Зимний лагерь (9)

Юки Мики встала и вышла, дверь закрылась почти бесшумно. Затем Ватанабэ Че выбрался из-под котацу в направлении, где сидела Киёно Рин.

Когда он полностью выбрался, то в изнеможении распластался на полу.

Прижав пылающее лицо к холодному полу, он простонал: — Ш-ш-ш!

Казалось, он снова ожил.

— Ватанабэ, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Коидзуми Аонэ.

— Ещё жив, — безжизненно ответил Ватанабэ Че.

Он немного передвинулся, так как то место, где он лежал, уже недостаточно охлаждало.

Киёно Рин взяла свою книгу в твёрдом переплёте и неторопливо открыла её: — Не понимаю, зачем тебе понадобилось прятаться, если ты не сделал ничего плохого. Или ты уже настолько её боишься?

— Кто сказал, что я не сделал ничего плохого? Ты забыла? Когда пришла Мики, я как раз говорил тебе нежные слова, — Ватанабэ Че перевернулся на другой бок.

Конечно, это была ерунда.

Представьте: девушка входит в комнату и видит своего парня с тремя красивыми женщинами, сидящими под одним котацу и играющими в игру с довольно интимными наказаниями — например, кормить друг друга мандаринами.

Любая девушка, увидев это, определённо разозлилась бы, не говоря уже о такой собственнице, как госпожа Юки Мики.

А когда она злится, это не ограничивается простым игнорированием.

С Ватанабэ Че и Киёно Рин всё понятно — одному достанется физическое наказание, но к вечеру они помирятся в постели, а с другой будет лишь бессмысленная словесная перепалка.

Но что насчёт Коидзуми Аонэ и Хироко? Эти две «невиновные» сэнсэйши точно попадут в беду, возможно даже потеряют работу.

— Нежные слова? Прекрати нести чушь, — недовольно сказала Киёно Рин.

— Разве не это нравится Киёно-сан? — улыбнулся Ватанабэ Че, глядя на её выражение лица сверху вниз.

— С чего ты взял? Максимум — не ненавижу.

— Какой классический ответ! Я читал в книге, что когда девушка говорит «не ненавижу», это на самом деле означает «нравится».

— Ватанабэ-кун, хватит читать странные книги. Твоя психика и так не в порядке, боюсь, что однажды ты действительно окажешься в психиатрической больнице.

— Смущена? Но ничего, мне тоже нравится такой стиль общения Киёно-сан.

— Что нужно сделать, чтобы вылечить твою болезнь самомнения?

— Дай мне потрогать твои ноги? Кажется, это будет очень эффективно.

— Пожалуй, нет. Лучше продолжай болеть, — без раздумий отказала Киёно Рин.

— Мы же не дети, чего ты сейчас стесняешься!

— Заткнись.

— Хорошо.

Их диалог, начавшийся так внезапно, проходивший как идеальная перекличка, с быстрым темпом и столь же странно закончившийся, не оставлял третьим лицам никакого шанса вмешаться.

Глядя на них, Коидзуми Аонэ вспомнила события не такого уж и далёкого прошлого.

Это было в конце весны, когда лето уже почти началось.

Она попросила двух враждовавших тогда людей помочь с занятиями для учеников, которым требовалась пересдача, а в качестве благодарности угостила их жареным мясом.

В ресторане, наблюдая за их ссорой, она сказала: «Вы обязательно станете друзьями, а может, даже больше — близкими соратниками».

И вот, они действительно стали близки, хотя не соратниками, а возлюбленными.

Коидзуми Аонэ, немного растрогавшись, с улыбкой сказала им: — Вы двое так хорошо ладите теперь.

— Не просто хорошо, а превосходно. Киёно-сан — мой самый важный друг, — Ватанабэ Че продвинулся на расстояние лица и прижал лицо к новому участку пола.

— А как же эта твоя «я так люблю-люблю-люблю Митико»? — Киёно Рин, держа пальцами уголок страницы, не отрывала взгляд от книги.

Ватанабэ Че на мгновение растерялся: — Я так представил её тебе?

— Разве вы не переписываетесь в LINE? Юки-сан ведь поэтому приходила к тебе?

— Митико просто друг, с которым у меня общие интересы. Моя симпатия к ней — обычная симпатия. Если бы между нами были отношения «я так люблю-люблю-люблю Митико», разве я бы так небрежно оставлял свой телефон?

— То есть, твоя симпатия ко мне необычная?

— Это, конечно... секретная информация.

— Быстро соображаешь, — похвалила Киёно Рин.

— Спасибо за комплимент, — скромно ответил Ватанабэ Че.

Не соображай он быстро, давно бы уже умер.

— Кстати, Ватанабэ, ты выглядишь таким опытным, наверное, часто делаешь подобное? — подшучивала Хироко, поедая четыре мандарина, доставшиеся ей как победительнице.

— Что значит опытный!

За этот час под котацу Ватанабэ Че, известный своей способностью к анализу, многократно всё обдумывал.

— Именно из-за отсутствия опыта я сразу залез под котацу и чуть не умер от жары! — сказал он.

Хироко и Коидзуми Аонэ хихикнули, и хотя им было по 25 лет, их смех звучал как у юных девушек.

— Съешь мандарин, восполни жидкость, — Коидзуми Аонэ протянула ему один.

— Спасибо, сэнсэй, — Ватанабэ Че не стал есть, а приложил холодный фрукт к щеке.

Отдохнув некоторое время, когда пот высох, а лицо перестало пылать, он медленно сел.

— Я собираюсь вернуться и принять ванну, весь в поту, — он повернулся к читающей книгу Киёно Рин. — Ты идёшь?

— Да, я тоже пойду, — Киёно Рин грациозно встала из-под котацу, изящно разглаживая складки на белом платье.

Ватанабэ Че залпом выпил чай, который остывал целый час, и взял «В поисках утраченного времени» и мандарин.

Коидзуми Аонэ проводила их до двери.

— Нынешняя молодёжь такая смелая! — Хироко начала чистить третий мандарин. — Могут вот так просто произносить подобные вещи.

Коидзуми Аонэ села под котацу и, думая об их сложных отношениях, озабоченно нахмурилась: — Интересно, как долго Ватанабэ сможет скрывать...

— Этот парень сам виноват, кто просил его сидеть на двух стульях, — Хироко положила дольку мандарина в рот. — Аонэ, ты слишком его балуешь, возможно, ты бы тоже согласилась.

— Прекрати нести чепуху!

— Да-да-да. Но кстати, как ты думаешь...

Услышав эти слова, в сознании Коидзуми Аонэ непроизвольно возникла сцена.

Затем она со смесью смирения и смущения пожаловалась: — Хироко, может, не будем об этом?

— Чего смущаться? Мы же втроём уже обсуждали это, — беззаботно ответила Хироко.

***

Как и предсказывала Коидзуми Аонэ, снег действительно усилился, падая густо и прямо в лицо.

Но поскольку не было ветра, не чувствовалось особого холода.

Когда они шли, их обувь издавала тихий скрип, соприкасаясь со снегом.

Ватанабэ Че смотрел на возвышающуюся вдали снежную гору и медленно выдохнул.

Белый пар, словно постепенно строящийся мост, казалось, тянулся до самой горы.

Киёно Рин, с глазами чистыми, как северное сияние, долго наблюдала, как он наконец выдохнул.

— Впечатляет, — кивнула она.

— Это я... — начал Ватанабэ Че, но сразу пожалел. — Извини, не стоило этого говорить.

Шутки шутками, но кроме разговоров о ногах, он не хотел отпускать другие пошлые шутки в адрес Киёно Рин.

— О чём именно ты говоришь? — спросила Киёно Рин.

— Ты не знаешь? — удивлённо посмотрел на неё Ватанабэ Че.

Киёно Рин восприняла это как вызов. Она откинула волосы с плеч и гордо сказала: — Спрашивать у тех, кто хуже тебя, о том, чего не знаешь сама — тоже проявление моего ума.

Глядя на её лицо, белое как снег, и глаза, чище зимнего неба, он легонько похлопал её по спине: — Р-сан, ты опустилась на дно.

Вернувшись в мужское общежитие, они обнаружили, что их головы и плечи уже покрылись слоем снега.

Сайто Кэйсукэ и остальные всё ещё играли в маджонг, каждый словно стремился разбить кости ударами.

Ватанабэ Че достал из-под одежды книгу «В поисках утраченного времени», на которую не упала ни одна снежинка, и положил её на тумбочку.

Затем взял одежду и зубную щётку, пошёл в ванную комнату общежития, чтобы почистить зубы и принять душ.

После ванны он прислонился к изголовью кровати и немного почитал, но, погрузившись в сложные французские предложения Пруста, длиной в страницу, почувствовал сонливость и вскоре уснул.

Ватанабэ Че разбудил Сайто Кэйсукэ.

— Который час? — спросил он, приподнимаясь.

— Снег прекратился, вставай, — ответил Сайто Кэйсукэ, что могло означать любое время, и поспешно повернулся, чтобы переодеться.

Ватанабэ Че посмотрел в окно.

Снег действительно прекратился.

Облака, ранее закрывавшие небо, рассеялись, и алый свет заходящего солнца заливал снежный пейзаж.

Весь мир словно превратился в котацу, а почти зашедшее солнце было похоже на оранжево-жёлтый электрический обогреватель под столом.

— Ватанабэ, быстрее, пойдём ужинать! — позвал Куний Осаму.

— Вы идите, я буду с моей девушкой.

После их ухода Ватанабэ Че оделся и вышел из комнаты.

Расчищенные ранее дорожки снова покрылись снегом толщиной с палец.

Несколько сотрудников лагеря расчищали снег.

Парни из соседнего третьего класса лепили снеговика, иногда украдкой бросая снежки в головы одноклассников, когда те не ожидали.

Снежная битва вот-вот должна была начаться, и даже проходивший мимо Ватанабэ Че оказался втянут.

— Ватанабэ? Извини, извини, случайно, — с улыбкой извинился парень.

— Ничего страшного.

Когда тот повернулся, чтобы продолжить борьбу с друзьями, Ватанабэ Че нагнулся, скатал снежок и бросил им за воротники.

Мгновенно эта группа, словно муравьи на горячих углях, начала кричать и подпрыгивать на месте.

Несмотря на мороз, они отчаянно стягивали с себя одежду.

Ватанабэ Че, громко смеясь, быстро убежал.

***

Вернувшись из комнаты Коидзуми Аонэ, Юки Мики сразу приняла ванну и переоделась в чистую пижаму.

Лёжа на мягкой кровати, уютно укутавшись в одеяло, она тщательно изучила телефон Ватанабэ Че.

История браузера, фотоальбомы, LINE-переписки — ничто не укрылось от её внимания. Кроме того, что история чатов была тщательно вычищена, она не нашла ничего, что могло бы вызвать её недовольство.

Затем она задремала и проснулась, когда снег стал слабее.

Сидя у окна напротив пылающего камина, она достала планшет и документы и начала работать.

Через какое-то время дверь внезапно открылась, и одновременно раздался торжествующий смех.

Она не обернулась — ключ от её комнаты был только у Ватанабэ Че.

— Кучка мусора, сами напросились! Ха-ха-ха!

— Что тебя так радует? — спросила она, не отрывая глаз от документа.

— Мики, послушай! — Ватанабэ Че подошёл, неся с собой холод улицы. — Только что по дороге сюда я спокойно шёл, но эти ребята из третьего класса решили меня задеть. Я их разгромил в одиночку, не оставив камня на камне!

— Только этим и гордишься.

Ватанабэ Че плюхнулся на диван: — С таким успехом я покорил тебя, а с большим — вообще страшно представить.

— Льстец, — спокойно сказала Юки Мики.

— Кстати, ты не видела мой телефон? Вдруг не могу найти, — как бы невзначай спросил Ватанабэ Че.

— На прикроватной тумбочке.

Ватанабэ Че упал на кровать и, протянув руку за телефоном, услышал слова Юки Мики: — Ты очень старательно удаляешь свою переписку.

— Ты смотрела мой телефон?

— Нельзя?

— Конечно, можно, но тогда я тоже посмотрю твой, — сказал Ватанабэ Че.

Юки Мики тихо фыркнула, не мешая Ватанабэ Че брать её телефон.

— Пароль? — спросил Ватанабэ Че.

— Мой день рождения.

— Твой день рождения?

Юки Мики подняла голову и с улыбкой спросила: — Ты не знаешь?

— Как я могу не знать?

Ватанабэ Че ввёл 0909, телефон разблокировался, и он сразу перешёл к электронной почте и чатам.

Хотя это была шутка, но проверяя, он инстинктивно стал серьёзным.

Переписки, фотографии, папки — он просмотрел всё и обнаружил только материалы и фотографии их двоих.

Среди них были фотографии ног, но такие были и в его телефоне.

Затем он перешёл к социальным сетям.

Ватанабэ Че обнаружил нечто интересное — видео с конкурса духового оркестра, причём только с его кадрами.

— О, моя дорогая Мики, смотри, что я нашёл! — сказал он с интонационными перепадами. — «Нагоя, скучно».

Сказав это, Ватанабэ Че многозначительно посмотрел на Юки Мики.

Когда он собирался прокрутить дальше, Юки Мики выхватила телефон.

— Где ты был? — холодно спросила она.

— В общежитии, читал, спал, не играл в маджонг.

— Что читал?

— «В поисках утраченного времени».

— Прочитай наизусть.

И Ватанабэ Че процитировал по-французски отрывок, который читал днём.

— «Эти маленькие круглые пирожные, называемые «маленькими мадленами», чья форма напоминает ракушки...»

Прочитав одно предложение, Юки Мики, продолжая просматривать документы, продолжила цитату по-французски: — «Я заметил странные изменения, происходящие со мной. Меня охватило восхитительное удовольствие. Я почувствовал себя так, словно влюбился».

Её французский был плавным и мелодичным, очень приятным для слуха.

Ватанабэ Че, откинувшись на диване, продолжил: — «Оно пришло внезапно, без причины. Радости и горести жизни не имеют значения, жизненные невзгоды не заслуживают внимания, а краткость жизни — это просто иллюзия».

За окном вечерело после снегопада.

В лучах заходящего солнца одни расчищали снег, другие бросались снежками, третьи лепили различные фигуры.

В комнате, у горящего камина, двое по очереди цитировали «В поисках утраченного времени».

Юки Мики закончила отрывок «Я словно увидел древний город у моря, дома розового цвета, сверкающие в золотых лучах закатного солнца, отражаясь в фиолетовых водах», и Ватанабэ Че зааплодировал.

— Признаю своё поражение, — уважительно сказал он.

— Ты либо не помнишь продолжение, либо не хочешь читать дальше? — спросила Юки Мики небрежным тоном, будто ответ не имел значения.

В этот момент она была в пижаме, похожей на платье, перехваченной поясом на талии, что прекрасно подчёркивало изящный изгиб её тонкой фигуры.

В вырезе были видны изысканные и соблазнительные ключицы.

— Удивительно, что Мики тоже читает «В поисках утраченного времени», — с некоторым удивлением сказал Ватанабэ Че.

Юки Мики не ответила, лишь рассеянно промычала в знак согласия и продолжила просматривать документы.

Ватанабэ Че налил себе стакан воды и некоторое время просто сидел, ничего не делая.