День ревности

Прозвенел звонок, наступило время уходить из школы.

— Что ты собираешься делать? Спрятаться в портфель? — спросила Киёно Рин.

— Не нужно ничего настолько сложного, — как только он сказал это, Ватанабэ-кот прыгнул к «Коидзуми Аонэ».

— А! — «Коидзуми Аонэ» вздрогнула, рефлекторно прикрыв лицо руками.

В поле зрения Киёно Рин, в тот момент, когда Ватанабэ-кот приблизился к «Коидзуми Аонэ», он распался на похожие на светлячков белые частицы света, которые одна за другой вернулись в его прежнее тело.

«Коидзуми Аонэ» опустила руки, одновременно оглядываясь в поисках кота и пытаясь понять, что произошло.

— Душа, значит? — тихо пробормотала Киёно Рин, не отвечая на вопрос «Коидзуми Аонэ».

Они обе собрали свои вещи и заперли дверь клубной комнаты.

Шагая к школьным воротам, они видели, как бейсбольная команда всё ещё тренировалась в сумерках.

— Бам! — раздался звонкий удар, и мяч упал недалеко от них.

— Эй! — Куний Осаму, стоявший очень далеко, махал им рукой.

Это было то место, куда обычно попадал брошенный Ватанабэ Че мяч.

— Брось обратно, — напомнила Киёно Рин «Коидзуми Аонэ».

— Я? Я не умею играть в бейсбол.

— Это не игра в бейсбол, просто брось его обратно.

— Ладно.

«Коидзуми Аонэ» подошла, подняла грязный мяч и посмотрела в сторону бейсбольного поля. Куний Осаму стоял так далеко, что даже его лица было не разглядеть.

— Похоже, придётся бросить изо всех сил, — произнесла она, принимая довольно неумелую позу и бросая бейсбольный мяч.

Увидев, как она готовится, Куний Осаму даже поднял руки над головой, готовясь поймать мяч.

Когда мяч вылетел из её руки, его рот раскрылся, и он остался стоять неподвижно.

— А где мяч?

Этот вопрос возник у всех, кто наблюдал эту сцену, включая саму «Коидзуми Аонэ».

Весь в поту, тренер по бейсболу, придерживая козырёк кепки правой рукой, смотрел в их сторону.

Пока «Коидзуми Аонэ» всё ещё стояла в оцепенении, Киёно Рин уже направилась прямиком к воротам.

— Киёно-сан, ты видела, куда улетел мяч? — «Коидзуми Аонэ» ускорила шаг, чтобы догнать её.

— Потом спросишь у Ватанабэ.

— Откуда ему знать?

— Если он не знает, то никто не знает, — коротко ответила Киёно Рин.

Обходя всё более пышный дуб, они уже могли видеть школьные ворота недалеко впереди.

У ворот школы кот сидел на высокой кирпичной стене, а внизу собралось множество девушек, которые, словно репортёры, направляли свои телефоны на кота.

Кот, совершенно безразличный к ученицам женской частной школы и телефонам, спокойно сидел на высокой стене, являя собой воплощение изящества.

Его шерсть, более гладкая, чем лебединое оперение, казалось, слегка покачивалась даже в этот безветренный вечер.

А солнце, освещая его алым светом, облачало кота в великолепную золотую мантию, придавая ему благородный вид.

— Что это за кот? Рэгдолл?

— Такой пушистый, такой красивый, немного похож на сибирского лесного кота!

— Посмотрите на его мордочку, такая невинная и милая, наверняка это шиншилла!

— Его глаза такие большие и круглые! Ах! Такой милый! Хочу забрать его домой!

— Чей он? У него есть хозяин?

Ученицы частной школы, фотографируя, пытались заманить кота вниз остатками закусок, которые у них остались с дневного перекуса, одновременно выясняя, есть ли у кота хозяин.

Судя по всему, если бы они убедились, что хозяина нет, то немедленно забрали бы кота.

«Коидзуми Аонэ» с широко распахнутыми глазами в недоумении смотрела на кота.

Кот, со своими сверкающими глазами, похожими на два прозрачных стеклянных шарика, тоже смотрел на них.

— Как он тут оказался? — невольно спросила она у Киёно Рин.

Киёно Рин не ответила, прямиком направляясь к коту.

Её присутствие, подобное несокрушимому ледоколу, заставило девушек, собравшихся у стены, неохотно, но неизбежно расступиться перед ней.

— Спускайся, — сказала Киёно Рин коту, сидящему в лучах заката.

Кот легко спрыгнул, грациозно опустившись у её ног.

Если бы кот так спустился до появления Киёно Рин, его, скорее всего, захлестнула бы волна учениц.

Но сейчас, следуя у ног Киёно Рин, он мог лишь удостоиться тоскливых взглядов девушек, провожающих его.

Такой красивый кот, идущий рядом с такой красивой Киёно Рин, создавал странное ощущение умиротворённости, словно сцена из аниме о повседневной жизни "девушки и её кота".

Покинув школьные ворота, двое людей и кот продолжали привлекать внимание окружающих.

По дороге все трое хранили молчание.

Кот был необыкновенно красив, и если бы он ещё и заговорил, то, наверное, стал бы частью серии "Городские легенды".

Они пешком добрались до кондитерской в Синдзюку, доступной только для членов клуба.

В этот магазин, куда, как говорят, могли попасть только знакомые, Киёно Рин даже не пришлось приносить членскую карту, которую ей прислали сразу после покупки квартиры недалеко от школы.

Она бы всё равно не носила такую карту с собой, но поскольку пришла лично, проблем не возникло.

В заведении выступала группа, состоящая из учениц высшего женского института и женской частной школы, исполняющая свои оригинальные песни.

Двое человек и кот сели в углу, в отдельной кабинке.

«Коидзуми Аонэ» оглядывалась вокруг — такого шикарного места она не видела даже по телевизору.

Возможно, и сценаристы не могли бы вообразить истории, происходящие здесь.

— Киёно-сан, — сказала она, — чем, собственно, занимается твоя семья?

Почтительное поведение управляющего произвело на неё довольно глубокое впечатление.

— Это место — частная собственность одного из родственников Юки Мики, — объяснила Киёно Рин.

Ватанабэ-кот вспомнил, как перед поездкой в префектуру Иватэ он сопровождал Юки Мики на встречу, и там был человек, который услужливо подвинул ему стул.

Он оторвал треугольный кошачий рот от соломинки: — Юки Синсукэ?

— Вероятно, точно не помню, — как бы ни была хороша память Киёно Рин, имя человека, которого она давно не видела и не хотела запоминать, естественно, стёрлось.

Ей было неинтересно, и вместо этого она спросила: — Как ты оказался у школьных ворот? Я думала, ты превратился в душу и вернулся в своё тело.

— Тогда я действительно вернулся в тело, — Ватанабэ-кот отхлебнул разноцветный напиток, — но я могу произвольно выбирать место для воплощения в радиусе ста метров от моего тела.

— И ты можешь видеть внешний мир? — «Коидзуми Аонэ» уставилась на стеклянные глаза кота.

— Только в момент воплощения. Если бы я мог постоянно видеть, то не был бы так скучен, что богиня Киёно превратила меня в кота.

— Вот как.

Глядя на её заметно облегчённый вид, Ватанабэ-кот с подозрением изучил её: — Уважаемая Маленькая Коидзуми-сэнсэй, ты совершила что-то противозаконное с моим телом?

— Нет! Абсолютно нет!

— Подозрительно, — Ватанабэ-кот снова потянулся к соломинке, но она соскользнула в сторону, и он придержал её лапой.

Кот, делающий такой жест, заставил Киёно Рин, до этого смотревшую на «Коидзуми Аонэ», невольно перевести взгляд на него.

Она достала телефон и сделала снимок.

Рассматривая фотографию, она на мгновение задумалась, затем установила её в качестве фона рабочего стола.

За это время «Коидзуми Аонэ» успела сменить тему и спросила о случившемся ранее с бейсбольным мячом.

— Какой мяч? — Ватанабэ-кот с бульканьем пил напиток, его круглое личико выглядело невероятно мило.

«Коидзуми Аонэ» не удержалась и ткнула в него пальцем — такой мягкий и тёплый.

Ватанабэ Че отодвинул её руку лапой: — Руководительница, я спрашиваю, что за мяч?

— Вот что произошло, — «Коидзуми Аонэ» пересказала случившееся, — куда в итоге улетел мяч?

— Кто знает, может, он долетел до Киото и упал в реку Удзи; а может, взлетел в небо и ударил по самолёту, летящему с Хоккайдо в Шанхай.

— Не может быть настолько драматично, — недовольно сказала «Коидзуми Аонэ», полагая, что Ватанабэ-кот просто дразнит её.

Действительно, это было не настолько драматично, но Ватанабэ-кот всё равно решил обратить внимание на новости в ближайшие дни, надеясь, что мяч никого не ударил.

В следующие полчаса Киёно Рин продолжила рассказ, начиная с "инцидента со свиданием в аквариуме Синагава".

— ...и вот, Ватанабэ Че прямо во время тестов, в центральном дворе, перед всей школой признался Юки Мики в любви.

— А потом? А потом? — с нетерпением спросила «Коидзуми Аонэ».

Похоже, она больше не считала Юки Мики ведьмой, полностью погрузившись в любовную историю.

Киёно Рин бросила взгляд на Ватанабэ-кота, растянувшегося на столе: — Пусть он сам расскажет.

«Коидзуми Аонэ» тут же повернулась к нему.

Ватанабэ-кот зевнул, почесал живот и бесстрастным, лишённым эмоций тоном произнёс: — Юки Мики из класса 2, я люблю тебя. Перед частной школой Камигава, перед станцией Ёцуя, перед всеми я клянусь, Мики, я люблю тебя больше всего на свете, встречайся со мной, пожалуйста.

После такого монотонного, словно чтение по сценарию, рассказа «Коидзуми Аонэ» осталась полностью неудовлетворённой.

Тем не менее, она могла представить эту сцену.

Красивый юноша, стоящий во дворе школы в мае, признающийся в любви девушке в классе.

— Как романтично. Я тоже хотела бы, чтобы мальчик в будущем признался мне так, — взволнованно сказала «Коидзуми Аонэ».

— Невозможно, нет шансов, брось эту мысль, — Ватанабэ-кот вытянул лапы и стал кататься из стороны в сторону.

Раз уж он стал котом, надо было хорошенько насладиться этим опытом.

«Коидзуми Аонэ» хотела было возразить, но затем вспомнила, что её будущее уже определено, и лишь с неохотой сделала большой глоток напитка.

Раздалась вибрация, и «Коидзуми Аонэ» достала телефон Ватанабэ Че.

— Алло.

— Ватанабэ? — это был голос Коидзуми Аонэ.

— Нет, это ты.

— Что? О, это ты, Малая? Ты где?

— Ем с Киёно-сан.

— Будешь ужинать?

«Коидзуми Аонэ» посмотрела на Ватанабэ-кота, стоящего на одной лапе. Ватанабэ-кот покачал хвостом.

— Не буду, — ответила она человеку на другом конце линии.

— Хорошо.

Киёно Рин, фотографируя Ватанабэ-кота, небрежно спросила: — У тебя неплохие отношения с руководительницей, раз она зовёт тебя поужинать.

— У меня с руководительницей Коидзуми… — Ватанабэ-кот начал делать упражнения на пресс, — чисто учебные отношения.

Услышав это, «Коидзуми Аонэ» почувствовала необъяснимый дискомфорт внутри.

— На сегодня достаточно, — лениво потянулась она, затем взяла сумку и встала.

Сделав два шага, она обернулась и спросила у Ватанабэ-кота: — Ты идёшь?

— Если ты идёшь, у меня нет выбора, — смирившись, ответил Ватанабэ-кот, а затем лёгким прыжком в воздухе превратился в частицы света.

Наблюдая, как светящиеся точки окружают её, а затем одна за другой входят в её тело, «Коидзуми Аонэ», похоже, слегка улыбнулась, но тут же сдержалась.

— До свидания, Киёно-сан, мы с Ватанабэ возвращаемся домой, — сказала она.

Тонкие белые пальцы Киёно Рин скользили по экрану телефона, любуясь только что сделанными фотографиями Ватанабэ-кота.

— Коидзуми-сан, — она всё ещё смотрела на фотографии, — влюбиться в Ватанабэ — это нормально, но если из-за того, что ты используешь его тело, у тебя возникло ощущение, что между вами есть что-то особенное, то это ужасная ошибка.

— О чём ты говоришь? Как я могу так думать?

Киёно Рин увеличила одну из фотографий, рассматривая кристально чистые глаза Ватанабэ-кота: — Ватанабэ довольно холоден к другим девушкам и почти не общается с ними, но ты — Коидзуми Аонэ, руководительница. Иногда он не соблюдает дистанцию и ведёт себя слишком близко.

Она с некоторым удовлетворением выключила телефон, убрала его в сумку и взяла свой портфель.

— Киёно-сан, я уже говорила тебе, что не влюблена в него, — «Коидзуми Аонэ» говорила обречённым тоном.

Киёно Рин подошла к ней, глядя ей в глаза. Внешне она была точной копией Ватанабэ Че, но свет, эмоции, исходящие изнутри, были совершенно иными.

Она сказала: — Если бы это была нынешняя руководительница Коидзуми, она бы чётко понимала, что значит близость Ватанабэ, и знала, как себя вести. Но ты, сейчас, способна разобраться?

— Ай-яй, Киёно-сан! — «Коидзуми Аонэ» глубоко вздохнула.

Киёно Рин пристально посмотрела на неё: — Поскольку я не была достаточно ясна, я упустила некоторые вещи, и не хочу повторять ту же ошибку.

— Совершенно… — «Коидзуми Аонэ» выделила слово, — не понимаю, о чём ты.

— Возможно, мне не подходит такая роль. Поговори с собой, тебе, наверное, будет легче это принять.

Сказав последнюю фразу, Киёно Рин ушла.

— Такие самоуверенные, эти токийцы. Что они вообще обо мне знают? Я же сказала, что он мне просто немного интересен, — «Коидзуми Аонэ» закинула портфель на плечо.

Вернувшись в квартиру в районе Синано-мати, она сразу упала на огромную кровать, счастливо перекатываясь.

Лёжа на спине, она попробовала спросить: — Ватанабэ Че?

В пустой комнате никто не ответил.

Она обняла подушку, свернувшись калачиком: — Похоже, он действительно не видит внешний мир.

В этот момент кот вошёл в спальню из гостиной.

— Руководительница Коидзуми, почему ты обнимаешь мою подушку?

— А! — «Коидзуми Аонэ» в испуге отбросила подушку.

Ватанабэ-кот слегка повернул голову, уклоняясь от летящего предмета.

— Ты меня напугал до смерти! — не давая Ватанабэ-коту заговорить, «Коидзуми Аонэ» продолжила с раздражением, — ты представляешь, как страшно, когда в пустой комнате вдруг раздаётся голос!

— И правда, — Ватанабэ-кот скрестил лапы на груди, с самокритикой сказал, — я недостаточно всё продумал.

— Зачем ты вдруг появился? — «Коидзуми Аонэ» села и спросила.

— Сегодня среда.

— И что?

— День, когда мы с Маи договорились поужинать вместе.

— Так вот почему ты отказался от моей просьбы? Точнее, от приглашения моего будущего «я».

— Примерно так, — сказал Ватанабэ-кот, — не могла бы ты вернуться, руководительница Малая Коидзуми?

— Не хочу, — «Коидзуми Аонэ» снова легла.

— Причина?

— Хочу поспать подольше, не вставать рано.

— А как же моё свидание?

— Давай в следующую среду, я постараюсь один день встать пораньше и вернуть тебе тело.

— Но сегодня Маи-семпай придёт сюда, — сказал Ватанабэ-кот.

— Кстати, отличная идея — проверить, сможет ли она отличить меня от тебя? Если Маи-семпай не так сильно любит тебя, как Киёно-сан, то возможно, она вообще не заметит разницы.

— Зачем это делать? — недоумённо спросил Ватанабэ-кот.

— Испытание любви! Разве тебе не интересно узнать, насколько она тебя любит?

— Любовь, выдержавшая испытания, несомненно, прекрасна, но любовь существует не для испытаний. К тому же, я верю семпаю Маи.

— Если ты так веришь, почему не проверить?

— Именно потому, что верю, я не стану делать подобное. Любовь может пройти через испытания, но человек, который намеренно испытывает любовь — насколько же ему должно быть скучно?

— Ты так уверен в ней?

— Конечно, — ответил Ватанабэ-кот не задумываясь.

— А как насчёт той Юки Мики?

— Мики? — при упоминании этого имени Ватанабэ-кот выпрямился, — хотя наш путь любви был тернист, а характер у неё отвратительный, но Мики определённо заподозрила бы неладное, едва увидев тебя.

— Она любит тебя сильнее, чем Киёно Рин и Асуми Маи?

— Возможно, хотя её подозрительность скорее связана с тем, что она по своей природе недоверчива.

— Ну и ну, — «Коидзуми Аонэ» снова легла.

Через некоторое время она сказала: — Я ложусь спать, не мешай мне.

И в этот момент раздался щелчок открывающейся двери, и послышались приближающиеся шаги.

— Ватанабэ? — голос, холодный, но с примесью нежности.

«Коидзуми Аонэ», не успевшая заснуть, подскочила, и её испуганные глаза умоляюще посмотрели на Ватанабэ Че.