Фотосъёмки в парке Мэйдзи (3)

Фейерверк, объявленный как «последний летний фейерверк сезона», должен был продлиться целый час – с половины восьмого до половины девятого.

Фейерверки, конечно, красивы, но смотреть на них дольше десяти минут становится скучно. После получаса обычно уже хочется уйти.

Ватанабэ Че осмотрелся по сторонам и, наклонившись к Юки Мики, тихо предложил пойти перекусить.

— Я пойду с тобой, — Юки Мики, которой тоже стало скучно, поднялась на ноги.

В этот момент непрерывно раздавались хлопки фейерверков, а их отблески освещали её лицо. Её платье и длинные волосы колыхались на ночном ветру, и Ватанабэ Че на мгновение показалось, что перед ним настоящая фея ночного мрака.

Юки Мики с лёгкой улыбкой в глазах поймала его взгляд и протянула руку.

Очнувшись, Ватанабэ Че улыбнулся и взял её за руку.

Когда они отошли от своих мест, откуда-то появился организатор, который до этого неизвестно где прятался.

Узнав, что они идут перекусить, он начал с энтузиазмом рассказывать о деликатесах, подготовленных сегодня для почётных гостей.

— Это суши из тунца, доставленного сегодня утром из префектуры Тоттори, а это морской ёж с острова Рисири в Хоккайдо.

Ватанабэ Че никогда не тратил деньги на сырую пищу по собственной инициативе, но такой шанс выпадает редко, поэтому он, следуя рекомендациям организатора, попробовал по кусочку каждого блюда.

Юки Мики изначально собиралась отпустить надоедливого организатора, но, видя увлечённость Ватанабэ Че, ничего не сказала.

Неудивительно, что это зона для VIP-гостей – даже место для еды расположено так, что открывается вид на весь стадион Дзингу.

По правилам стадиона, если выйдешь в середине мероприятия, вернуться уже нельзя. Поэтому в проходах между рядами сновали продавцы закусок и пива.

Шумная, оживлённая толпа там внизу и просторная VIP-зона, где находились они, казались двумя разными мирами.

Поедая суши, Ватанабэ Че задумался: если бы он не встретил Юки Мики, был бы он сейчас среди тех людей внизу, или стоял бы с Киёно Рин снаружи стадиона, держа штатив и длинный микрофон?

В любом случае, его точно не было бы в этой VIP-зоне, где охранники не пускают посторонних и где можно свободно брать изысканные блюда с длинного стола.

Закончив неспешно есть, около восьми двадцати они покинули стадион Дзингу, чтобы встретиться с Киёно Рин.

На скамейке у входа на стадион сидела Киёно Рин с коробкой жареной лапши в руках.

Она смотрела на фейерверки в небе, время от времени словно вспоминая, что нужно поесть, и отправляла в рот ломтик лапши, покрытой соусом.

Ватанабэ Че проследил за её взглядом и увидел, что большая часть фейерверков скрыта за зданием стадиона Дзингу. Отсюда обзор был крайне неудобным, даже с более дальних мест было бы лучше видно.

Например, со скамейки, где они сидели днём, или с площадки у гинкго – оттуда можно было бы увидеть всё представление целиком.

Там не нужно платить, и многие горожане, расстелив пластиковые коврики, заполнили всю площадь, словно на пикнике – ели принесённую с собой еду и наслаждались фейерверками.

Возможно, им было даже комфортнее, чем тем, кто купил билеты.

— Лучше бы мы все вместе зашли внутрь. Там тоже можно снимать фейерверки, да ещё и бесплатно поесть, — Ватанабэ Че отвёл взгляд от неба.

Киёно Рин отложила лапшу и аккуратно вытерла рот салфеткой.

— Ты думаешь, я как ты, Ватанабэ-кун? Я в таких местах уже достаточно насиделась. Кстати, уличная лапша очень вкусная, — её спокойный тон был полон едва сдерживаемого раздражения.

Озадаченный Ватанабэ Че подумал, не попал ли в её лапшу пороховой дым от фейерверков.

В ночном воздухе действительно пахло порохом.

— Ты сама предложила остаться здесь, а теперь...

Не успел Ватанабэ Че закончить фразу, как из динамиков раздался восторженный голос ведущего: — Дамы и господа, спасибо за ожидание! Наконец, финальная часть! Приготовьтесь наслаждаться последним жарким аккордом лета – восемьдесят фейерверков пятого калибра, запускаемых один за другим! Начинаем!

Не успев осознать смысл слов ведущего, они увидели, как ракеты взмыли в небо, и один за другим распустились огромные огненные каскады фейерверков, от которых рябило в глазах.

Ватанабэ Че изумлённо смотрел на этот праздник света и звука – он никогда раньше не видел таких впечатляющих фейерверков.

Киёно Рин и Юки Мики, стоявшие рядом, тоже молча вглядывались в это зрелище, их белоснежные, изящные лица были чётко видны в отблесках света.

Киёно Рин внезапно опомнилась: — Фильм!

— Чуть не забыл, — Ватанабэ Че срочно приступил к работе.

К счастью, хоть запуск и был ускоренным, но всё же не как из пулемёта, и до того, как все восемьдесят фейерверков закончились, Киёно Рин успела снять кадры Юки Мики с выражением тревоги и разочарования.

Ватанабэ Че убрал штангу микрофона: — Теперь мы снимаем, как главная героиня возвращается домой, и на сегодня всё?

— Не нужно, — ответила Киёно Рин, — фильм «400 километров от Иватэ до Токио» рассчитан на двадцать пять минут экранного времени. Некоторые несущественные сцены, например, как тебя закалывают ножом, как главная героиня возвращается домой, или даже твои похороны – всё это не войдёт в фильм.

— Я не буду спорить с тобой обо всём остальном, но что такое «400 километров от Иватэ до Токио»?

— Название фильма. Ты не знал? — Киёно Рин изобразила удивление с такой неуклюжей игрой, что это даже выглядело мило.

— Откуда мне знать?

— Я думала, ты такой умный, что должен был догадаться, — сказала Киёно Рин с видом полной уверенности.

Какой же человек мог бы угадать название фильма, только что придуманное режиссёром? Ватанабэ Че хотел бы поучиться у такого мастера.

И почему «главный герой» так «удачно» тоже из префектуры Иватэ?

Он повернулся к Юки Мики: — Теперь я понимаю, почему ты так не любишь её. Я теперь тоже её не выношу.

Юки Мики с улыбкой бросила взгляд на Киёно Рин.

А Киёно Рин сердито посмотрела на Ватанабэ Че и сказала: — Всё, что нужно, мы отсняли. Пойдёмте.

Они успели покинуть территорию Мэйдзи Дзингу Гайэн до того, как толпы зрителей хлынули со стадиона и дороги стали переполненными.

Снаружи Юки Мики села в роскошный автомобиль, который всё это время ждал её, и умчалась по дороге, где, казалось бы, было движение запрещено.

— Хорошо быть богатым, — пробормотал Ватанабэ Че, глядя вслед удаляющимся задним фонарям и держа в руках штатив и микрофон.

— Разве ты сейчас не богат? — спросила Киёно Рин.

— Богат, конечно. Но, знаешь, моё самое счастливое время в Токио было, когда я часами держал рекламный щит под палящим солнцем, каждый день подрабатывал и думал, как бы сэкономить, — Ватанабэ Че с удовлетворением произнес фразу, которую давно хотел сказать.

В душе его симпатия к Киёно Рин выросла на три пункта! А Киёно Рин, напротив, одарила его улыбкой, которую можно было назвать даже жестокой.

— Я был неправ, — Ватанабэ Че решил вовремя остановиться.

Девушка вздохнула, словно ничего нельзя было поделать, и пошла к станции.

Им удалось избежать толпы, выходящей со стадиона, но не людского потока на станции – платформа была переполнена.

Большинство людей, похоже, возвращались с фестиваля фейерверков – они были одеты в юката, с ковриками и зонтиками от солнца.

Взгляды мужчин вокруг то и дело намеренно или невольно останавливались на Киёно Рин, заставляя её хмуриться.

Ватанабэ Че, на которого тоже постоянно поглядывали девушки, как мужчина, возможно, не мог полностью разделить чувства Киёно Рин, но понимал её состояние.

— Может, возьмём такси? — предложил он.

Такси в Японии было безумно дорогим, но для них обоих это не составляло проблемы.

Киёно Рин посмотрела на забитую людьми платформу – они уже застряли в толпе и не могли двигаться.

— Думаешь, мы сможем отсюда выбраться?

Ватанабэ Че, оценив ситуацию, невольно кивнул: — Тогда ты выдержишь?

— Нет.

— ...

Ватанабэ Че был удивлён. Он ожидал, что Киёно Рин скажет что-то вроде: «Неважно, смогу ли я выдержать, в такой ситуации разве есть выбор?»

— Что же ты собираешься делать? — спросил он.

Киёно Рин задумалась на мгновение и в конце концов сказала с видом покорности судьбе: — Ничего не поделаешь, придётся принять твоё предложение.

— Взять такси? Но мы же не можем отсюда выбраться?

— Ты что, идиот, Ватанабэ-кун? Прости, тот, кто постоянно думает о груди и ногах девушек, наверное, и так уже идиот?

— Ты можешь говорить потише? — Ватанабэ Че просто не знал, что делать с этой девушкой.

Киёно Рин заметила странные взгляды вокруг, покраснела и, опустив взгляд на их с Ватанабэ обувь, тихо сказала: — Это всё из-за того, что ты такой тупой!

— Прости, что я такой тупой, тебе от этого так тяжело.

— Ничего, — Киёно Рин подняла голову, в её глазах блеснул огонёк, — моя душа высока, как гора Сиоми, я прощаю твою глупость, благодари меня.

«Это ТОЧНО фраза, которую она давно хотела сказать!» — Ватанабэ Че готов был поклясться станцией Ётия перед ним.

Если это не так, пусть следующий поезд, прибывающий на станцию, сойдёт с рельсов и врежется в его платформу!

И заодно собьёт эту особу рядом с ним.

— Прекрасная и умная Киёно-сан, не могли бы вы сказать мне, что вы имели в виду под «моим предложением»?

Киёно Рин ответила с лёгким удовлетворением на лице: — «Ты такая красивая, сегодня будет много народа на фейерверках, я буду очень беспокоиться. Не отходи от меня потом». Ватанабэ-кун, ты ведь это говорил?

Ватанабэ Че посмотрел на потолок станции: — Я вчерашний – это не я.

— И правда, идиот. Это было сегодня в полдень.

— Разве в этом суть?

Киёно Рин выглядела слегка недовольной: — Кроме вранья, ты ещё и отказываешься от своих слов?

— Конечно, нет. Как сказано в «Великом Гэтсби», каждый считает, что обладает хотя бы одной фундаментальной добродетелью. Моя – сдерживать обещания.

Киёно Рин устало потёрла виски, не сказав Ватанабэ Че, что в прошлый раз он называл своей главной добродетелью честность.

— Короче, до выхода со станции Ётия я разрешаю тебе защищать меня, как рыцарь принцессу.

— Удивительно, как у тебя получается просить об одолжении тоном, будто ты мне милость оказываешь, Киёно-кун.

— Тебя это не устраивает?

— Нет-нет-нет, устраивает. Но как насчёт оплаты?

— Оплаты?

— Разумеется, а что ты думала! Ты представляешь, что значит для человека моего положения быть телохранителем? Если всё пойдёт нормально, твоё будущее – как минимум попирание ногами голов всех людей... Я говорю «как минимум», потому что пока не обнаружил других рас.

— Телохранитель? — Киёно Рин беспомощно посмотрела на Ватанабэ Че. — Иногда мне трудно понять, о чём ты говоришь. Неужели разница между Иватэ и Токио настолько велика?

— Киёно-кун, позволь спросить.

— Да?

— Ты знаешь мангу «Гуань Гун рассказывает»? — спросил Ватанабэ Че.

— Гуань Гуна я знаю, это должно быть Гуань Юй из Троецарствия, но о такой манге не слышала. А что с ней?

— Полное название – «О том, как жена совершенно не понимает, что говорит муж». Сюжет примерно такой: муж, опираясь на богатый опыт и знания отаку, дразнит ничего не понимающую в этом жену...

Ватанабэ Че замолчал.

Киёно Рин моргнула своими прекрасными, холодными, как северное сияние, глазами: — С пошлыми шутками надо знать меру. Если сегодня будет третий раз, я...

— Я был неправ.

Ватанабэ Че сказал это так быстро, что Киёно Рин, только что хмурившаяся, не удержалась от лёгкой улыбки, а затем снова нахмурилась и бросила на него гневный взгляд.

В этот момент раздался грохот, и они оба обернулись – поезд вместе с объявлением вкатился на платформу и медленно остановился перед ними.

Хотя в новостях не так часто говорят о приставаниях в поездах, они всё же случаются. Во избежание неприятностей, Ватанабэ Че защищал Киёно Рин, когда они протискивались в переполненный вагон, и помог ей встать в углу у стены.

Сам он держал в руках штатив и микрофон, полностью окружив ими Киёно Рин.

— ...Спасибо, — Киёно Рин, слегка покраснев, отвела взгляд.

— Не за что, главный герой должен защищать режиссёра.

Стоило Ватанабэ Че пошутить, как Киёно Рин сразу же вышла из смущённого состояния и посмотрела на него.

— Подожди, главный герой должен защищать главную героиню. И даже если ты сейчас подлизываешься ко мне, твоя судьба быть убитым не изменится.

— Я добиваюсь от тебя не этого.

Киёно Рин подозрительно осмотрела Ватанабэ Че.

Шея и ключицы, видневшиеся из тщательно сшитой рубашки, были крепкими и рельефными, а его лицо с лёгкой улыбкой и прямым взглядом...

— Киёно-сан!

Ватанабэ Че и Киёно Рин обернулись на голос – через толпу, постоянно извиняясь, к ним пробиралась Тамамо Конами.

А за ней Асуми Маи, Ханада Асако и Ичиги Аой.

Фейерверк в Мэйдзи Дзингу Гайэн – один из трёх крупнейших фестивалей фейерверков в Токио, мероприятие, собирающее более миллиона человек. Станция Ётия, где находится частная школа Камигава, находится недалеко отсюда, поэтому Ватанабэ Че не удивился встрече с одноклассниками.

Вот только с каких пор Тамамо Конами играет в «Истории любви Ичиги Аой»?

Тамамо Конами подошла и без колебаний втиснулась между ними – лицом к Киёно Рин, затылком к Ватанабэ Че.

— Киёно-сан, какое совпадение! Ты тоже ходила смотреть фейерверки?

— Да... нет, не совсем, — Киёно Рин плохо справлялась с навязчивыми, общительными людьми.

— А что ты делала?

— Снимала фильм.

— Фильм?! — Тамамо Конами бесцеремонно повысила голос. — Ты могла бы позвать меня! Я какое-то время работала моделью и даже снималась в рекламном ролике для киноклуба!

— Правда? Это впечатляет. Я как раз собиралась пригласить тебя, Тамамо-сан, но мы только сегодня начали, и я ещё не успела с тобой связаться.

— Серьёзно? Как здорово! Что за фильм? Скорее расскажи!

Ватанабэ Че уже был сыт по горло.

Тамамо Конами не только разговаривала, но и всё время двигалась, её простой, но почему-то привлекательный высокий хвост качался из стороны в сторону, заставляя Ватанабэ Че хотеть чихнуть.

Вагон был заполнен людьми, практически без свободного пространства, и даже если бы он хотел отойти, ему некуда было бы деться.

«Атака хвостом? Ты думаешь, что ты Эрири?» — Ватанабэ Че дважды втянул носом воздух, пытаясь подавить желание чихнуть, и одновременно уловил знакомый аромат.

Маи-сэмпай оказалась рядом с ним.

Ватанабэ Че смотрел прямо перед собой, старательно делая вид, что не замечает её.

Но боковым зрением он ясно видел, что Маи-сэмпай пристально смотрит на него.

«Пожалуйста, не надо!» — Ватанабэ Че пытался передать это взглядом.

Но ясные глаза Маи-сэмпай наполнились непонятно откуда взявшимися слезами, и она, казалось, совершенно не понимала его мысли.

Ватанабэ Че посмотрел на Ханада Асако и Ичиги Аой, надеясь, что они остановят Маи-сэмпай.

Но те были заняты телефонами, видимо, выбирая фотографии для публикации в инстаграме.

— Ты! — Тамамо Конами внезапно обернулась, широко раскрыв глаза в контактных линзах.

Ватанабэ Че неожиданно получил волосами её хвоста по глазам, и теперь отчаянно моргал, пытаясь сдержать слёзы.

— Зачем ты так резко оборачиваешься? — он пытался сдерживать гнев.

Тамамо Конами смотрела на него гневным взглядом, не говоря ни слова.

— Что случилось, Тамамо-сан? — тихо спросила Киёно Рин.

— Нет, ничего, — Тамамо Конами бросила предупреждающий взгляд на Ватанабэ Че и продолжила разговор с Киёно Рин, рассматривая отснятое видео на её фотоаппарате.

— Этот фрагмент я планирую поставить в конец фильма, хотя по сюжету это самое начало...

Слушая объяснения Киёно Рин, Тамамо Конами вспомнила о том, что только что произошло.

Только что Ватанабэ Че потрогал её за задницу! И сделал это очень коварно – внешней стороной руки!

Многие извращенцы, о которых пишут в новостях, используют именно такой трюк – если их поймают, они оправдываются: «Я просто случайно задел тебя тыльной стороной ладони, ты вообще кем себя считаешь? Кому ты нужна!»

Ватанабэ Че, из глаз которого вот-вот потекут слёзы, и Тамамо Конами, чья задница подверглась нападению, мысленно проклинали друг друга.

К счастью, от станции Синано-мати до станции Ётия поезд идёт всего две минуты.