Фотосъёмки на горе Такао (3)

— Как получилось?

— Сойдёт.

— Может, попробуем ещё раз? — предложил Ватанабэ Че, хотя посреди подвесного моста солнце палило нещадно.

Киёно Рин многим пожертвовала ради съёмок фильма, и он не видел причин не потерпеть немного. К тому же, если уж взялся за дело, нужно делать его наилучшим образом — таковы были его принципы.

— Могу я услышать ваше мнение? — Киёно Рин обратилась к четырём сопровождавшим их девушкам.

Ватанабэ Че восхищался ею. Он бы сам вряд ли смог как ни в чём не бывало заговорить с человеком после того, как сказал ему "мои отношения с тобой не так хороши, как с другим".

Девушки столпились вокруг, просматривая отснятый материал.

— Да отлично же! — Ичиги Аой решительно подняла большой палец, хотя было непонятно, что именно она оценивала: операторскую работу или Ватанабэ Че.

— Я... я тоже думаю, что хорошо, — застенчиво произнесла Ханада Асако.

— Мм, — Асуми Маи слегка кивнула.

Только Тамамо Конами поджала губы, недавно покрытые блеском, и промолчала.

— Похоже, проблем нет, — Киёно Рин ещё раз сама всё перепроверила.

— Вот и хорошо, — Ватанабэ Че протянул к ней руку.

— Ты хочешь посмотреть? — Киёно Рин передала ему зеркальный фотоаппарат.

— Сумку.

— А, — Киёно Рин сняла плетёную сумку с плеча. — В следующий раз, когда просишь что-то у меня, будь добр выражаться яснее, Ватанабэ-кун.

Ватанабэ Че, глядя на её холодный взгляд и постепенно краснеющие щёки, машинально кивнул.

Какая же она милая!

Ватанабэ Че пришлось признать, что если он до сих пор считал, что "никогда не лгать — это не глупость", то в основном потому, что Киёно Рин была достаточно красива.

Потратив на подвесном мосту столько времени, сколько Ультрамен мог бы потратить на уничтожение пяти монстров — теоретически пятнадцать минут — они продолжили подниматься в гору.

Петляя по горной тропе, они достигли вершины только около пяти часов.

Как только они оказались на вершине, девушки тут же рухнули на скамейки, неспособные пошевелиться, и лишь спустя долгое время начали маленькими глотками пить воду.

Ватанабэ Че стоял на смотровой площадке, вглядываясь вдаль, и мгновенно ощутил то самое чувство, которое возникает, когда поднимаешься высоко и смотришь вдаль.

Погода была великолепной, ни облачка на горизонте, видимость — до предела.

Тёмно-зелёные горы тянулись одна за другой, иногда между ними проглядывали городки, а дальше виднелся большой массив, который, должно быть, был районами Токио. А на самом дальнем плане даже можно было различить заснеженную гору Фудзи.

Говорят, гора Фудзи открыта для посещения только с июля по сентябрь, и кто знает — возможно, сейчас какой-нибудь альпинист там смотрит в эту сторону через бинокль.

Ватанабэ Че помахал в сторону горы и почувствовал, что поездка того стоила.

Осмотревшись вокруг, он вернулся туда, где отдыхали девушки.

— Простите, что заставила вас карабкаться в гору в такую жару, — виновато сказала Киёно Рин.

— Ничего страшного, — Тамамо Конами слабо махнула рукой.

— Угу, иногда такие поездки — это неплохо, правда, сэмпай? — даже утешая других, Ичиги Аой пыталась найти общие темы с Асуми Маи.

Но ответила ей Ханада Асако: — Да! Иногда я тоже хочу прогулять школу, купить билет "Молодёжный восемнадцать" и путешествовать по всей стране!

— Ааа, понимаю, я тоже не хочу в школу.

— Тамамо-сан, мы, наверное, имеем в виду разные вещи?

Ватанабэ Че плюхнулся на скамейку рядом с ними и, глядя сквозь крышу храма Якуо-ин, любовался небом.

Голубое небо, белые облака, чёрная крыша, зелёные кленовые листья — пейзаж был простым, но удивительно чистым и красивым.

— Хочешь пить?

Ватанабэ Че обернулся. К нему обращалась Асуми Маи.

Его взгляд упал на её руки. Тонкие, белые пальцы держали пластиковую бутылку с уже откручённой крышкой.

Зубчатые края крышки, прозрачная жидкость, сверкающая в лучах солнца.

Пока Ватанабэ Че размышлял, из чего эта жидкость, Асуми Маи просто протянула ему бутылку.

— Сэмпай, это...

— Всё в порядке, ты ведь хочешь пить.

За спиной Асуми Маи были раскрасневшееся лицо Ханады Асако, разинутый рот Ичиги Аой, удивлённое выражение Тамамо Конами и слегка нахмуренные брови Киёно Рин, выражавшие то ли недоумение, то ли недовольство.

— Нет, я не хочу пить, — ответил Ватанабэ Че, хотя его запасы воды закончились ещё на полпути.

— ... — Асуми Маи неподвижно смотрела на него, не говоря ни слова.

В воздухе повисло явное ощущение "не возьмёшь — не уберу руку".

— Маи-сэмпай, даже если тебе всё равно, что вокруг происходит, нужно хотя бы различать пол! — Ичиги Аой, перегнувшись через сидящую между ними Ханаду Асако, схватила руку Асуми Маи.

Асуми Маи сначала скользнула по Ичиги Аой равнодушным взглядом, а затем на её лице медленно проступило недоумение: — Только у Ватанабэ-куна нет воды.

— Сэмпай слишком естественна! В прошлый раз ты просто прижалась к нему!

Стоя в стороне, Ватанабэ Че подумал, что все женщины достойны "Оскара".

После отказа самого Ватанабэ и единодушного протеста девушек с "разъяснениями", "естественная" Маи-сэмпай оставила попытки напоить его из своей бутылки.

Передохнув, девушки занялись обычными для таких мест делами: потрогали осьминога, приносящего удачу, позировали на ступенях храма как модели, держали на ладони гору Фудзи и так далее.

Пока они по очереди трогали осьминога, Ватанабэ Че положил руку на каменный шар "шести чувств" и искренне помолился.

Хотя вряд ли любой мужчина способен на такую чистоту чувств? Даже в шестьдесят лет вряд ли это возможно.

— Тебе действительно нужна чистота чувств, — Киёно Рин сфотографировала эту сцену.

— Если это действительно приносит удачу, то я думаю, даже без чистоты чувств всё будет хорошо, — сказал Ватанабэ Че, вспоминая о системе, которая вскоре должна обновиться.

— Я не одобряю надежды на удачу.

— Ты имеешь в виду, что нужно укреплять себя усилиями?

— Нет, я предлагаю тебе пораньше столкнуться с реальностью.

— Для божества ты удивительно немилосердна.

Киёно Рин направила фотоаппарат на девушек, уголки её губ слегка приподнялись в улыбке.

Когда все нафотографировались, время уже поджимало, и было единогласно решено не спускаться пешком.

Спуститься можно было двумя способами: на подвесном кресельном подъёмнике или на рельсовом фуникулёре — вагончике, похожем на электричку, который едет по горе.

— Что предпочитаете? — только успела спросить Киёно Рин.

Ичиги Аой: — Кресельный! Тамамо Конами: — Кресельный! Асуми Маи кивнула: — Кресельный.

— Я поеду на фуникулёре, — решительно сказал Ватанабэ Че.

Всего шесть человек, и если ехать на кресельном подъёмнике, рассчитанном на двоих, ему пришлось бы сидеть с одной из девушек — хоть он и не мог похвастаться чистотой чувств, но понимал, где границы.

— Нет, ты должен ехать на кресельном, — твёрдо сказала Киёно Рин.

— Почему?!

— Я хочу снять серию кадров, как ты едешь на нём в одиночестве.

— Так вот оно что, тогда не возражаю.

— Дай мне сумку.

Получив обратно свою плетёную сумку, Киёно Рин заметила пересохшие губы Ватанабэ Че и, подумав, достала свой улун.

— Только один раз.

— Погоди, ты внезапно даёшь мне полбутылки улуна, из которой пила красивая девушка, и с таким застенчивым выражением, я буду сму... Уф!

Щёку Ватанабэ Че прижало дно бутылки, которой толкнула его Киёно Рин, исказив его лицо, более красивое, чем у Гэндзи.

— Ты идиот?

— Нет. Точно нет.

— Раз нет, то заткнись, бери напиток и садись в кресло.

— Слушаюсь, капитан.

Глядя, как Ватанабэ Че послушно берёт улун и идёт к кресельному подъёмнику, а затем подпрыгивает, обжёгшись о нагретое солнцем сиденье, Киёно Рин невольно прикрыла рукой улыбку.

Тамамо Конами, наблюдая за этим, сверкала глазами.

Впрочем, кроме Ичиги Аой, лица других девушек тоже не выглядели особо довольными. Только в прозрачных как летний родник глазах Асуми Маи промелькнул странный блеск.

В итоге они спустились с горы на кресельном подъёмнике в таком составе: Ичиги Аой с Тамамо Конами, Ханада Асако с Асуми Маи, Киёно Рин, Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че не знал, как они распределились, но процесс наверняка был забавным.

Жаль. Наблюдать, как женщины борются друг с другом, — захватывающее зрелище.

Кресельный подъёмник на горе Такао тоже был "захватывающим", потому что не имел ограждений. Впрочем, большинство участков проходило невысоко над землёй, а над ущельями была натянута защитная сетка.

Ватанабэ Че смотрел на Киёно Рин, обернувшуюся, чтобы его снять, и невольно подумал: если человек упадёт, ничего страшного, а вот если фотоаппарат — наверняка разобьётся.

Если фотоаппарат разобьётся, неизвестно, удастся ли спасти карту памяти, но точно у них не хватит клубных средств на новый — нынешний они купили, нецелевым образом потратив призовые деньги духового оркестра.

Впрочем, это проблема Киёно Рин, а не его.

Ватанабэ Че сосредоточился на окружающих видах.

Зелёные кленовые листья на расстоянии вытянутой руки, высокие густые криптомерии, начинающее окрашиваться в красноватый оттенок солнце, отбрасывающее тёплые тени сквозь лес.

Спустившись с горы, они зашли в ресторанчик под названием "Такахасия" поесть гречневой лапши.

Можно было выбрать горячую или холодную лапшу, но летом обычно выбирали холодную: отдельно подаётся лапша, которую понемногу берут палочками и каждый раз окунают в соус.

Лапша была очень упругой.

Темпура, подаваемая с ней, тоже была вкусной, а если посыпать её кунжутом и острым перцем, получалось восхитительно и сытно.

Жадно проглотив лапшу, девушки ринулись в лавку итальянского мороженого и купили по шарику, а Ватанабэ Че пошёл за жареными моти.

Вокруг тлеющих ярко-красных углей была расположена окружность из соломенных верёвок, на которые были нанизаны моти и данго.

Снаружи они были золотисто-коричневыми, внутри мягкими, и хоть были вкусными, летом обжигали рот.

Поев, Ичиги Аой предложила сходить в онсен "Горакутэн", чтобы снять усталость от подъёма, но все отказались.

Ханада Асако взглянула на часы: — Извините, у меня вечером занятия по контрабасу.

— А мне нужно на подготовительные курсы, скоро начало учебного года, надо готовиться к тестам, — Тамамо Конами машинально теребила кончик своего хвостика.

— Лучше вернёмся пораньше, сегодня все устали, — Киёно Рин приняла окончательное решение.

— Ну ладно. Когда осенью листья клёна покраснеют, приедем искупаться в горячих источниках, — с сожалением сказала Ичиги Аой.

По сравнению с поездкой сюда, обратный экспресс до Токио был тише — не прошло и десяти минут, как девушки почти все уснули.

Ватанабэ Че смотрел на убегающий за окном пейзаж, думая о том, что через два дня начнётся школа.

В оставшиеся дни каникул, кроме съёмок на территории школы, не произошло ничего примечательного.

Пока остальные участники духового оркестра были заняты подготовительными курсами к поступлению или тестам начала учебного года, или же спешно доделывали летние задания, Ватанабэ Че продолжал усердно практиковаться на гобое.

За день до начала занятий он отнёс школьную форму в ближайшую прачечную, чтобы её выстирали и отгладили.

Вечером тридцать первого числа он тщательно сложил в портфель летние задания, учебники, канцелярские принадлежности.

Наконец, он перевернул страницу календаря, купленного мамой, и летние каникулы официально закончились, начался новый семестр.

В классе стоял шум, в коридорах раздавался гвалт, все болтали с таким энтузиазмом, будто откладывали разговоры на все летние каникулы до этого дня.

Ватанабэ Че сидел у окна, обёртывая новые учебники в папки с изображением Савамуры Спенсер Эрири из "Как воспитать обычную девушку".

— Оказывается, Ватанабэ, тебе нравятся маленькие девочки, — Сайто Кэйсукэ, которого он не видел несколько дней, сделал неприятный для Ватанабэ Че вывод.

— Как такое возможно? Просто у Саори-нээ ещё нет фотокниги, иначе я бы точно использовал её фото для обложек, — о том, что ему нравились ноги, Ватанабэ Че не собирался рассказывать никому.

На данный момент о его особом пристрастии знали только Юки Мики и Киёно Рин.

Первой объяснять не нужно — сравнив частоту, с которой Ватанабэ Че прикасался к верхней и нижней частям её тела, она всё поняла; что касается второй, Ватанабэ Че всё ещё пытался отпираться — категорически отрицая.

— Саори-нээ? Кто это? Уэда Саори? Мне больше нравится Ханадзава Кана, — сказал Куний Осаму, хватаясь за грудь и безжалостно обмахиваясь новым учебником.

— Ханадзаву Кану я знаю, а кто такая Уэда Саори? — Ватанабэ Че аккуратно сложил новые учебники в парту.

Запах типографской краски, свежие страницы и аккуратная стопка книг давали ему чувство удовлетворения.

Впрочем, это ощущение было только в начале учебного года. Не пройдёт и недели, как он наверняка обнаружит потерянный контрольный лист по родному языку в учебнике математики.

— Опять болтаете о всякой ерунде, — Сайто Кэйсукэ прервал разговор о "Саори". — Кстати, во что вы играли в последнее время?

— Я купил классическую консоль от Nintendo, на ней можно играть во многие игры эпохи картриджей, в которые нужно было дуть, — Ватанабэ Че, относя форму в прачечную, заодно потратил всю месячную карманную сумму.

Куний Осаму машинально сказал: — Разве это не игры для среднего возраста?

— А?

Сайто Кэйсукэ выхватил книгу из рук Куний Осаму и закрутил её в воздухе: — Я недавно начал играть в новую игру, сегодня вечером поиграем вместе?

— Какой жанр? Слишком гриндовые я не люблю, — Ватанабэ Че больше нравились игры вроде "League of Legends", где каждый матч отдельный, а не игры на развитие и гринд.

Конечно, фермерские игры — это не гринд!

— "PUBG", сто игроков высаживаются на острове, собирают оружие и боеприпасы, и убивают друг друга.

— Звучит интересно, как-нибудь попробую, — кивнул Ватанабэ Че.

— Ты будешь носить мне патроны и аптечки, в прошлый раз я убил шестерых за один раз! — Куний Осаму взял книгу как ружьё и "обстрелял" класс.

Будь это настоящее оружие, в первый день нового семестра четвёртый класс был бы полностью истреблён.

— В итоге всё равно я принёс победу! Ты бросаешься на всех, кого видишь! — возразил Сайто Кэйсукэ.

— Какой смысл в победе! Убивать — вот что главное!

— В проигранном матче, сколько бы ты ни убил, ты всё равно проигравший! Лузер! Понимаешь?

— Такие как ты могут победить, только если не встретятся со мной!

— Но в матчах, где ты участвуешь, побеждаем благодаря мне!

— Хватит вам спорить, когда появится великий я, умеющий и убивать, и побеждать, вы оба будете моими прихвостнями.

— Да пошёл ты! Сайто, давай его!

— Вы двое тоже хотите потанцевать? Сейчас покажу вам, на что способен мастер свободных боевых искусств, единственный последователь божества Киёно!

Счастье мальчишек так просто.