мики.

Ватанабэ Че выпятил грудь: — Я полностью уверен в своей решимости вести праздную жизнь. Я учусь лишь для того, чтобы обогатить себя, а не чтобы что-то получить взамен.

Юки Мики, подперев щёку рукой, выслушала его до конца, постукивая четырьмя пальцами по нежной белой коже: — Хорошо, я дам тебе шанс.

— Правда?

— На днях я прочитала один ранобэ, где главный герой, чтобы его возлюбленная не исчезла, признался ей в любви перед всеми учениками и учителями школы во время экзамена. Завтра как раз экзамен, и если ты сделаешь то же самое, я подумаю.

«Этот глупый свин не мечтает о девушке-зайке». Несомненно, это то самое ранобэ.

Если Ватанабэ Че не ошибался, Юки Мики не интересовались ни ранобэ, ни мангой — в клубной комнате она лишь бегло просматривала мангу и романы.

Так что этот отрывок она, скорее всего, просто случайно увидела, открыв книгу.

Но в этот момент в голове Ватанабэ Че возникла не картина с увлечённым парнем и девушкой-кроликом, а образ Ци Тунвэя, «победителя небес», застрелившегося из пистолета.

На стадионе университета Хань, перед всеми студентами и преподавателями, тот встал на колени перед учительницей Лян Лу, которая была на десять лет старше, и сделал ей предложение, чтобы обеспечить свой карьерный рост.

И теперь он, Ватанабэ Че, должен был использовать тот же метод, чтобы получить силу для мести.

После признания перед всей школой его, конечно, не исключат, но как тогда завоевать сердца трёх других девушек из школы?

Это была весьма сложная проблема.

«Ты что, испугался таких мелких трудностей? Что они вообще значат! Ватанабэ, ты не зря трудился до сих пор, ты человек, способный совершить великие дела. Даже если тебя ждут ещё более тяжёлые испытания, нельзя останавливаться! Ты должен верить, что способен на всё! Верь, что тебе суждено стать великим!»

— Хорошо, — согласился Ватанабэ Че.

В тот день Ватанабэ Че благополучно вернулся в свою съёмную квартиру, обнаружив в шкафу ещё одну пару ношеных гольфов.

Учитывая, что у Юки Мики, возможно, каждый день новая пара, у него были все основания полагать, что она использовала его как мусорное ведро.

На следующий день, 29 мая, начался первый день экзаменов.

Экзамен объединённых трёх школ включал в себя весь материал вступительных экзаменов, но с разделением по сложности.

Некоторым из этих учеников предстояло в середине января следующего года сдавать единый экзамен в том же высшем учебном заведении, в той же аудитории и, возможно, даже за тем же столом.

Как говорится в «Великом Гэтсби», не у всех есть одинаковые преимущества.

Ученики тех школ, где всё ещё сосредоточены на изучении знаний, тех школ, где нет экзаменов, сейчас, вероятно, наслаждаются безмятежной школьной жизнью.

Но в будущем, на экзаменах, определяющих их судьбу, им предстоит столкнуться с учениками из таких школ, как частная школа Камигава.

Им остаётся только сразу устроиться на работу, поступить в краткосрочные высшие учебные заведения или дорогие частные вузы третьего сорта.

Девять имперских высших учебных заведений для них — недосягаемая мечта.

По пути в школу повсюду можно было увидеть студентов, спешно повторяющих материал по учебникам.

На утреннем собрании класса Коидзуми-сэнсэй несколько раз напомнила о правилах проведения экзамена, а затем подбодрила всех.

После собрания она отозвала Ватанабэ Че в сторону.

— Уверен в своих силах?

— Я твёрдо решил занять первое место.

Коидзуми-сэнсэй с улыбкой спросила: — Чтобы Киёно-сан стала твоей девушкой, или Юки-сан?

— Я хочу всех! — Ватанабэ Че говорил с полной уверенностью, хотя внутренне его уверенность составляла лишь сорок процентов.

Учитывая характер и интеллект Киёно Рин и Юки Мики, разве могли они так легко проиграть? Этот нелепый спор, с того момента как Ватанабэ Че решил стать «Токийским красавчиком», превратился во внутреннюю игру трёх участников клуба наблюдения за людьми.

— Ах ты... — Коидзуми-сэнсэй беспомощно постучала конспектом по голове Ватанабэ Че. — Удачи тебе.

— Да, учитель, не беспокойтесь.

Ватанабэ Че выбрал гуманитарное направление, и первым экзаменом были «История Японии» и «География», всего на 100 баллов, время начала экзамена — с 9:30 до 11:40.

По удивительному совпадению, как раз попался вопрос о «споре о четырёх северных островах».

Ватанабэ Че мысленно посмеялся над Киёно Рин, и его уверенность стремительно выросла.

«Действительно, если я захочу, судьба обязательно будет на моей стороне».

Это станет ключевым моментом проигрыша Киёно Рин, её Ватерлоо, когда она сойдёт с пьедестала «лучшей в школе» — так глубоко верил Ватанабэ Че.

В десять часов сорок семь минут Ватанабэ Че закончил все задания, а затем потратил ещё пятнадцать минут на перепроверку, убедившись, что проверяющий поставил бы ему высший балл.

В одиннадцать часов две минуты он поднял руку.

Наблюдающий учитель подошёл к нему, Ватанабэ Че узнал этого известного человека: — Ватанабэ-кун, что-то случилось?

— Мне нужно в туалет.

— Хорошо, иди.

Ватанабэ Че вышел из класса в совершенно тихий коридор, где было так тихо, что даже слышно, как пишут в аудитории.

Спустившись по лестнице на первый этаж, он подошёл к торговому автомату, бросил монету в сто йен и купил бутылку воды.

Промочив горло и выбросив бутылку в мусорное ведро, Ватанабэ Че медленно направился во внутренний двор, окружённый школьными корпусами.

Заняв место, Ватанабэ Че глубоко вдохнул, запрокинул голову и закричал:

— Я Ватанабэ Че из четвёртого класса, человек, которому суждено стать великим!

— А теперь все слушайте внимательно!

Во всём школьном здании сразу поднялся шум, из разных классных комнат послышались окрики наблюдающих учителей: «Тишина!», «Соблюдайте порядок на экзамене, иначе это будет считаться списыванием!»

— Юки Мики из второго класса!

— Я люблю тебя!

Снова поднялся шум, а голоса наблюдающих учителей стали громче.

Ученики, сидящие у окон, выглядывали наружу, а дежурные учителя быстрым шагом направлялись во внутренний двор.

— Я клянусь перед всей частной школой Камигава, перед станцией Ёцуя, перед всеми людьми!

— Мики! Я люблю тебя больше всего на свете!

— Пожалуйста, встречайся со мной!!!

Лето действительно наступило — выкрикнув всего несколько фраз, Ватанабэ Че уже весь покрылся потом.

Полуденное солнце било ему в глаза так, что он едва мог смотреть.