Культурный фестиваль (2)

Форму заявки на участие для Клуба наблюдения за людьми заполнял Ватанабэ Че, и он отчётливо помнил, что в графе «подробности мероприятия» чётко написал: «Билет: 200 йен».

«Наверное, мы неплохо заработаем», — с таким выражением он посмотрел на режиссёра.

Киёно Рин, чьё лицо до этого озаряла лёгкая улыбка из-за позитивной реакции зрителей на фильм, под таким взглядом медленно напряглась.

Она бросила на Ватанабэ Че резкий взгляд, словно говоря «твоему корыстолюбию должен быть предел», и отвернулась, продолжая с удовольствием наблюдать за восторженными лицами зрителей.

Ватанабэ Че отвёл взгляд и снова посмотрел на экран.

Финальные титры сопровождались нежным и утончённым соло гобоя — прозрачным, словно вздох Господа, звуком, который, казалось, тянулся бесконечно.

Список участников съёмочной группы прокручивался на фоне героини, любующейся ночным Токийским заливом.

«.»

«Спонсор: фотомагазин ASJ»

«Содействие в съёмках: Токио, Токийский вокзал, частная школа Камигава, парк храма Мэйдзи»

«Режиссёр: Киёно Рин»

«Особое примечание: данная история является вымышленной и не имеет отношения к реально существующим людям, организациям и другим собственным именам или явлениям. Любые совпадения случайны».

Тридцатиминутный фильм закончился, в аудиовизуальном классе снова включился свет. Эффект не был таким драматичным, как в кинотеатре, но в душе каждого осталось лёгкое ощущение нереальности.

Затем началось бурное обсуждение.

Летнее солнце, клонящееся к закату, пробивается сквозь серебристые листья парка храма Мэйдзи.

В послеполуденное время перед началом последнего фейерверка Ватанабэ Че стоит на тихой лесной тропинке, запрокинув голову, ловя рассеянные лучи света на своём красивом лице, его волосы слегка колышутся на ветру — всё это заставляет девушек невольно влюбляться.

— Весьма успешно, — улыбаясь, сказала мать Юки, глядя на непрерывно говорящих зрителей.

— Мики играла потрясающе! — аплодируя, сказал Ватанабэ Че. — Просто уровень «Оскара».

Юки Мики удовлетворённо кивнула: — Ты тоже был неплох.

— Нет-нет-нет, я просто красивая оболочка, что касается актёрского мастерства, мне и в подмётки вам не годиться.

— Если ты действительно хочешь подавать мне туфли, это можно устроить в любое время, — Юки Мики слегка покачала своими скрещенными ногами; на конце чёрных чулок едва держалась комнатная туфелька, зацепившаяся за пальцы ног.

Видя ошеломлённое выражение лица Ватанабэ Че, Киёно Рин не удержалась и тихонько фыркнула от смеха.

Ватанабэ Че спешно воспользовался моментом, чтобы сменить тему: — Режиссёр Киёно тоже очень талантлива, и сценарий, и кадры — всё очень профессионально.

Киёно Рин сдержала улыбку, ловко откинула прядь длинных волос и приняла подобающую режиссёру осанку: — Спасибо, но как бы ты ни льстил, я не позволю тебе прикасаться к моей обуви.

— Ара, у Ватанабэ-куна такие пристрастия? — с притворным удивлением спросила мать Юки.

— ...

Ватанабэ Че закусил губу, уставившись в потолок аудиовизуального класса, не в силах вымолвить ни слова.

Все четверо встали и направились к выходу. Поскольку они проникли в класс тайком, используя «служебный вход», им не приходилось беспокоиться о том, что их окружат поклонники.

Выйдя из аудиовизуального класса, они оказались в ярко украшенном коридоре.

— Кстати, выступление духового оркестра вот-вот начнётся, — Ватанабэ Че посмотрел на блестящий чёрный циферблат часов на запястье. — Пойдём вместе?

— Мики говорила, что ты великолепно играешь на гобое, хочу послушать, — улыбнулась мать Юки.

Ватанабэ Че взглянул на Юки Мики, скрестившую руки на груди, и улыбнулся: — Изначально я хотел быть скромнее перед старшими, но раз уж Мики так сказала, я просто обязан быть великолепным.

Мать Юки искренне рассмеялась, по-женски прикрывая уголки губ рукой.

— Льстец, — Юки Мики бросила на Ватанабэ Че холодный взгляд. — Если разочаруешь мою мать, вечером тебе несдобровать.

— Сэнсэй Киёно, защити меня!

Сэнсэй Киёно кивнула и сказала: — Хотя как человек Ватанабэ-кун ужасен до безнадёжности, должна признать, что в оркестровой музыке он действительно необычайно талантлив.

— Почему это я ужасен?

Киёно Рин бросила на возмущённого Ватанабэ Че взгляд.

«Ты уверен, что хочешь, чтобы я ответила?»

«Не надо, спасибо». Скорость, с которой Ватанабэ Че сдавался взглядом, была первоклассной.

— Время почти пришло, пойдёмте, — сказала мать Юки с лёгкой насмешкой в улыбке.

Юки Мики изогнула губы в жестокой улыбке: — Да, идём.

Ватанабэ Че смутно почувствовал недоброе, но сейчас было не время об этом думать.

Он шёл впереди, ведя всех четверых сначала в класс 4-Б — там остался его гобой.

— Ватанабэ-кун, какое мероприятие проводит твой класс? — спросила мать Юки.

— Мы ставим оригинальную пьесу.

— Ты наверняка играешь главную мужскую роль?

— Одноклассники действительно предлагали мне сыграть главную роль, но я отказался. Я хочу быть главным героем только для Мики, — Ватанабэ Че, не понимая, что именно не так, решил в любом случае продемонстрировать свою верность.

Мать Юки посмотрела на свою дочь.

Юки Мики не выразила никакого отношения и вместо этого спросила: — Оригинальная? Что за пьеса?

— Не очень хорошая.

— Почему? — спросила Киёно Рин.

— Я видел сценарий, и первая фраза звучит так: «Весна уже пришла, снег постепенно тает, и солнечный свет, кажется, становится теплее. По дороге домой я увидел нераскрывшиеся бутоны сакуры у реки Куромэ».

— В чём проблема? — недоумённо спросила мать Юки.

— И весна, и сакура — слишком банально. В контексте отношений между мужчиной и женщиной девушка, вероятно, сразу заподозрит парня в нечистых намерениях.

— В наше время все признания в чувствах начинались именно так, — с улыбкой сказала мать Юки.

— Устарело, устарело, — с преувеличенным жестом, словно актёр, покачал головой Ватанабэ Че.

— О? — с любопытством спросила мать Юки. — А как ты признался в своих чувствах Мики?

— Ничего особенного.

Замешательство Ватанабэ Че только разожгло любопытство матери Юки: — Что случилось? Мики, расскажи ты.

Юки Мики с безразличным выражением произнесла: — Во время контрольной он вдруг выбежал во внутренний двор и начал кричать что-то вроде «клянусь перед Камигавой, перед станцией Ётия и перед всеми, что люблю-люблю-люблю тебя».

— Ха-ха-ха, — мать Юки не смогла сдержать смех. — Действительно, ни весны, ни сакуры!

— Эй, Мики, зачем ты это рассказала! Не нужно помнить такие мелочи! — Какой бы закалки ни достиг Ватанабэ Че, это воспоминание всё ещё было для него слишком постыдным.

Нежные розовые губы Киёно Рин слегка шевельнулись, но в итоге она промолчала.

Когда они пришли в класс 4-Б, одноклассники суетились, готовясь к спектаклю.

— Что происходит! Почему кто-то ещё не закончил с гримом?!

— Где бутафорский отдел? Быстро перепроверьте весь реквизит, ничего не должно быть пропущено!

— Эй, вы там! Если вам нечем заняться, идите привлекать зрителей, не мешайтесь под ногами!

— Рекламные плакаты развесили?

Ватанабэ Че чувствовал, что именно такая атмосфера и должна быть на школьном фестивале. Их Клуб наблюдения за людьми с его организованностью — не считая тайфуна и итогового результата, превзошедшего все ожидания — выглядел чужеродно.

Оглядевшись, он не нашёл ни Куний Осаму, ни Сайто Кэйсукэ — то ли они убежали развлекаться, то ли девушки отправили их раздавать листовки.

Забрав гобой, все четверо направились к спортзалу.

Спортзал частной школы Камигава был огромным, настоящим баскетбольным залом.

Киёно Рин и Ватанабэ Че отправились за кулисы готовиться.

Мать и дочь Юки заняли места, специально установленные по указанию директора.

Этот старик, который обычно хоть немного сдерживался в присутствии Юки Мики, при виде её матери полностью проявил свою натуру прихвостня капитализма, беззастенчиво практикуя особое отношение.

Таких, как он, если бы они не были прихвостнями семьи Юки, Ватанабэ Че первым делом убрал бы, став премьер-министром и сформировав кабинет.

Но с практической точки зрения, если не случится ничего непредвиденного, после свадьбы Ватанабэ Че и Юки Мики, шансы этого старика на повышение скорее увеличатся.

В ожидании выступления мать Юки завела разговор с дочерью о недавнем событии.

— Ватанабэ-кун при Рин сказал, что будет главным героем только для тебя, так что они наверняка просто друзья.

— Друзья? — Юки Мики устремила взгляд на блестящий от чистоты пол спортзала. — Мама, у Киёно Рин никогда не было друзей с самого детства, почему вдруг она подружилась с Ватанабэ?

— Разве Рин не ненавидит лжецов? Неужели Ватанабэ-кун не лжёт?

Юки Мики с необычным для неё беспомощным выражением произнесла: — А вы считаете, он похож на правдивого человека?

Видя выражение лица дочери, мать Юки весело рассмеялась: — Тогда что в нём такого особенного? Рин с ним подружилась, и даже ты, Мики, выбрала его в мужья.

— У него много секретов, которые меня интересуют.

— Существует много способов узнать секреты, наверняка есть и другие причины.

— Внешность.

— Хмм... — мать Юки согласно кивнула. — Но этого недостаточно.

Юки Мики перевела взгляд на мать: — Какую причину вы хотите услышать, такова и будет моя причина выбрать его.

— Какую причину я хочу услышать? — мать Юки смотрела на дочь, намеренно поддразнивая. — Я надеюсь, что единственная причина, по которой ты выбираешь мужа, — это любовь.

— Тогда я люблю его, — Юки Мики отвела взгляд; на сцену постепенно выходили участники духового оркестра.

Мать Юки тоже посмотрела туда, фокусируясь на Ватанабэ Че с гобоем среди толпы.

В отличие от взволнованных окружающих его членов клуба, он скучающе зевал, выглядя так, словно совсем не спал прошлой ночью.

Это был настоящий красавец, каждое движение которого заставляло девушек трепетать. Тем более, согласно полученным ею сведениям, он был ещё и очень трудолюбив, а его талант превосходил обычных людей.

И с точки зрения характера он был безупречен.

Когда у него не было денег, он не боялся работать под палящим солнцем; когда появлялись деньги, он не хвастался, но и не создавал себе искусственные лишения.

Мать Юки чувствовала, что единственным недостатком этого молодого человека было лишь то, что его фамилия не Юки.

— Мики, всё это, конечно, важно, но для нас с тобой не получить эти вещи — не конец света. Я чувствую, что у нашей семьи уже всё есть, и всё, чего я действительно хочу — чтобы ты была счастлива.

— Мама, я не лгу.

Мать Юки наконец показала искреннюю улыбку: — Вот и хорошо.

— Всем добрый день, сейчас начнётся выступление духового оркестра, — громко объявил в микрофон человек, который, вероятно, был председателем духового оркестра.

По всему спортзалу раздались аплодисменты.

Новость о том, что духовой оркестр частной школы Камигава стал представителем региона Канто и будет соревноваться на национальном конкурсе в конце октября, уже была размещена на официальном сайте школы.

Это было особо отмечено и в буклете «Руководство по культурному фестивалю частной школы Камигава».

— Первое произведение: «Марш для бесконечных сновидений». Это очень сюжетное произведение, и вы можете попробовать угадать, какую историю рассказывает наша музыка.

Во время объявления Киёно Рин с собранными в пучок длинными волосами заняла место дирижёра.

Когда она подняла дирижёрскую палочку, весь спортзал затих, можно было едва расслышать, как участники оркестра вдыхают воздух через мундштуки.

В следующий миг белая дирижёрская палочка изящно прочертила в воздухе красивую линию, длинные пальцы Киёно Рин грациозно взмахнули.

В такт её движениям, слаженные звуки духовых инструментов пронизали стены спортзала, разнеслись по всей частной школе Камигава.

— Второе произведение: «Цветущие четыре сезона». Изюминкой этой пьесы является соло на гобое. На конкурсе Токио и на соревнованиях высших учебных заведений Канто наш гобоист Ватанабэ Че получил единодушное признание жюри, и даже был приглашён поступить в Токийский университет искусств без экзаменов.

В зале поднялся шум.

Токийский университет искусств, расположенный в районе Уэно-парка в Таито, Токио.

Единственное национальное высшее учебное заведение по искусству в стране, единодушно признанное лучшей художественной школой Японии.

— Это правда? — спросила мать Юки.

Она слышала от Юки Мики, что Ватанабэ Че хорошо играет на гобое, но не ожидала, что настолько хорошо.

— Об этом он мне не рассказывал.

— Может, хотел сделать тебе сюрприз?

— Скорее, он просто забыл, — небрежно сказала Юки Мики, сразу угадав правду.

— И он мог забыть о таком достижении, которым мог бы впечатлить тебя?

— Он предпочитает хвастаться своим ежедневно тренированным телом в постели.

— Ну правда, такие вещи не обязательно говорить маме.

Пауза на две секунды.

— Ты хочешь сказать, что Ватанабэ-кун очень хорош? — мать Юки оценивающе оглядела Ватанабэ Че с ног до головы.

— ...Мама, вам не нужно знать такие вещи.

— Я забочусь о твоём счастье!

— Вы слишком много заботитесь.

Пока они говорили, уже зазвучала мелодия «Цветущих четырёх сезон», и обе затихли.

Сначала была зима — холодные звуки флейты служили основной мелодией, за которой последовало смешение звуков, подобное снежной буре.

Зима медленно уходила, и перед наступлением весны в качестве связующего звена прозвучало короткое соло гобоя.

Из-за слов председателя духового оркестра слушатели были особенно внимательны к гобою, и в абсолютной тишине спортзала все невольно навострили уши.

Словно акварельная иллюстрация из западной сказки, на стене из красного кирпича медленно распускался маленький бутон.

Сначала появлялась ярко-зелёная часть, потом белые лепестки с желтоватым оттенком, рождающие чувство тепла и чистоты.

Звук гобоя, напоминающий окарину, до глубины души трогал слушателей жизненной силой растения, заставляя их невольно затаить дыхание.

— Это игра Ватанабэ-куна? — спросила мать Юки с восхищением, когда соло закончилось и полностью наступила весна с пышным хором цветущих растений.

Юки Мики слегка прищурилась, не говоря ни слова.

Она смотрела на юношу на сцене, и в уголках её губ появилась едва заметная улыбка.