Просьба учителя Коидзуми

Ватанабэ Че взял и посмотрел — это были листы с ежемесячной контрольной, все без исключения с неудовлетворительными оценками.

— Что это?

Коидзуми Аонэ объяснила: — Сэнсэй хочет попросить вас помочь им с дополнительными занятиями.

— Невозможно, — решительно отказалась Киёно Рин.

— Киёно-сан, сэнсэй гарантирует: это абсолютно не займёт вашего личного времени, вам лишь нужно помочь им с учёбой после уроков во время клубных занятий.

— Сэнсэй, вам не нужно продолжать, — Киёно Рин перешла на вежливую речь, демонстрируя ещё более твёрдый отказ.

Коидзуми Аонэ, не имея выбора, повернулась к Ватанабэ Че.

— Ватанабэ, а ты?

Ватанабэ Че пролистал контрольные в своих руках — там были только ученики из первого и четвёртого классов, и в обоих классах английский вела сама Коидзуми Аонэ, подменяя основного учителя.

— Сэнсэй, — спросил он, — они сами хотят дополнительные занятия?

— Хотя я их не спрашивала, но они все хорошие дети, определённо будут участвовать. К тому же школа уже приостановила их клубную деятельность и постановила, что ученикам, не прошедшим пересдачу, сразу снизят баллы, так что проблем не будет.

Чтобы успешно поступить в Камигава Сидзюку, помимо отсутствия проваленных предметов, нужно было следить за баллами.

Кроме снижения баллов за непройденные пересдачи, их также снижали в зависимости от серьёзности нарушения школьных правил.

Например, если бы Ватанабэ Че продолжал отказываться вступить в клуб, ему бы сразу снизили огромное количество баллов, а если бы раскрылась его сверхурочная подработка вне школы, баллы бы также снизили, плюс пришлось бы писать объяснительную.

При таком раскладе провал пересдачи действительно серьёзное дело, но это их личная проблема.

— Сэнсэй, Камигава Сидзюку действительно школа с высоким рейтингом, но везде есть те, кто сдался и не стремится развиваться.

— Сэнсэй верит, что это не про них, — не задумываясь ответила Коидзуми Аонэ.

— Факты налицо, Коидзуми-сэнсэй, — Ватанабэ Че щёлкнул пальцем по контрольным в руке, издав приятный звук.

Коидзуми Аонэ слегка нахмурила свои красивые тонкие брови.

Ватанабэ Че продолжил: — Кроме учеников, поступивших благодаря клубным талантам, те, кто сдал экзамены в Камигава, не должны получать неудовлетворительные оценки на первом же ежемесячном тесте. И среди этих людей не могут быть все талантливыми клубниками, значит, кто-то...

— Бросил учёбу? — сообразительно, как ей казалось, вставила Хироко.

Ватанабэ Че взглянул на неё: — Я предпочитаю называть это: выбрали другой жизненный путь.

Хироко не заметила, что это был презрительный взгляд, и пошутила: — О! Все хотят стать токийскими красавчиками?

— Пфф~ — лёгкий смешок донёсся со стороны.

Эта женщина Киёно Рин слишком невыносима! Что, чёрт возьми, смешного в токийском красавчике?!

Ватанабэ Че недовольно сказал: — Учитель Хироко, я давно говорил, что быть токийским красавчиком крайне сложно, как минимум нужно постоянно совершенствоваться в учёбе. Эти люди явно этому не соответствуют, выбрав другой путь.

— Но, — сказала Хироко, — я слышала от твоего учителя Коидзуми, что ты по-прежнему на третьем месте, никакого прогресса.

— В следующий раз такого не повторится, — процедил Ватанабэ Че.

Киёно Рин с улыбкой сказала: — Ватанабэ-кун, я понимаю твой дух стремления, но человек должен знать свои пределы, сдавайся, в интеллекте тебе меня не превзойти. Хотя я считаю связывать оценки с интеллектом опрометчивым поступком.

Ватанабэ Че действительно пришлось признать: красавица с 9 очками привлекательности слишком хороша собой! Почему такая раздражающая улыбка может быть настолько притягательной? Чёрт.

В следующий раз, имея баллы, обязательно сначала повысит привлекательность! Учитывая, насколько она красива, Ватанабэ Че решил на этот раз простить её и вернул контрольные Коидзуми Аонэ.

— Сэнсэй, извините, но я не могу помочь, в учёбе главное — личное стремление.

— Ватанабэ~~

Эй-эй, почему женщина-сэнсэй использует такой жалобный тон по отношению к ученику-парню?

— Ты же любимый ученик учителя, такой усердный, внимательный, прилежный, разве не можешь помочь мне?

— Усердный, внимательный, прилежный — это же одна и та же черта, верно? — Ватанабэ Че оставался непреклонным, сразу поняв, что она лжёт ради того, чтобы он помог.

Коидзуми Аонэ посмотрела на контрольные в своих руках:

— Возможно, ты прав, среди этих учеников с неудовлетворительными оценками определённо есть те, кто выбрал другой жизненный путь, но сэнсэй всё равно надеется, что они успешно пройдут пересдачу, даже если придётся их заставить. Не мог бы ты оказать учителю эту услугу?

— Извините.

Ему ещё нужно работать.

Даже если бы не работал, почему не использовать это время для собственной учёбы? Усердно совершенствоваться, постоянно превосходить себя вчерашнего — вот что должен делать токийский красавчик.

Коидзуми Аонэ вздохнула, словно сдаваясь, затем снова с усилием подняла голову и без особой надежды сказала: — Киёно-сан, смотри, помочь ученику с плохими результатами добиться хороших оценок — разве это не ценно для наблюдения?

Киёно Рин, скрестив руки и подперев подбородок рукой, задумчиво произнесла: — Действительно, в этом что-то есть.

Увидев, что Киёно Рин заколебалась, Коидзуми Аонэ встала, положила руки на колени и поклонилась ей: — Пожалуйста, окажи учителю эту услугу, очень прошу!

Как сэнсэй, Коидзуми Аонэ, несомненно, была образцом.

Киёно Рин, подумав немного, кивнула: — Хорошо, всё равно дела литературного клуба приостановлены, и мне как раз нечем заняться, но я буду отвечать только за самого слабого.

— Киёно-сан, большое спасибо! — затем Коидзуми Аонэ повернулась к Ватанабэ Че: — Ватанабэ?

— Здесь.

— Ватанабэ?

— Мм?

— Ватанабэ-кун?

Ватанабэ Че повернулся к окну: — Неплохо играет на флейте, намного лучше, чем в начале учебного года, можно услышать что-то кроме простых нот, неужели влюбился?

— Ватанабэ!

— Здесь.

Коидзуми Аонэ массируя виски: — А ведь сэнсэй перед Киёно-сан сказала, что ты мой любимый ученик. Ладно, если не хочешь помогать, просто используй время, чтобы хорошо учиться, сэнсэй будет рада и этому.

Ватанабэ Че вздохнул с облегчением, и тут внезапно заговорила Киёно Рин.

— Ватанабэ-кун, Коидзуми-сэнсэй не лгала, ты действительно её любимый ученик.

— А? — двадцатилетняя с небольшим Коидзуми Аонэ смутилась от этих слов и поспешно замахала руками: — Нет-нет, сэнсэй любит всех учеников!

— Но Ватанабэ любит больше всех, — с улыбкой констатировала Киёно Рин.

— Киёно-сан, сэнсэй очень любит и тебя! Я отношусь ко всем ученикам одинаково! Просто Ватанабэ... В общем, сэнсэй не будет никого выделять!

Ватанабэ Че покосился на недобрую Киёно Рин.

Чёрт возьми, после таких слов как он может отказаться!

— Сэнсэй, я тоже помогу, но так же буду отвечать только за одного ученика, — сказал он.

Коидзуми Аонэ взглянула на него, свернула учебник английского и снова легонько постучала им по его голове.

— Бессердечный. Впрочем, не надо, ты ведь не хочешь этого в душе? Лучше учись сам, сэнсэй не будет злиться на тебя из-за этого.

Ватанабэ Че потёр место, по которому его стукнули: — Как студенту Сидзюку и токийскому красавчику, помогать красивой женщине-учителю справляться с проблемами — тоже моя обязанность.

— Ватанабэ! — Хироко взяла стопку контрольных, — В моих классах тоже есть...

— А, этот кларнет тоже неплох, стоп, эмоции в этой части слишком сильные, нужно ещё поработать.

— Ах ты! Сейчас я тебя проучу! — Хироко схватила толстый словарь английского языка.

— Запрещено поднимать руку на моего ученика!

В итоге Ватанабэ Че и Киёно Рин, держа контрольные закреплённых за ними учеников, покинули учительскую.

— Удивительно, что ты согласилась помочь, это вне моих ожиданий, — сказал Ватанабэ Че.

Киёно Рин, изучая контрольные в руках лист за листом: — Хотя Коидзуми-сэнсэй тоже часто лжёт, но она мне не неприятна.

— Разве ты не говорила, что ненавидишь всех? Противоречишь себе? Или солгала?

— Хорошенько подумай своими мозгами токийского красавчика, разве восприятие людей другими людьми не меняется? Кроме того, держись от меня подальше, твой запах меня раздражает. И наконец, это был гобой.

— Всё равно язычковый инструмент, можно сказать, я почти прав.

Видя безразличное отношение Ватанабэ Че, Киёно Рин глубоко вздохнула и, словно не вынося этого, отложила контрольные.

— Во-первых, по форме: толстый — кларнет, тонкий — гобой; с широким раструбом — кларнет, с узким — гобой; с серебряным кольцом между мундштуком и клапанами — кларнет, без него — гобой. Во-вторых, по мелодии, выражаясь понятными для тебя словами, слегка зловещее звучание у кларнета. Если и после этого не понимаешь, предлагаю своими ушами, которые, кроме как для сбора ушной серы, совершенно бесполезны, послушать последнюю часть «Утра» Пера Гюнта или последнюю часть первой части Шестой симфонии Бетховена.

— Бетховен шесть?

Киёно Рин медленно глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула, поправила длинные волосы, возвращая элегантность: — Прошу прощения, я совершила ту же ошибку, что и древние.

Ватанабэ Че на мгновение застыл: — Постой, ты же не намекаешь на «метать бисер перед свиньями»?

— Токийский красавчик? Ха.

Киёно Рин окинула Ватанабэ Че крайне презрительным взглядом и ушла.

Блестящие, как графит толщиной 0,5 мм, чёрные длинные волосы, идеальная тонкая талия и плиссированная юбка, слегка покачивающаяся при ходьбе, заполненный закатным солнцем коридор — Киёно Рин превратила его в подиум.

Ватанабэ Че опомнился.

Стоп, эта женщина, у которой кроме красоты и ума ничего нет, только что намекнула, что он не человек?