Семейное путешествие (2)

Сейчас говорить об этом, возможно, слишком поздно или нет необходимости: частная школа Камигава расположена на возвышенности в районе "Ёцуя", занимает большую территорию, и с нее открывается прекрасный вид.

Крутой склон, ведущий к школе, усажен деревьями сакуры и камфорными деревьями.

Этим утром на этом склоне Ватанабэ Че в который раз встретил Киёно Рин.

Теперь они даже не здоровались, лишь иногда обмениваясь несколькими словами.

— Что вчера произошло? — спросила Киёно Рин.

— Почему ты спрашиваешь?

— Вдруг заявляешь, что хочешь стать честным человеком. Неужели тоже побывал в будущем? Полностью изменил свою жизнь?

— И это ты смогла угадать? — восхитился Ватанабэ Че, — Вчера ночью во сне я вдруг оказался в теле твоего "я" через десять лет. Женщинам так неудобно ходить в туалет.

— Даже фраза "Киёно, я хочу постепенно становиться честным человеком" — ложь? Я зря на тебя рассчитывала.

— Шутки не считаются ложью, я настаиваю на этом. К тому же я сказал "постепенно становиться", буду стараться.

— Что всё-таки случилось? — снова спросила Киёно Рин.

Ватанабэ Че рассказал ей о вчерашнем вечере.

По обеим сторонам дороги ярко-зеленые деревья сакуры и буки слегка покачивались на южном ветру.

Время от времени их обгоняли одноклассники, стоя крутившие педали велосипедов; Бейсбольная команда с громкими кричалками пробегала мимо строем; Впереди две ученицы частной школы, которых он видел на баскетбольном турнире, обсуждали айдол-группы.

Солнечное, яркое утро.

— Мики и Киёно эгоистичны? — Блестящие черные волосы Киёно Рин слегка развевались на южном ветру.

— Точное слово, не правда ли? — с легкой гордостью спросил Ватанабэ Че, — Не найти более подходящего.

Киёно Рин отреагировала холодно и спросила:

— Независимо от того, что думает Коидзуми Аонэ, она на всю жизнь должна принадлежать тебе — вот что ты считаешь?

— Да.

— За год в Токио у тебя уже есть девушка и две любовницы. Когда ты закончишь высшее учебное заведение, собираешься купить квартиру, в которой сейчас живешь? — съязвила она.

— Хоть я и не хочу этого, но будущее никто не может предсказать.

— Вот как.

— Поэтому, — Ватанабэ Че повернул голову к ее милому лицу, — я обещаю тебе, что больше никогда такого не случится.

— А если случится?

Ватанабэ Че промолчал, лишь улыбнулся Киёно Рин.

Улыбка юноши, словно выражение непреодолимой симпатии к тому, кто ему нравится.

Киёно Рин взглянула на него, и они встретились глазами на холме Ёцуя.

Поднявшись на склон, у школьных ворот они увидели Коидзуми Аонэ в кардигане и длинной юбке, нежную и красивую.

Вокруг нее собралось четыре-пять девушек из бывшего четвертого класса.

— Доброе утро, инспектор Коидзуми, — проходя мимо, поздоровался Ватанабэ Че.

— Доброе утро, — увидев рядом с Ватанабэ Че Киёно Рин, Коидзуми Аонэ внешне сохранила спокойствие, но внутренне встревожилась.

— Ватанабэ-кун, доброе утро! — девушки, окружавшие Коидзуми Аонэ, возбужденно смотрели на Ватанабэ Че.

— Да, доброе утро.

Войдя в ворота, они увидели впереди огромный дуб.

Когда Ватанабэ Че и Киёно Рин подошли к дереву, казалось, что все небо скрылось за плотной завесой зеленых листьев.

Обойдя дуб слева, разделенная деревом дорожка снова стала единой, прямой линией, ведущей к внутреннему двору.

По обеим сторонам внутреннего двора, засаженного цветами и травами, стояли учебный корпус и здание клубов, соединенные крытым переходом.

Они направились к учебному корпусу.

— Ватанабэ-кун, тебе пора научиться самоконтролю. Не потакай женщине только потому, что она не может без тебя.

— Ты говоришь о мягкосердечии? Если речь о самодисциплине, ты знаешь, сколько метров в окружности стадиона Дзингу?

— Я говорю о физиологическом самоконтроле.

— В этом я тоже очень дисциплинирован.

— Вот как. Кстати, окружность стадиона Дзингу — тысяча триста двадцать метров.

— Откуда ты знаешь?

Киёно Рин открыла свою сумку в стиле учениц японских частных школ и достала книгу в обложке — Ватанабэ Че видел, что она читала ее долгое время.

Она открыла определенную страницу.

— Четвертое января, переезд, первая утренняя пробежка по стадиону Дзингу, один круг — тысяча триста двадцать метров. В скобках: хвастаюсь перед Киёно Рин.

Оказывается, все это время она читала не книгу, а чьи-то записи.

— Кроме того, путь вокруг Императорского дворца примерно 5 километров, — она помахала записной книжкой, — тоже записано здесь. В будущем не нужно специально записывать такие вещи, чтобы похвастаться передо мной.

— Ватанабэ Че протянул к ней руку.

— Что? — Киёно Рин с глазами, подобными ясному зимнему небу, недоуменно посмотрела на него.

Ватанабэ Че обиженно указал на записную книжку в ее руках, а затем на себя, словно говоря: "Ты закончила? Можешь вернуть мне?"

Как ребенок, у которого отобрали игровую приставку.

Киёно Рин посмотрела на дневник в своих руках и убрала его обратно в сумку.

— Извини, я не подумала о чувствах автора. Мне не следовало доставать его в таком месте, — она застегнула молнию на сумке.

Со звуком молнии дневник исчез из поля зрения его владельца.

— Пока, — Ватанабэ Че опустил руку.

— Не забудь открыть окна, твоя девушка постоянно ест внутри, везде запах еды, — сказала Киёно Рин его удаляющейся спине.

Ватанабэ Че пошел в актовый зал, чтобы положить туда розу.

Сегодня на уроке они продолжили писать в блокноте, который Ватанабэ Че тайно назвал "Записи клуба наблюдения за людьми":

"Твои губы тоже имеют право соревноваться со мной?" (Юки)

"Действительно не могут соревноваться, в плане уродства" (Киёно)

"Хорошо, что ты знаешь о своем уродстве, это еще не безнадежно" (Юки)

"Я восхищаюсь твоим самообманом. Насчет того, что лишь грудью ты хуже меня, я никак не могу себя обмануть" (Киёно)

"Какая ты оптимистичная. Кроме ног, которые так же хороши, как мои, ты думаешь, что в чем-то еще можешь сравниться со мной?" (Юки)

"Зачем спорить на словах, почему бы не сравнить напрямую? Я готов дать оценку с мужской точки зрения" (Ватанабэ)

"Я не против" (Юки)

"Юки-сан, пожалуйста, пни его за меня, спасибо" (Киёно)

"Сделай сама" (Юки)

"Я не настолько грубая. Пинать людей — это только ты можешь" (Киёно)

После урока Юки Мики схватила Киёно Рин за лицо и спросила тоном, каким запугивают слабых: — Только я могу делать это?

Не в силах сопротивляться, Киёно Рин лишь холодно отвернулась.

Все в классе с изумлением наблюдали эту сцену.

Ватанабэ Че с сочувствием смотрел на Киёно Рин.

Давал ей лекарства, водил на занятия духового оркестра по субботам и воскресеньям, выводил на прогулки под предлогом разминки, но она, кажется, тренировалась лишь два дня в неделю.

Юки Мики, хоть и не тренировалась, но изначально была сильнее, а из-за легкости приема лекарств она принимала их больше.

— Киёно-сан, тебе пора измениться, — посоветовал Ватанабэ Че.

— Что изменить? — Киёно Рин было не по себе, ее голос был холоднее майского снегопада в Токио.

— Либо избавься от лени и активно тренируйся, либо перестань провоцировать.

— Ты предлагаешь мне сдаться? — Киёно Рин уставилась на Ватанабэ Че.

— Не смотри на меня, смотри на нее, на нее! — Ватанабэ Че указал на победительницу Юки Мики.

Юки Мики пнула его.

Ватанабэ Че зацепил ее ногу своей, продолжая говорить:

— И я не предлагаю тебе сдаться, а просто перестать провоцировать. Например, в учебе, настоящем спорте, в этом сочинении — победитель очевиден. Но ты обязательно хочешь выяснить, кто красивее. Даже если провести тысячу голосований по всей стране, 499 раз скажут, что ты, 499 раз — что Мики.

— А что с оставшимися двумя? — лениво спросила Юки Мики.

— Я такой красивый, что выиграть два раза из тысячи — вполне справедливо.

Киёно Рин посмотрела на него с неодобрением, а Юки Мики рассмеялась, упав на парту, ее смех волновал душу.

— Вы оба что, хотите подраться?

Такие дни пролетели незаметно, и вскоре наступила пятница.

После школы Ватанабэ Че и Киёно Рин сели в роскошный автомобиль Юки Мики и вместе отправились в особняк семьи Киёно.

Ранние летние сумерки заставляли этот дворец сиять.

Пройдя через гостиную с высоким куполообразным потолком, они втроем вышли во двор.

Широкий газон, изумрудно-зеленые сосны и кипарисы, розовые лозы, обвивающие изгородь, мраморный бассейн с лазурно-голубой водой.

Это изысканное и величественное здание выходило на Токийский залив, возвышаясь над районом порта.

Трое прошли под аркой, мимо стола среди цветов, и подошли к изгороди.

Там были две почтенные дамы.

— Этот сорт роз имеет насыщенный аромат, яркий цвет, а здесь английские голубые розы с крупными лепестками, красивой формой, цветущие весь год, — мать Киёно рассказывала матери Юки.

— По сравнению с голубыми розами, я все же предпочитаю темно-красные, — сказала мать Юки.

— Мама, — Киёно Рин и Юки Мики окликнули своих матерей, а Ватанабэ Че сказал "тетушка".

Две почтенные дамы обернулись и посмотрели на троих.

Мать Юки скользнула взглядом по Ватанабэ Че и с улыбкой сказала матери Киёно:

— В прошлый раз Ватанабэ-кун ночевал у меня, утром сорвал майскую розу, которую я использую для купания, и подарил Мики, сказав, что та напоминает ему о моей воде для ванны.

— Вот как?

Две женщины рассмеялись, как юные девушки.

— Так вот что было, — Киёно Рин повернулась к Ватанабэ Че, — И как, вода для ванны приятно пахла?

— Приятно, конечно приятно, аромат майской розы, — уверенно ответил Ватанабэ Че.

— Ватанабэ-кун, — с улыбкой сказала мать Киёно, — в следующий раз понюхай мою воду для ванны, посмотрим, чем она пахнет.

— Тетушка...

— М? Мама сейчас рассердится.

Ватанабэ Че взглянул на Киёно Рин, прося о помощи.

— Ватанабэ-кун, мама с тобой разговаривает, — мать Киёно уперла руку в бок, принимая материнскую позу.

— Мама, вы такая молодая, с таким чистым и непосредственным взглядом на мир, мне и нюхать не нужно, я уверен, что вы используете жасмин. Белоснежный жасмин, изящной формы, не кричащий, утонченный и благородный, идеально подходит вам.

— Мики, мой приемный сын — льстец, будь осторожна, не дай себя обмануть, — шутливо упрекнула мать Киёно.

— Как прекрасно быть обманутой. Женщина должна слышать только похвалу, тогда она становится красивее и увереннее, — сказала мать Юки, — Если все видеть ясно и слышать только правду, как скучно.

Затем она обратилась к Ватанабэ Че, который всей душой хотел сбежать: — Ватанабэ-кун, если моя сестрица не хочет слушать, скажи мне — своей родной матери.

Ватанабэ Че поправил воротник своего костюма обеими руками и, стоя спиной к закату над Токийским заливом, сказал Юки Мики и Киёно Рин:

— Две мои сестренки, простите, но наследовать семьи Юки и Киёно может только ваш старший брат.

Обе сестренки закатили глаза на брата Ватанабэ.

Две почтенные дамы смеялись так, что их очарование затмевало все цветы в саду.

Пятеро сели за садовый стол и наслаждались изысканным ужином, принесенным слугами.

Был теплый вечер с легким ветерком.

Волны Токийского залива переливались, каждый гребень словно был усыпан золотыми слитками.

Во время ужина мать Юки тихо рассказала Ватанабэ Че о цели этой встречи — сгладить отношения между двумя юными госпожами.

В аромате цветущих растений она наклонилась ближе, а красивый Ватанабэ Че склонил ухо, чтобы лучше слышать. Посторонний, не знающий об их отношениях, мог бы подумать, что это влюбленные обмениваются секретами.

— Как дела в последнее время? — Мать Юки интересовалась не здоровьем Ватанабэ Че.

— Организовал несколько мероприятий, отношения, кажется, немного улучшились, — ответил Ватанабэ Че.

Игры в "камень-ножницы-бумага", сочинение конкурсных работ и прочее.

— О? — Недаром она мать Мики — простое междометие трогало за душу.

— Сегодня Мики ущипнула Киёно за щеку, хотя это была своего рода борьба, — тихо объяснил Ватанабэ Че.

— О чем вы там шепчетесь? — донесся веселый голос матери Киёно, — Расскажите всем.

Мать Юки выпрямилась и с улыбкой сказала: — Ватанабэ-кун, о чем мы говорили?

— Вы меня спрашиваете?

— М? — Мать Юки наклонила голову, глядя на него. Ее манеры и выражение лица не отличались от учениц Камигавы, но с добавлением зрелого очарования.

— Ну, расскажи, — обычным тоном сказала Юки Мики.

— Мне тоже любопытно, — добавила Киёно Рин.

Ватанабэ Че только собирался ответить, как мать Юки снова наклонилась к нему, принеся аромат майских роз.

Ее чувственные губы приблизились к уху Ватанабэ Че, а рука без единой морщинки прикрыла их от остальных.

Ее глаза смотрели на трех других, словно опасаясь, что те подслушают.

— Не выдавай, хорошо? Хотя они знают цель ужина, но если мы скажем прямо, они не придут в следующий раз.

Закончив, она отстранилась, и Ватанабэ Че наклонился к ее уху.

— В конце месяца мы с Мики собираемся в путешествие. Как вы думаете, куда лучше поехать?

Мать Юки поежилась, словно ей было щекотно, кокетливо, будто смущаясь.

Ватанабэ Че засомневался, был ли тот величественный образ в изысканном кимоно, благородно восседавший во главе стола при их первой встрече, настоящим.

Закончив разговор, Ватанабэ Че сказал трем остальным:

— Мы с Мики планируем путешествие в конце месяца. Только что я спрашивал маму Юки, какие места интересно посетить.

Мать Юки взглянула на Киёно Рин, способную распознавать ложь, и вдруг прыснула со смеху.

— Ватанабэ-кун, — в ее глазах светился смех, — мама очень тебя любит.

— Мама, я тоже очень вас люблю.

— Ложь, — Киёно Рин вытерла уголок рта белой салфеткой.

— Ватанабэ Че признался: — Хорошо, я люблю Мики.

— Ох, Рин-тян слишком портит настроение, — мать Юки ничуть не обиделась, — Ватанабэ-кун, не беспокойся, мама верит всему, что ты говоришь.

"Она лжет лучше меня!" Ватанабэ Че умоляюще посмотрел на свою девушку.

— Мама, — холодно окликнула Юки Мики.

— Ладно-ладно, Мики ревнует, — мать Юки наконец прекратила представление.

— Путешествие, как замечательно, — вздохнула мать Киёно, — Кстати, я в этом году еще никуда не ездила. Давайте поедем вместе?

— А? — Ватанабэ Че застыл на месте.

— Можно, Ватанабэ-кун? — Мать Киёно прильнула плечом к Ватанабэ Че.

Тонкий аромат окутал его.

"Спасите!" Ватанабэ Че в отчаянии посмотрел на Киёно Рин.

Киёно Рин отпила глоток апельсинового сока, глядя на искрящийся волнами залив.

Ватанабэ Че перевел взгляд на мать Юки.

Мать Юки посмотрела на Киёно Рин, затем на свою дочь.

— Замечательная идея, поедем впятером, — сказала она с улыбкой.

— Значит, решено! — Мать Киёно решительно хлопнула в ладоши, — Мы с сестрицей выберем место и составим маршрут, а вы, дети, сосредоточьтесь на учебе.

Под столом Юки Мики с силой пнула Ватанабэ Че.

На обратном пути она сидела, скрестив ноги и сложив руки на груди, и спросила Ватанабэ Че: — Почему ты не отказал сразу?!

— Но она же мать Киёно.

— И что? Ты собираешься к ним переехать? — холодно усмехнулась она.

— Она мать Киёно, я встречался с ней всего несколько раз, как я мог отказать? Если бы это были наши матери, я бы прямо сказал: "Нельзя, нам с Мики нужно побыть вдвоем". Понимаешь, что я имею в виду? Чем хуже отношения, тем неудобнее отказывать.

Затем Ватанабэ Че добавил с упреком:

— И твоя мать тоже! Почему она согласилась?

Юки Мики слегка прищурилась, о чем-то размышляя, а затем улыбнулась.

— Ладно, пусть они увидят во время этой поездки, как мы близки.

Это ведь должна быть годовщина их отношений?

Почему же у Ватанабэ Че было такое ощущение, будто это поминальный день?