В повседневности нет ничего постоянного
Вечером Ханада Асако, повторяя ноты в своей комнате, во время перерыва начала играть с телефоном.
«Мозговой центр Ичиги Аой» — чат, созданный младшей соклубницей из духового оркестра, чтобы добиться расположения своей сэмпай.
Вместе с ней, только что присоединившейся сегодня, в группе всего четыре человека.
Пристально глядя на название группы несколько секунд, она уже собиралась выйти из чата и посмотреть, что сегодня опубликовали её друзья, когда на экране неожиданно появилось сообщение.
Ичиги Аой: Куда пойдём гулять на этой неделе!!!
Ватанабэ Че: В субботу и воскресенье дождь
Киёно Рин: Тогда займёмся чем-нибудь в помещении, например, сходим в кино или попоём
Ватанабэ Че: В субботу и воскресенье дождь
Ичиги Аой: Тогда давайте петь! Заодно сыграем в «Правду или действие»!
Ватанабэ Че: В субботу и воскресенье дождь
Ичиги Аой: Ханада-сэмпай, можешь пригласить Май-сэмпай?
Хотя Ватанабэ-сан был крайне легкомысленным, а она ненавидела таких людей, но просто игнорировать того, кого игнорируют, было выше её сил.
Ханада Асако: Ватанабэ-сан, почему ты повторяешь одно и то же три раза?
Ватанабэ Че:
Ватанабэ Че: Извини
В спальне, кроме Ханады Асако, никого не было, но её лицо тут же стало похожим на вареного осьминога, ярко-красным.
Она быстро ответила в LINE: Я не хотела тебя упрекать! Мне действительно интересно, почему ты повторяешь три раза!
Киёно Рин: Не обращай на него внимания
Ватанабэ Че: В дождливые дни я хочу остаться дома и спать
Сообщения Ватанабэ Че и Киёно Рин появились на экране одновременно, с такой скоростью, что только система могла определить, какое из них пришло первым.
Ханада Асако: Ватанабэ-кохай ведь уже имеет девушку, ему не очень удобно всё время гулять с нами, Киёно-сан, пожалуйста, оставь его в покое
Спустя некоторое время.
Киёно Рин: Ладно
Ватанабэ Че: Ханада-сэмпай, ты лучшая!!!
Ватанабэ Че: Теперь все дела вне школы поручаю вам!!!
Ханада Асако, глядя на фразу «Ханада-сэмпай, ты лучшая», недовольно надула губы, сердитая и смущённая одновременно.
У него уже есть девушка, а он всё равно говорит такие вещи другим девушкам. Действительно легкомысленный кохай!
***
Как там говорится: то, что не твоё, не получишь, как ни старайся, а от своего не убежишь, как ни пытайся.
В субботу утром в девять часов Ватанабэ Че, держа зонт, пришёл в школу.
Причина была проста.
Та эмоционально сдержанная Асуми-сэмпай, похоже, из-за критики Киёно Рин, отказалась от предложения Ханады Асако провести время вместе и решила продолжать практиковаться в школе в субботу и воскресенье.
Она не требовала, чтобы другие учащиеся из секции низких голосов тоже жертвовали своими выходными, просто сказала, что желающие могут прийти, и она поможет им в обучении.
По мнению Ватанабэ Че, намерения Асуми Май были совершенно ясны — она намекала, чтобы остальные тоже поскорее начали практиковаться и не позорили её больше — конечно, она бы не выразилась именно так, это была лишь точка зрения Ватанабэ Че.
Ичиги Аой, естественно, не упустила такой возможности.
И вот, сказав «все дела вне школы поручаю вам», он ступил на территорию «субботней Камигавы», где никогда раньше не бывал.
Школьное здание в сезон дождей создавало ощущение умиротворённости, как будто он нырнул под воду во время плавания — слышны были только звонкие звуки музыкальных инструментов и чёткий удар металлической биты по бейсбольному мячу.
Бейсбольный клуб, готовясь к июльским отборочным турнирам Косиэн, тренировался даже в субботу, даже в дождливый день.
Вот что значит жизнь в частной школе в розовом цвете.
— За юность — салют!
Но он мог только отдать честь взглядом.
Ватанабэ Че держал в одной руке зонт, а в другой — купленную в книжном магазине книгу «Звёздные часы человечества».
Это была биографическая книга, написанная Стефаном Цвейгом, включавшая важные моменты из жизни литераторов, генералов, политиков и других значимых личностей.
Причина, по которой он выбрал эту книгу, а не биографию какого-то конкретного человека, заключалась в том, что Ватанабэ Че ещё не решил: стать ли ему литератором, политиком или генералом.
В то же время он хотел узнать, как люди разных профессий справлялись с трудностями, как они настраивались и какие решения принимали, чтобы расширить свой подход к проблемам с семьёй Юки.
Ватанабэ Че и Киёно Рин встретились у шкафчиков для обуви — их распорядок дня, нет, по крайней мере, время прибытия в школу, удивительно совпадало.
Впрочем, если каждый день садиться на одну и ту же электричку, это уже не случайность.
— Доброе утро, Ватанабэ-кун.
— Доброе утро.
Манеры Киёно Рин на самом деле были весьма безупречны, намного лучше, чем у обычных людей, но её проницательные глаза, видящие насквозь любую ложь, всегда делали её немного холодной и отстранённой.
По дороге в музыкальный класс Ватанабэ Че выразил своё восхищение теми, кто продолжает тренироваться даже в дождливую погоду.
Для Киёно Рин это было самым обычным делом.
— Если хочешь куда-то попасть, например, на Косиэн или на национальные соревнования, усердие — это всего лишь минимальное требование, — спокойно заключила она.
— Правда?
— Тебе не нужно ими восхищаться, — Киёно Рин открыла тяжёлую звукоизоляционную дверь музыкального класса.
В классе были не только участники секции низких голосов, но и люди из других секций, всего около двадцати человек.
Ватанабэ Че заметил, что примерно треть из них были первокурсниками, и благодаря Киёно Рин, он даже мог назвать имя и номер учащегося каждого из них.
Проблема духового оркестра, похоже, заключалась в старшеклассниках. Размышляя об этом, Ватанабэ Че подтянул стул к окну, прислонившись к стене, и открыл «Звёздные часы человечества».
Появление Ватанабэ Че вызвало небольшое волнение среди преимущественно женского состава духового оркестра.
Он был высокого роста, даже через школьную рубашку можно было разглядеть его пропорциональное телосложение, его длинные тонкие пальцы перелистывали новые страницы книги, а вместе с красивыми чертами лица и сосредоточенным выражением во время чтения, он мгновенно завоевал сердца почти всех девушек.
Поскольку в субботу не было неприятного школьного дисциплинарного комитета, его небрежно расстёгнутый воротник рубашки заставлял девушек то и дело как бы невзначай пытаться заглянуть внутрь.
Некоторые девушки переглядывались между собой.
«Как хорошо, что я решила прийти на дополнительную тренировку сегодня!»
«Да-да-да!»
Когда Ватанабэ Че взглянул на настенные часы, прошло уже сорок три минуты.
Музыкальный класс был наполнен ароматами различных шампуней, и слегка душноватый воздух начал клонить его в сон.
Не сдержав зевок, Ватанабэ Че решил прекратить перелистывать страницы, перевернул книгу обложкой вверх на стуле и собрался сходить в туалет, чтобы освежить голову.
Когда он вышел из туалета и мыл руки, Асуми Май как раз промывала мундштук саксофона у раковины.
Ватанабэ Че молча вымыл руки и собирался вернуться в класс, чтобы продолжить чтение.
— Шлёп.
Пакетик с салфетками, который Асуми Май только что собиралась достать из кармана школьной юбки, упал на пол.
«Это же туалет, хорошо, что они в упаковке», — подумал Ватанабэ Че, наклоняясь, чтобы поднять упавший у его ног пакетик.
— Сэмпай, держи.
В этот момент Ватанабэ Че заподозрил, что, наклонившись, вызвал прилив крови к мозгу и теперь видит галлюцинации.
Асуми Май-сэмпай с холодным выражением лица и глазами, чистыми как летний родник, приподнимала школьную юбку, под которой не было шортиков.
Из женского туалета доносились голоса, похоже, кто-то уже закончил и торопил другого человека!
По мере того как другой человек говорил «сейчас буду», белоснежное лицо Асуми Май постепенно окрасилось странным румянцем.
Ватанабэ Че больше не мог думать.