Тренировочный лагерь (1)

После спокойного второго дня праздника Обон духовой оркестр ожидал трёхдневный тренировочный лагерь с двумя ночёвками.

Сбор был назначен на семь утра, что для Ватанабэ Че, который каждый день бегал по улочкам жилого района Ётия с шести часов, было более чем достаточно.

Помимо сменной одежды, он взял с собой несколько книг, чтобы занять время.

В атмосфере всеобщего возбуждения школьный автобус покинул город и, проехав час по скоростному шоссе, прибыл к месту тренировочного лагеря.

Ватанабэ Че размял шею и огляделся. В автобусе с плотно задёрнутыми шторами и включенным кондиционером большинство спало.

Непонятно, из-за того ли, что слишком активно отдыхали два дня или из-за раннего подъёма.

Прежде чем Коидзуми Аонэ разбудила всех, он сам сошёл с автобуса.

Как только Ватанабэ Че ступил на землю, он почувствовал насыщенный аромат свежей травы.

Это место напоминало курорт, с деревянными домами, окружёнными изумрудно-зелёным лесом.

Коидзуми Аонэ, разбудившая всех, тоже вышла из автобуса и, глядя на потягивающегося Ватанабэ Че, сказала: — Приятно, правда?

— Да. Напоминает родные места, воздух в Токио ужасный, — Ватанабэ Че глубоко вдохнул.

— В твоём возрасте уже беспокоишься о качестве воздуха? — с улыбкой сказала Коидзуми Аонэ. — Когда я только приехала в Токио, я думала лишь: «Как здесь оживлённо! Хочу остаться здесь навсегда!»

— А когда вы приехали в Токио? — спросила Киёно Рин, спускаясь с автобуса.

— В университете. У меня были не самые лучшие оценки, я попала только в местную частную школу.

— Но я слышала от Миядзаки Миюки-сэнсэй, что вы, Коидзуми-сэнсэй, отлично учились и поступили в университет Васэда.

— Ох, Миюки такая болтушка, зачем она тебе всё рассказала, — Коидзуми Аонэ вздохнула с лёгкой досадой. — Именно с частной школы я и начала серьёзно учиться, чем удивила всех вокруг.

Затем она обратилась к участникам оркестра, которые уже вышли из автобуса: — Как только я начала стараться, мне удалось из школы со средним рейтингом 53 поступить в Васэда. Так что даже если ваша база слаба и вы начали поздно, при должном усердии вы обязательно получите золото на национальном конкурсе! Я верю в вас!

— Спасибо, учитель!

— Мы будем стараться!

— Обязательно получим золото на национальном конкурсе!

— Да! — Коидзуми Аонэ ободряюще кивнула. — А теперь давайте поторопимся разгрузить вещи!

— Есть!

Сначала все отнесли багаж в свои комнаты, а потом разгрузили инструменты с грузовика.

Только к половине десятого всё было готово, и все собрались в концертном зале.

— До обеда мы должны десять раз отрепетировать обязательную и произвольную композиции, — объявила Киёно Рин.

— А-а-а! — раздался всеобщий стон.

Коидзуми Аонэ, сопровождающий консультант, сидела в углу концертного зала и подбадривала: — Все, старайтесь! Я тоже буду с вами!

— Эти десять прогонов должны соответствовать моим стандартам. Знаю, после двух дней отдыха у вас ощущение скованности, но меня это не волнует, — сказав это, Киёно Рин посмотрела на Ватанабэ Че. — Начинаем.

Ватанабэ Че направил дыхание в трость и извлёк продолжительную ноту.

Остальные поспешно взяли свои инструменты и подстроились к гобою.

— «Марш для бесконечных снов», первая часть.

Киёно Рин подняла дирижёрскую палочку, все одновременно вдохнули, и в следующий момент изысканные звуки инструментов заполнили весь концертный зал.

Под крики «Начнём заново!», «Не так!», «Сегодня можно вообще не обедать!» только к трём часам дня им удалось едва выполнить десять прогонов.

К этому времени все были на пределе, даже на лбу Киёно Рин выступила испарина.

— Наконец-то мы вернулись к уровню, который был до каникул, — она подняла белоснежное запястье и посмотрела на часы. — Время обеда с трёх до половины четвёртого, на принятие душа тоже тридцать минут. Вечерняя тренировка с четырёх до одиннадцати. Роспуск.

Никто не обратил внимания на изнурительное расписание вечерней тренировки — все просто рухнули на свои места, но вскоре, движимые голодом, встали и направились в столовую.

— Киёно-сан такая строгая, я впервые вижу её с этой стороны, — тихо сказала проголодавшаяся Коидзуми Аонэ Ватанабэ Че.

— И не говорите! Коидзуми-сэнсэй, если бы вы не были консультантом, я гарантирую, что даже просто сидя там, вы бы получили выговор. «С такой осанкой можешь вообще не быть человеком», «Сдвинь ноги, ты вообще мужчина?»

Коидзуми Аонэ рассмеялась от неуклюжей имитации Ватанабэ Че, издав звук, похожий на девичий смех.

— О чём вы говорите? — Киёно Рин неожиданно оказалась рядом с ними.

— Я говорил о том, сколько же денег потрачено на такие прекрасные условия проживания и тренировок.

— Почему мне кажется, что кто-то обсуждал меня?

— Ничего подобного, — Ватанабэ Че даже глазом не моргнул.

Видя, что Киёно Рин не собирается отставать от Ватанабэ Че, Коидзуми Аонэ поспешила вмешаться: — Киёно-сан, ведь ты полностью отвечаешь за этот лагерь, сколько всего было потрачено? Мне тоже интересно.

Киёно Рин сначала бросила суровый взгляд на болтливого Ватанабэ Че, а затем тихо ответила Коидзуми Аонэ: — Школа оплатила часть расходов, а остальное — из бюджета духового оркестра и Клуба наблюдения за людьми, так что всё в порядке.

— Э? Погодите, — Ватанабэ Че насторожился, услышав определённые слова. — У Клуба наблюдения за людьми есть бюджет? А где моя доля?

— У тебя память на один мегабайт, нет, на один килобайт? Я же только что сказала — мы его использовали.

— Киёно-сан, перед использованием вы уведомили членов клуба?

— Теперь ты знаешь.

— Сэнсэй, я официально жалуюсь на Киёно Рин и требую перевыборов председателя!

— Ну, что же делать... — Коидзуми Аонэ выглядела озадаченной. — В нашей школе мы придерживаемся принципа самоуправления клубов. Кто будет председателем, Ватанабэ-кун, вы можете обсудить с Киёно-сан.

— Обсудить? — Ватанабэ Че посмотрел на Киёно Рин.

— Официальная жалоба? — Киёно Рин холодно усмехнулась. — Видимо, мне тоже нужно официально сообщить Юки Мики о некоторых славных подвигах определённого человека.

— Председатель Киёно, я же ваш лично назначенный заместитель! Никто не поддерживает ваше руководство решительнее, чем я! И впредь я продолжу высоко нести ваше великое знамя и следовать всем путям развития, которые вы наметили!

— Правда?

— Конечно! Все решения, принятые председателем Киёно, я буду решительно защищать; все указания председателя Киёно я буду неуклонно выполнять. Во всех действиях подчиняюсь командованию председателя Киёно!

Киёно Рин вздохнула и сказала: — Теперь я наконец понимаю, почему ты можешь быть вместе с Юки Мики.

Коидзуми Аонэ, наблюдавшая за ними, просто смеялась и сказала: — Ладно, давайте поторопимся на обед.

Трое направились в столовую.

— С вопросом председателя всё ясно, но когда возместят расходы? Кстати, я не только член Клуба наблюдения за людьми, но и участник духового оркестра, не забудьте выплатить мне обе доли!

— Ватанабэ-кун, для парня ты слишком болтлив.

— Сэнсэй, вы только посмотрите на неё!

— Мм, у вас действительно хорошие отношения.

— Ничего подобного, всё ужасно, просто классовый антагонизм, — возразил Ватанабэ Че.

Киёно Рин молчала, всем своим видом показывая, что не желает продолжать разговор.

В столовой блюда были расставлены на столах, каждый мог выбрать три блюда по своему вкусу, а также порцию риса и мисо-суп.

Ватанабэ Че выбрал гамбургер, жареную свинину и салат.

Киёно Рин и Коидзуми Аонэ отказались от такого меню, обе выбрали еду, которая была достаточно сытной, но не содержала слишком много калорий.

Время отдыха пролетело незаметно, и вечерняя тренировка под строгим руководством Киёно Рин началась.

Один за другим указывались несовершенные моменты.

Нестройные интервалы, неровный ритм, соотношение громкости между инструментами, момент увеличения громкости, способ исполнения мелодии, метод регулировки тембра...

Как только возникала проблема, сразу следовали десятки повторений без устали.

У Киёно Рин не было каких-то особых приёмов в руководстве духовым оркестром, она полагалась только на свои уши, которые всегда слышали, когда Ватанабэ Че плохо о ней отзывался, и на многократные повторения.

Играть один и тот же отрывок снова и снова было утомительно и скучно, но в этом процессе можно было заметить, как стабильность исполнения постепенно улучшалась.

Участники духового оркестра уже были измотаны, но, движимые мечтой о национальном конкурсе и видя, как произведение действительно становится более слаженным, они без единой жалобы продолжали монотонные тренировки.

Когда вечерний ансамбль закончился, было уже одиннадцать часов.

Уставшие за день парни, которые во время отдыха говорили о том, что будут играть в карты, устроят совместную охоту на монстров и поговорят о девушках, сразу же заснули, как только коснулись разложенных футонов.

Ватанабэ Че взял кошелёк и вышел из комнаты.

Физические нагрузки днём для него были ничем, да и одиннадцать часов не было его обычным временем сна.

В коридоре было темно, вокруг стояла тишина. Следуя по зелёным огням аварийного выхода, Ватанабэ Че направился к торговому автомату.

После ужина с острым тофу в сочетании с постоянными тренировками, у него сильно пересохло в горле.

Автомат, стоявший в углу, светился дешёвым белым светом, и несколько мотыльков кружились вокруг него.

Не желая пить что-то сладкое на ночь, он купил бутылку минеральной воды.

Попивая воду, он направился к тёмному концертному залу.

Включив свет, он увидел, что на большинстве мест стояли инструменты, а большие, как туба, даже были установлены на полу.

В свете ламп инструменты отражали яркий блеск.

Ватанабэ Че сел на своё место, поставил бутылку у ног, взял гобой, настроил его и начал играть.

Мелодия, подобная церковному госпелу, разносилась по пустому концертному залу.

Он не любил инструменты и не интересовался национальным конкурсом, просто хотел посмотреть, сможет ли он до окончания конкурса поднять игру на гобое до «превосходного уровня».

Потому что после конкурса он, вероятно, никогда в жизни больше не прикоснётся к гобою.

Сыграв отрывок, Ватанабэ Че задумался, как можно улучшить игру.

У него был такой талант — способность постоянно совершенствоваться самостоятельно. В итоге гобой в его руках мог издавать восхитительные звуки, которых никто не слышал раньше и не услышит после.

Ватанабэ Че поднял бутылку, одновременно попивая воду и обдумывая технику исполнения, выразительность, эмоции и так далее.

Постоянно возникали идеи для улучшения.

Как раз когда он опустил бутылку, снова взял трость в рот и приготовился играть, из-за дверей концертного зала послышались шаги.

— В такое время ещё кто-то здесь?

— Тамамо-сан, в этом мире никогда не бывает недостатка в трудолюбивых людях.

Двое вошли через дверь.

— Ватанабэ?

В отличие от удивлённой Тамамо Конами, Киёно Рин не выказала никакого удивления, лишь кивнула: — Добрый вечер.

— Добрый вечер, — Ватанабэ Че посмотрел на двух легко одетых красивых девушек.

Киёно Рин была в толстовке с длинными рукавами и капюшоном, а внизу — в летних школьных спортивных шортах; Тамамо Конами выглядела намного ярче: футболка, шорты — всё настолько горячо, что даже воздух, казалось, стал теплее.

— Что вы тут делаете так поздно? — спросил он.

— Тамамо-сан хотела ещё немного потренироваться и попросила мою помощь. Я как раз не могу заснуть в незнакомом месте, так что...

— Подожди, не говори ему! — Тамамо Конами смущённо прервала Киёно Рин.

— А? — Киёно Рин недоумённо посмотрела на неё.

Тамамо Конами тихо сказала: — Потому что... если после тренировки кто-то ещё продолжает заниматься среди ночи, разве не подумают, что это притворство? Это так стыдно.

Ватанабэ Че: ...

Он-то занимался серьёзно.

— Так это правда, — Киёно Рин, казалось, была потрясена и не могла говорить некоторое время.

Она словно не могла вынести этого, прижав руки к вискам: — Я действительно не понимаю, о чём вы думаете. А ведь я собиралась завтра привести тебя в пример, чтобы воодушевить всех на усердные тренировки.

— А! Нет-нет-нет! Меня же будут высмеивать!

Вид отчаянно машущей руками Тамамо Конами напомнил Ватанабэ Че о себе самом, когда его заставляли петь во время прогулок с Куний Осаму и другими.

Не все, кто не умеет петь, готовы открыть рот с настроем «убью тысячу врагов, но сам получу восемьсот ран»!

Даже если все вокруг друзья!

— Ты можешь взять меня в пример, — сказал Ватанабэ Че.

Киёно Рин посмотрела на него: — Даже если они захотят тренироваться вечером, они не захотят оставаться наедине с тобой в концертном зале.

— Это ещё неизвестно.

По крайней мере, Асуми Май-сэмпай точно не будет его избегать!

Киёно Рин, не желая тратить драгоценное вечернее время, проигнорировала Ватанабэ Че и обратилась к Тамамо Конами: — Ладно, я никому не скажу, давай быстрее начнём тренировку.

— Договорились, — Тамамо Конами пошла к своему месту, проходя мимо Ватанабэ Че, она бросила на него взгляд: «Если скажешь кому-нибудь, ты труп».

Ватанабэ Че скользнул взглядом по её груди, где, похоже, не было бюстгальтера, и искренне кивнул.

Тамамо Конами удовлетворённо хмыкнула.

Ватанабэ Че взял трость в рот, начал играть на гобое, соответствуя своему текущему настроению, и краем глаза посматривал на Киёно Рин.

Две девушки, появившиеся глубокой ночью, совершенно не подозревали, что юноша инстинктивно оценивал их, пока они серьёзно занимались и тренировались.

— Тамамо-сан, твоё исполнение хорошее, но есть некоторые эмоциональные детали, на которые нужно обратить внимание. Например, здесь ты должна представить, что заблудилась в пустом сновидении.

— Мм-мм.

— А здесь, когда ты выходишь из сна, твоя мелодия должна стать радостной. Просто играть по нотам недостаточно — попробуй.

Тамамо Конами тренировалась до одиннадцати сорока, пока не начала неудержимо зевать.

Киёно Рин предложила ей вернуться и отдохнуть, чтобы не повлиять на завтрашнюю тренировку.

— Спасибо, Киёно-сан.

— Не за что.

— Тогда, спокойной ночи~!

— Угу.

После ухода Тамамо Конами, Киёно Рин посмотрела на продолжающего тренироваться Ватанабэ Че.

— Когда ты собираешься уходить?

— Ты иди первой. Я выключу свет.

Киёно Рин кивнула, но не ушла, а подошла к секции труб и взяла с сиденья серебристую трубу.

Ватанабэ Че посмотрел на неё: — Кстати, ты говорила, что играешь на трубе?

— Да.

— Насколько хорошо?

Киёно Рин смотрела на трубу, не оборачиваясь: — Я быстро схватываю всё, чем занимаюсь, и к тому же тренировалась с детства, так что войти в профессиональный духовой оркестр для меня не проблема.

— Так здорово? А голубей можешь приманить?

— Что за ерунду ты несёшь?

— Не можешь? Похоже, Пазу всё-таки круче.

— Пазу? — Киёно Рин слегка нахмурилась. — Никогда не слышала о трубаче с таким именем.

— Главный герой «Небесного замка Лапута», он как раз приманивает голубей с помощью трубы.

Киёно Рин посмотрела на Ватанабэ Че с его самоуверенным выражением лица и изобразила выражение холоднее белого медведя: — Если ты продолжишь нести чушь, я расскажу всем, как ты насильно обнимал меня за талию.

— Прости, я был неправ, не стоило шутить так с тобой.

— Хм, — Киёно Рин развернулась и вышла из концертного зала.

Ватанабэ Че решил, что теперь его целью станет научиться приманивать голубей с помощью гобоя.

Рано или поздно он встанет на крытом переходе школы, заиграет на гобое и привлечёт голубей из храма Суга, чтобы Киёно Рин, разинув рот, поняла, что он не просто нёс чушь.

— Вперёд, малыш.

Сказав это своему гобою, Ватанабэ Че продолжил тренировку.