День перемен

Тиёда, Дзимботё.

Мать Юки вернулась из сада в гостиную, передавая садовые ножницы служанке.

— Мама? — Юки Мики спускалась по лестнице, безупречно одетая.

— Какая редкость, так рано встала, — с улыбкой заметила мать Юки.

Юки Мики спустилась к столу, и служанка принесла завтрак.

— Я слышала, вчера произошло что-то неприятное? — мать Юки села рядом с дочерью, подперев подбородок руками.

Её манеры, выражение лица, внешность — словно у прекрасной женщины чуть за двадцать.

— Ничего особенного, — Юки Мики отпила молока и быстро приступила к завтраку.

— «Ничего особенного», а целый день в больнице? Говорят, Сидзуру и другие сильно пострадали?

— От кого вы слышали?

— Секрет.

Юки Мики положила столовые приборы, залпом допила молоко и вытерла губы: — Я закончила.

Она поднялась и направилась к выходу.

Мать Юки проводила дочь взглядом.

— Я недооценила тебя, Ватанабэ, — произнесла она тихо.

***

Когда Юки Мики прибыла в больницу, Ватанабэ Че уже встал.

Она увидела его у окна — руки в карманах, взгляд, устремлённый на утренний Токио.

Его непринуждённая поза и твёрдая постановка ног говорили о полном выздоровлении.

— Мики? — он обернулся, медленно улыбаясь.

Утренний свет падал на его одухотворённое красивое лицо, заставляя Юки Мики невольно задержать дыхание на мгновение.

— Тебе лучше? — она подошла ближе.

Ватанабэ Че естественным движением привлёк свою Мики в объятия.

От её одежды веяло лёгкой прохладой улицы.

— Мики, моя Мики, можно тебя поцеловать? — спросил Ватанабэ Че.

Юки Мики обвила его шею руками, предлагая свои губы.

Они целовались у окна на фоне восходящего солнца.

Высотные здания Токио одно за другим озарялись утренним светом, стеклянные окна, вставленные в каркасы зданий, отражали ослепительные лучи.

Они продолжали целоваться, пока все эти небоскрёбы полностью не погрузились в утренний свет.

— Сестрёнка такая сладкая, — с нежной улыбкой сказал Ватанабэ Че.

— Братишка тоже ничего, — довольно ответила Юки Мики, прильнув к нему.

Через какое-то время Ватанабэ Че мягко отстранил её.

Юки Мики вопросительно посмотрела на него своими неизменно прекрасными глазами.

— Она идёт, — объяснил он.

Юки Мики нахмурилась, но через секунду лицо её разгладилось, и выражение сменилось на презрительное, холодное, высокомерное.

Когда кот Ватанабэ появился на плече Юки Мики, «Коидзуми Аонэ» пришла через десять лет времени в эту залитую солнцем и счастьем больничную палату.

— Доброе утро, Коидзуми-сэнсэй, — первым поздоровался кот Ватанабэ.

— Доброе утро, — поздоровавшись, «Коидзуми Аонэ» посмотрела на Юки Мики.

Юки Мики сняла кота Ватанабэ с плеча и начала осматривать каждую часть его тела, словно врач на осмотре.

Глаза, уши, зубы, язык, когти...

— Эм, — «Коидзуми Аонэ» нерешительно начала, но вдруг низко поклонилась: — Простите!

Кот Ватанабэ повернул голову к «Коидзуми Аонэ».

«Коидзуми Аонэ» подняла голову и подошла ближе.

— За вчерашнее и за то, что заняла тело Ватанабэ, прошу прощения! — она снова поклонилась.

— Как это... мф! — кота Ватанабэ снова прижали.

Юки Мики поправляла шерсть кота Ватанабэ, совершенно игнорируя «Коидзуми Аонэ».

«Коидзуми Аонэ», не меняя позы поклона, сказала:

— Весь вчерашний день я представляла, каково было бы, если бы тело моего парня заняла какая-то женщина. Как бы я ни пыталась простить, каждый раз не могла себя контролировать. Я полностью понимаю ваши чувства, Юки-сан, и мне действительно очень жаль!

Юки Мики, продолжая гладить Ватанабэ Че, не поднимая головы, холодно ответила: — Через месяц убирайся отсюда.

— Спасибо.

После этого «Коидзуми Аонэ» с видимым облегчением выпрямилась и широко улыбнулась.

— Надо же, ты идёшь на уступки, — вошла Киёно Рин.

В эту субботу на ней было голубое платье с элементами рубашечного стиля, тонкая талия перехвачена ремнём — наряд, подходящий для весны.

— Убить Коидзуми Аонэ, чтобы ты воспользовалась ситуацией? — Юки Мики холодно усмехнулась. — Когда она вернётся, то забудет о месяце пребывания здесь. Ради Ватанабэ ваша госпожа вынуждена пойти на компромисс.

— Мики... — стеклянные глаза кота Ватанабэ смотрели на неё из-под её рук.

— Если это повторится, можешь сразу умереть, — Юки Мики энергично потёрла кошачью голову.

— Я очень-очень извиняюсь! — «Коидзуми Аонэ» снова поклонилась.

Юки Мики взглянула на неё и больше ничего не сказала.

Киёно Рин, подперев подбородок рукой, наблюдала за Юки Мики.

Она не слишком остро реагировала на то, что «Коидзуми Аонэ» заняла тело Ватанабэ Че, просто потому, что он не был её парнем.

Поменяйся они местами, смогла бы она вести себя, как Юки Мики? Предположение всегда остаётся предположением — не столкнувшись с ситуацией по-настоящему, невозможно узнать, как ты поступишь.

Но одно было ясно: после этого случая связь Ватанабэ Че и Юки Мики основывалась явно не только на чувстве долга.

«Ты опаснее, чем я думала, Мики».

На мгновение Киёно Рин даже вспомнила их детство.

Та плаксивая девочка превратилась в безжалостную принцессу Юки, а теперь — какой стала Юки Мики?

Настолько сложной, что не разглядеть — из абсолютной победительницы она превратилась в очень трудного противника.

Впрочем, только и всего.

Победа рано или поздно будет за ней, и никто не устоит перед её обаянием.

Киёно Рин перевела взгляд на «Коидзуми Аонэ».

Она могла видеть сквозь ложь, и искренность извинений была для неё очевидна.

— Ты заметно повзрослела, Коидзуми-сан, — сказала Киёно Рин.

— Да нет, — застеснялась «Коидзуми Аонэ». — Просто я кое-что поняла.

— И что же ты поняла? — спросил кот Ватанабэ, наконец-то выбравшийся на свободу.

«Коидзуми Аонэ» посмотрела на двух девушек и кота, вспоминая всё, что произошло вчера вечером, и свои размышления днём.

— До сегодняшнего дня я смотрела на ситуацию только со своей стороны. Появление в будущем, вселение в чьё-то тело — всё это произошло не по моему выбору, так почему я должна нести ответственность.

Она сделала паузу, а затем продолжила: — Но сейчас я хочу взглянуть на ситуацию с точки зрения Юки-сан. Какими бы ни были причины, её парня захватила другая женщина — такое нельзя просто так оставить.

— Смотреть на всё только со своей точки зрения и превратиться в человека, который рассматривает ситуацию с чужой позиции — можно потерять себя, но... — тихо сказала Киёно Рин.

Она подняла голову и неожиданно мягко произнесла: — Ты стала добрее, Коидзуми-сан.

— Да! — «Коидзуми Аонэ» одарила всех яркой, счастливой улыбкой.

Такую улыбку Ватанабэ Че ни за что не смог бы воспроизвести.

Может, она была не такой очаровательной, как у Ватанабэ Че, но в ней было что-то особенное, что трогало сердце.

С такой улыбкой «Коидзуми Аонэ» сказала Киёно Рин и Юки Мики:

— Потому что вчера я встретила самого доброго человека в мире.

Обе госпожи, обе красавицы, на мгновение уставились на «Коидзуми Аонэ».

Что же произошло, чтобы девушка, вчера ушедшая в слезах и почти отчаянии, так изменилась?

Через секунду обе умницы всё поняли.

Юки Мики схватила кота Ватанабэ за шею.

— Ты ещё что-то скрываешь от меня, — холодно сказала она.

— Я не...

— Ватанабэ-сан, — мягкий, игривый голос «Коидзуми Аонэ», — нельзя обманывать~

Кот Ватанабэ повернул голову к «Коидзуми Аонэ».

Предательница! — говорили его кошачьи глаза.

— Мне тоже очень интересно, Ватанабэ Че-сан, — в словах Киёно Рин ощущался холод самых глубин Арктики.

— Я всё расскажу, — перед девушками даже великий кот Ватанабэ мог только сдаться.

Затем он рассказал о том, что произошло во вчерашнем сне.

Выслушав его, Киёно Рин приложила руку ко лбу и вздохнула.

— Власть, богатство, выдающийся интеллект, привлекательная внешность, крепкое телосложение — всё это делает людей высокомерными, развивает деспотичный характер. Обладая всем этим, ты поступаешь так, Ватанабэ-сан — действительно, самый добрый человек в мире.

Тут её лицо внезапно похолодело.

— Но не мог бы ты не быть добрым ко всем подряд? Это просто отвратительно.

— Не мог бы ты не быть добрым ко всем подряд? — Юки Мики схватила кота за хвост и посмотрела ему в глаза. — Понимаешь, о чём я, мой Ватанабэ, мой Че?

Страшно! Ужасно страшно! Ватанабэ Че, висящий головой вниз и хвостом вверх, застыл от ужаса.

***

В тот же день Ватанабэ Че выписали из больницы, точнее, вышла «Коидзуми Аонэ».

Юки Мики уже решила не вмешиваться, к тому же её раздражал вид «Коидзуми Аонэ», так что она просто позволила ей уйти.

Киёно Рин заинтересовалась котом Ватанабэ, но он не мог отдаляться от своего тела. А сопровождать «Коидзуми Аонэ» ей не хотелось, поэтому она ушла домой.

«Коидзуми Аонэ» вместе с котом Ватанабэ, чуть не умершим от страха, вернулась в квартиру в Синано-мати.

— Я всё-таки оказалась права. Если быть по-настоящему доброй, даже Юки-сан отбросит свой гнев, — сказала «Коидзуми Аонэ» коту Ватанабэ в лифте.

Кот Ватанабэ молчал — в лифте была камера.

— Раньше я думала, что доброта, уступающая всем, — самая бесполезная вещь, но только вчера поняла, что это не настоящая доброта.

— Доброта, как у тебя, Ватанабэ — вот настоящая доброта. Не навязывать другим свою волю, сначала задумываться о себе, а потом рассматривать позицию других.

— Я не такой добрый, — выйдя из лифта, сказал кот Ватанабэ. — Я просто не навязываю свою волю и люблю анализировать себя. Позиция других — это вне моего рассмотрения.

— Тогда я стану добрее тебя.

— Слишком большая доброта приведёт к неприятностям, Коидзуми-сэнсэй.

— Я добрая, но не дура, не волнуйся.

— Могу я кое-что предложить?

— Да, конечно.

— Я уже давно терплю, не могла бы ты перестать говорить, используя моё тело, вот так: «Хорошо, не надо, я просто хотела её спросить» — я уже с ума схожу от этого.

— Я поняла, в следующий раз не буду, не волнуйся.

— А где же обещанная доброта и учёт позиции других?

— Ха-ха-ха, Ватанабэ, ты — исключение.

— Ну хватит уже.

Когда они подошли к квартире 502 и «Коидзуми Аонэ» уже доставала ключ-карту, открылась соседняя дверь.

Было почти десять утра, и Коидзуми Аонэ, всё ещё в пижаме, с покрасневшими глазами, встретилась взглядом с человеком и котом перед ней.

Кот Ватанабэ не успел среагировать, а Коидзуми Аонэ уже обняла «Коидзуми Аонэ».

Как старшая сестра, как мать, она держала в объятиях своё прошлое и сквозь слёзы говорила: — Аонэ.

«Коидзуми Аонэ» обняла своё будущее, утешая:

— Всё хорошо, со мной всё в порядке, всё позади. Перед сном мама даже похвалила меня, сказала, что я сегодня повзрослела.

— Аонэ, — Коидзуми Аонэ всё ещё не могла сдержать слёз.

— Хватит плакать, иначе мне захочется умереть. В двадцать пять лет я всё ещё так рыдаю — стыдно до смерти.

Они утешали друг друга.

Кот Ватанабэ смотрел на Коидзуми «Аонэ», уютно сидя рядом.

Хотя Киёно Рин его жестоко отругала, а Юки Мики заставила писать покаянное письмо, но если он мог видеть эту сцену — даже если бы его ругали всю жизнь и заставляли писать по покаянному письму каждый день — это было бы неважно.

Покаянное письмо. Даже если он ничего не сделает, похоже, придётся писать их всю жизнь.

Все трое вошли в квартиру 502.

— Ватанабэ, прости, на самом деле я каждый день видела во сне прошлое, но из-за стыда не решалась признаться, что и привело к вчерашним событиям.

Коидзуми Аонэ призналась во всём, и из её прекрасных глаз снова потекли тёплые слёзы.

— Сэнсэй, я вчера уже сказал, не стоит сожалеть о прошлом, иначе никогда не будешь счастлива. Сейчас нам нужно вместе с маленьким учителем Коидзуми использовать оставшиеся три недели, чтобы везде побывать.

— Точно, давайте все вместе поедем гулять! — радостно сказала «Коидзуми Аонэ». — Хочу пойти в храм Асакуса тянуть жребий, в зоопарк Уэно смотреть панд, и ещё на рынок Цукидзи есть всякие вкусности!

Коидзуми Аонэ, заражаясь её настроением, улыбнулась сквозь слёзы.

— Да! — ответила она.

— Времени мало, выходим сейчас же! — «Коидзуми Аонэ» взяла Коидзуми Аонэ за руку.

— Подожди, — Коидзуми Аонэ остановила её. — Я пойду переодеться.

— Оденься красиво, я хочу любоваться собой.

Лицо Коидзуми Аонэ залилось краской, а ощущение от прикосновения стало странным, двусмысленным.

Это рука Ватанабэ, скоро я отправлюсь гулять с телом Ватанабэ — подобные мысли неудержимо хлынули в её сознание.

— Тогда я пока вернусь, встретимся внизу через двадцать минут, — она почти убежала.

Вернувшись в квартиру 501, Коидзуми Аонэ столкнулась с только что проснувшейся Ханако, и её сердце, уже бившееся с перебоями, чуть не выпрыгнуло как кролик.

Она схватилась за горло, словно там действительно сидел кролик.

— Горло болит? Лицо такое красное, простудилась? — обеспокоенно спросила Ханако.

— Подавилась, — хрипло ответила Коидзуми Аонэ.

— А, хорошо, — Ханако сделала глоток воды. — Аонэ, куда пойдём гулять?

— Насчёт этого... прости, на этой неделе у меня дела.

— Дела?

Трое живут вместе, работают в одной школе, почти нет личного пространства.

— Да, — Коидзуми Аонэ с трудом кивнула.

В прошлый раз её уже неправильно поняли из-за денег, а если Ханако и Миюки увидят её вместе с её прошлым «я», это будет ещё сложнее объяснить.

Не дожидаясь продолжения расспросов, она ушла в свою комнату.

Примерно через пятнадцать минут Ханако, смотревшая телевизор в гостиной, увидела, как Коидзуми Аонэ, одетая в красивое платье, вышла, даже не попрощавшись.

— Что это она так скрытничает? — она сунула в рот чипс.

— Скрытничает?!

Даже не надев обувь, она помчалась на балкон и, перегнувшись, стала всматриваться в происходящее у входа в здание.

Вскоре Коидзуми Аонэ появилась там.

Затем показался Ватанабэ Че с котом.

Красавец-парень и красивая девушка, они весело разговаривали, направляясь к станции.

По пути Ханако даже заметила, как Коидзуми Аонэ дала немного денег Ватанабэ Че.

— Всё пропало-пропало-пропало!

Босиком, даже не постучав, она ворвалась в комнату Миядзаки Миюки.

— Миюки, Миюки, беда!

— М-м-м... — Миядзаки Миюки простонала, как не до конца проснувшаяся. — Что случилось?

Ханако энергично трясла её.

— Аонэ пошла на свидание с этим мальчишкой Ватанабэ! И я видела, как она дала ему денег!

Миядзаки Миюки, чувствуя себя неуютно от тряски, приподнялась.

— Подумаешь, свидание, пусть идёт, — лениво сказала она.

— Это свидание! И он ещё использует Аонэ как кошелёк!

— Да-да, так и есть, но это выбор самой Аонэ. Всю жизнь не встречалась с парнями, пора ей пережить это хоть раз.

Ханако продолжала: — Но этот парень уже...

— Без будущего? Исход и так ясен? Главное, чтобы начало было сладким. Нравится ему ходить налево или нет, это другой вопрос, но молодой Ватанабэ достаточно хорош, и физически тоже здоров — он подарит Аонэ счастливое время.

— У него уже есть девушка...

— Весна пришла, почему бы немного не побыть эгоисткой? В любом случае, мы всегда рядом с ней, даже если её обманут на деньги — разве у нас нет денег?

— Ты вроде права, но как это... Слушая тебя, мне тоже вдруг захотелось встречаться с кем-нибудь.

— М-м-м.

— Что за реакция? Кстати, откуда ты знаешь, что он здоров физически?

— Когда он упал в обморок, я же осматривала его.

Ханако смущённо понизила голос: — Насколько большой?

— Какое тебе дело? — Миядзаки Миюки не раскрывала тайны пациентов.

— Почему же?! Ты знаешь, Аонэ скоро узнает, только я не буду знать — это нечестно!

— Какое это имеет отношение к честности? Выходи-выходи, не мешай мне спать, — Миядзаки Миюки снова легла.

— Твою привычку спать голой пора бы изменить, вдруг Аонэ приведёт этого парня переночевать.

— Разве им мало соседней квартиры?

— Кто знает, вдруг этот парень боится, что его девушка узнает, и выберет нашу квартиру.

Миядзаки Миюки уже спала.