Новый год в префектуре Иватэ; коллективная деятельность (6)

Ватанабэ Эда уже ушла, дом стоял пустой и безлюдный.

— Отдохни немного, я разожгу печь.

— Хорошо, — Киёно Рин кивнула, положила помидор на стол и, приподняв одеяло, села под него.

Ватанабэ Че отнёс маринованные овощи фукудзиндзукэ на кухню, взял дрова и начал разжигать печь.

Эта печь была сделана из жести, стояла прямо в гостиной и была соединена с дымоходом. Обычно её использовали для обогрева, запекания батата, хлеба и поддержания температуры кипятка.

Ватанабэ Че взял одно полено и пошевелил дрова в печи, чтобы убедиться, что доступ кислорода достаточен.

Глядя на мерцающие искры, Ватанабэ Че с ностальгией произнёс: — В снежные дни я могу сидеть вокруг этой печки целый день. Иногда мы кладём внутрь батат, таро или картофель, и когда кожица обугливается, а внешний слой мякоти превращается в хрустящую корочку, откусываешь кусочек — и непередаваемое счастье.

— Когда ты так говоришь, хочется попробовать, — Киёно Рин смотрела на его лицо, окрашенное отблесками огня. — Когда здесь выпадает снег?

— Ещё не скоро, как минимум в конце января.

— Префектура Иватэ от Хоккайдо отделена только префектурой Аомори. Даже если здесь не так холодно, как на Хоккайдо, снег должен выпадать намного раньше.

— В остальной части префектуры Иватэ так и происходит, — Ватанабэ Че положил полено в печь и взял другое, — но деревня Митидзава — особенное место.

— Особенное?

Перед печью, держа полено, Ватанабэ Че начал ностальгическим тоном: — Это было шестнадцать лет назад, в сезон цветения гортензий...

— Опять врёшь, — уверенно заявила Киёно Рин.

— Ты могла бы хотя бы дослушать.

— Всё равно скажешь какую-нибудь самовлюблённую чушь. Деревня Митидзава особенная из-за того, что находится в котловине?

— Может быть, возможно, это связано и с близостью к морю, кто знает, — Ватанабэ Че совершенно не интересовали такие вещи, угасающий огонь сейчас был гораздо важнее географии.

На несколько мгновений в гостиной воцарилась тишина.

— Потух? — спросила Киёно Рин.

— Подожди, — Ватанабэ Че поднял руку с серьёзным выражением лица. — Ещё не время сдаваться.

— Тогда даю тебе ещё минуту.

Какую минуту? Конечно, обратный отсчёт для насмешек!

Ватанабэ Че встал на колени на татами и начал дуть на печь.

Под воздействием его впечатляющей жизненной ёмкости лёгких, на почерневших дровах с трудом появились крошечные искры, но как только он переставал дуть, они тут же гасли.

— Уже всё?

— Да, можешь смеяться.

Киёно Рин приложила указательный палец к подбородку и задумчиво произнесла: — Пожалуй, дам тебе ещё один шанс.

— Прошу, — Ватанабэ Че принял позу внимательного слушателя.

— Однажды я сказала кое-что о неудачах. Если ты сможешь повторить мои слова, я не буду над тобой смеяться.

— «Не бывает мастеров до столкновения с неудачей, перед лицом неудачи все — обычные люди» Пушкина?

— Это просто отговорка, которую ты придумал для самооправдания.

— «Многие проигрывают забег, спотыкаясь на последних шагах»?

— Меня не интересует Сократ.

— Тогда что же? Вспомнил! — Ватанабэ Че хлопнул в ладоши.

— Что?

— Тагор однажды сказал: «Ошибки не выдерживают неудач, но истина не боится их!»

— Не думай, что упоминание Тагора тебя спасёт. Или ты только его и знаешь? — Киёно Рин бросила на Ватанабэ Че холодный взгляд. — Ты действительно забыл, что я сказала тогда?

— Как я мог? Помню кристально ясно.

— Ну и?

— Я же сказал, что не забыл.

— Так ты намеренно прикидывался дурачком?

— Да, — Ватанабэ Че сразу признал вину.

— Скажи это.

— «Способность преодолевать проблемы — это приятное чувство». Это та фраза?

Ватанабэ Че самодовольно посмотрел на Киёно Рин, но увидел лишь её ледяное выражение лица.

— Неправильно? — спросил он удивлённо.

— Это было после, — голос Киёно Рин был холоден.

— А! Ааа! Вспомнил! Это же «Я не из тех, кто должен во всём преуспевать с первой попытки...»

— Ватанабэ-кун, для деревенского жителя, такое простое дело как разжигание огня...

— Р-сан, Р-сан! Не говори, пожалуйста! Я уже понял свою ошибку. Будь тут яма, я бы немедленно в неё провалился!

Потеряв достоинство деревенского жителя, проиграв в испытании памяти и полностью опозорившись, Ватанабэ Че предпринял вторую атаку на печь.

Когда огонь в печи наконец разгорелся, Юки Мики как раз спустилась сверху.

На ней была красная бейсбольная куртка и голубые джинсы — молодёжный и яркий образ, удобный для активности.

— Помидор? — Юки Мики заметила аппетитный помидор на столе, взяла его и откусила маленький кусочек.

— Это мой, — сидящая в котацу Киёно Рин холодно посмотрела на неё.

— Я не могу его съесть?

— Ты могла бы хотя бы сказать спасибо.

— Спасибо? — Юки Мики повторила это слово. — Уже с утра слышать такой красивый голос, как у меня — это ты должна быть благодарна.

— Возвращаю эти слова тебе же.

Обе девушки с утра пораньше начали заниматься самолюбованием.

Ватанабэ Че, закончив разжигать печь, вымыл руки на кухне и вернулся.

— Скоро пойдём в горы копать зимние побеги бамбука. Пойдёте с нами? — спросил он.

— Можно сходить посмотреть, — Юки Мики подошла к печи.

Опираясь левой рукой на правый локоть, она правой рукой держала свежий помидор и время от времени откусывала от него.

Она внимательно разглядывала печь, изучая, чем она отличается от камина.

— Киёно-сан? — Ватанабэ Че перевёл взгляд на Киёно Рин.

Киёно Рин с некоторым колебанием спросила: — Нужно будет подниматься в горы?

— Да, — ответил Ватанабэ Че, — но горная тропа очень пологая. Будет как прогулка на природе, можно идти не спеша.

Киёно Рин выглядела заинтересованной.

— К тому же, раз уж ты здесь, стоит попробовать. Считай это обогащением жизненного опыта.

Киёно Рин наконец кивнула, её прекрасное лицо выражало решимость: — Хорошо, пойдём в горы.

— Нет, мы идём копать бамбуковые побеги, — уточнил Ватанабэ Че.

Юки Мики рядом рассмеялась, насмехаясь над хрупким телосложением Киёно Рин.

— Я с нетерпением жду, как ты будешь падать, — она предвкушающе откусила помидор, словно победительница, наслаждающаяся красным вином.

Киёно Рин уверенно хмыкнула, поднялась и ушла в свою комнату переодеваться.

Когда она спустилась, на ней была школьная спортивная форма.

— Почему ты в этом? — с удивлением спросил Ватанабэ Че.

— Решение приехать сюда было принято за день до отъезда, в квартире не было подготовленной спортивной одежды, только школьная форма для физкультуры, — объяснила Киёно Рин.

С её характером она действительно не стала бы покупать спортивную одежду. Ватанабэ Че даже не видел, чтобы она носила что-то спортивное — в основном юбки.

Выйдя из дома, Ватанабэ Че взял из сарая мотыгу и две лопаты.

Небо было ярко-синим, как холст, с разбросанными по нему белыми облаками, напоминающими французские багеты.

Трое неспешно шли вдоль канала.

По пути им навстречу шла корова, которую вёл старик в соломенной шляпе.

Две красавицы, словно никогда не видевшие такого, пристально смотрели на неё. Киёно Рин достала телефон, готовясь найти подходящий ракурс для фотографии.

Когда корова приблизилась к ним, её характерный запах хлева и всего, что с ним связано, ударил им в нос.

— ...

Обе красавицы задержали дыхание, поморщились и отчаянно отвернулись.

— Ха-ха-ха-ха!

Услышав громкий смех Ватанабэ Че, наслаждавшегося этой сценой, Юки Мики, левой рукой прикрывая нос и рот, правой с силой ударила его по спине, издав громкий «бум».

Больно ли ему было — неизвестно, но звук был впечатляющим.

Корова даже не взглянула на них, лишь помахивая хвостом и неторопливо продолжая свой путь.

Во дворе дома Ёсида уже собралось несколько человек — без взрослых, только студенты, воспринимающие сбор бамбуковых побегов как развлекательную прогулку.

— Аоче, Аоче! — издалека маленькая девочка в комбинезоне махала Ватанабэ Че.

Трое подошли, и Ватанабэ Че сказал девочке: — Сколько раз тебе говорить, называй меня братом Че. Кто ты такая, чтобы звать меня Аоче?

Девочка совершенно не обратила на него внимания, уставившись прямо на Киёно Рин и Юки Мики. Её глаза постепенно расширились и засияли.

— Городские! — её тон был таким, словно она обнаружила инопланетян.

Юки Мики ещё не доросла до возраста, когда интересуются детьми, и оглядывала нескольких девушек примерно своего возраста во дворе.

Киёно Рин с улыбкой сказала девочке: — Да, это так.

— Из Токио?!

— Ага.

Девочка закрыла лицо руками и в восторге произнесла: — Я сегодня утром смотрела телевизор, там комики рассказывали про спагетти из Токио.

— Тебе нравятся спагетти? — мягко спросила Киёно Рин.

— Когда камера показывала вход в ресторан, мимо проехал поезд.

— П-поезд?

— Токио такой удивительный, — девочка вздохнула с выражением «Токио такой крутой» и выглядела очень довольной.

— ...

— Не обращай на неё внимания, — успокоил Киёно Рин Ватанабэ Че. — У этой малышки не всё в порядке с мозгами.

— У тебя нет права так говорить о ней, — Киёно Рин бросила на него взгляд.

— Что за чушь? Я бы никогда не удивился поезду. В Токио есть поезда — это же нормально!

— По твоему ответу сразу видно, насколько ты ненормальный.

— А? — Ватанабэ Че искренне не понимал, в чём его ненормальность.

— Нормальный человек обратил бы внимание на то, почему разговор перескочил со спагетти на поезд.

— Серьёзно? — Ватанабэ Че не верил.

Киёно Рин приложила руку ко лбу и безнадёжно вздохнула.

— Кхм, — явно только что проснувшаяся Рэйко откашлялась. — Эм, Маленький Че, может, представишь всех друг другу?

— Чуть не забыл, — Ватанабэ Че перестал ломать голову над своей нормальностью. — Это моя девушка, Юки Мики. А это мой друг и член одного школьного клуба, Киёно Рин.

Представив их, Ватанабэ Че начал знакомить девушек с местными жителями.

— Это Ёсида Рэйко, учительница в филиале Митидзава, старая дева, её особый талант — засыпать сидя.

— Можно без лишних подробностей, — возразила Ёсида Рэйко, а затем со смехом добавила: — К тому же, я могу спать не только сидя, но и стоя.

— «Можно без лишних подробностей» — прежде чем говорить это другим, подумай о себе, — заметил Ватанабэ Че.

Затем он продолжил представлять:

— Это Хонма Аяко, моя сэмпай. Поскольку она любит Рукаву Кэндзи из «Slam Dunk», она поступила в частную школу в Канагаве, но присоединилась к духовому оркестру. Кстати, в этом году они не попали на национальные соревнования.

— «Можно без лишних подробностей» — это я тебе говорю, Ватанабэ Че, — Хонма Аяко растянула губы в жуткой улыбке.

— А эти двое — мои кохаи, Кана и Мана, они родные сёстры.

— Здравствуйте, сестра Юки, здравствуйте, сестра Киёно, — две сестры вежливо поклонились.

— Здравствуйте, — обе барышни ответили на приветствие.

— А эта, — Ватанабэ Че подтянул к себе маленькую девочку, всё ещё державшую руки у лица и пребывающую в восторге, — моя кузина, Ватанабэ Рэн, школьница, которая немного глупее меня, но гораздо более ненормальная.

— Токийский лосось действительно удивителен, — вздохнула Ватанабэ Рэн.

Две красавицы: — ...

— Пойдёмте, — Ёсида Рэйко нарушила неловкую паузу «не знаю, что на это ответить».

Группа направилась в горы.

Ватанабэ Рэн шла впереди всех с детской лопаткой, громко распевая.

«Красная стрекоза в лучах заката, скажи мне: когда я встретил тебя в детстве, какой это был день?»

«Взял корзинку и поднялся на гору, где шелковицы зеленели, как ковёр. Собрал ягоды в корзинку, а когда обернулся — это был только сон».

— Маленькая Рэн, сейчас же утро, — напомнила Хонма Аяко.

Ватанабэ Рэн остановилась, покачала указательным пальцем и наставническим тоном произнесла: — Аяко, ты совсем не понимаешь. Когда цветёт сакура, она уже похоронена в земле.

— А? — Хонма Аяко растерялась. — Что?

Маленькая фигурка Ватанабэ Рэн тяжело вздохнула, а затем внезапно громко закричала: — Аяко! Так нельзя! Если будешь такой глупой, тебя выбросят в горы, и тебя съедят дикие кабаны!

— Не съедят, нет, я не глупая!

В конце группы Юки Мики с интересом кивнула: — Твоя кузина очень забавная.

— В меня пошла, как же иначе.

— Но кажется, её образ мышления отличается от обычных людей, — заметила Киёно Рин, идущая позади всех.

— Я тоже за неё переживаю. Не знаю, в кого она такая, — вздохнул Ватанабэ Че.

Обе девушки одновременно одарили его презрительным взглядом.

Впереди, после непонятно какого разговора, Хонма Аяко, чтобы доказать, что она не глупая, начала петь «Красную стрекозу» вместе с маленькой Рэн.

Под песню «Красная стрекоза в лучах заката, где же ты? Сидящая на кончике бамбуковой палки — это та красная стрекоза» они начали подниматься в горы.

Вскоре после начала подъёма Киёно Рин уже тяжело дышала, опираясь руками о колени.

Юки Мики, хоть и тоже устала, но шла более уверенно.

Она намеренно шла впереди Киёно Рин и время от времени оборачивалась, вызывающе улыбаясь ей.

Киёно Рин не могла даже ответить колкостью, ей не хватало дыхания, и она могла только опустить голову и продолжать подниматься.

Ватанабэ Че замыкал группу, чтобы подстраховать Киёно Рин от падения.

Её густые чёрные волосы красиво развевались, и глядя на её спину, Ватанабэ Че, который и так не чувствовал усталости, шагал ещё легче.

Они всё поднимались и поднимались, опираясь руками о колени.

— Киёно-сан, мы пришли, — услышав голос Ватанабэ Че, Киёно Рин подняла голову.

Ватанабэ Рэн и остальные, свернув с горной тропы, поднялись по крутому склону и вошли в бамбуковую рощу.

Бамбук был изумрудно-зелёным, словно здесь ещё продолжалась весна.

Порыв горного ветра заставил бамбуковые листья зашелестеть.

Из глубины рощи доносилось пение птиц.

Если прислушаться, можно было различить прерывистые звуки клевания дерева — значит, это был дятел.

На земле в роще лежали пожелтевшие бамбуковые листья, некоторые из них были покрыты белыми птичьими экскрементами.

— Давай, — с крутого склона протянулась рука, и она инстинктивно взялась за неё.

Человек потянул её, и она, используя это усилие, легко поднялась на склон и вошла в край бамбуковой рощи.

Подняв голову, она увидела, что помогавший ей человек — Юки Мики.

— Не стоит благодарности, — с улыбкой сказала Юки Мики.

Киёно Рин глубоко вдохнула.

Из бамбуковой рощи доносился детский голос Ватанабэ Рэн, которая превратила сказку «Девочка из бамбука» в песню.

«Однажды произошла такая история — старичок пошёл в горы рубить бамбук, и из среза бамбука появилась маленькая девочка»

«Девочка быстро росла и вскоре превратилась в очень красивую девушку»